Секс был. Интимная жизнь Советского союза

Отдельное внимание доктор Станков уделял воспитанию детей. В своей брошюре он просил родителей быть осторожными, чтобы ни в коем случае не допустить пробуждения у ребенка «раннего полового чувства». Его брошюра скрупулезно давала рекомендации: закаливание, свободная одежда, жесткий матрас, поднимать сразу после пробуждения — что угодно, только бы не допустить мастурбации (как и многие другие авторы официальных советских учебников, Станков не видел греха страшнее и болезни опаснее, чем «онанизм»).
  
Автор «Вопросов полового воспитания» Тигран Атаров тоже учил читателей вести половую жизнь в соответствии с «коммунистической моралью», обильно используя негативные примеры:
Борисов, 20 лет, слесарь, с незаконченным средним образованием <…> в личной жизни отличался своенравием и распущенностью. Познакомившись однажды на танцевальной площадке с девушкой, он быстро с ней сблизился, а через несколько дней, будучи в нетрезвом состоянии, вступил с ней в интимные отношения, при этом Борисов не интересовался ни фамилией девушки, ни тем, кто она, где работает или учится… Через месяц Борисов начал избегать встреч с девушкой, а затем и совсем скрылся от нее.
Атаров удивлялся «беспредельной доверчивости» девушки, у которой не хватило «воли и разума противостоять наглости своего случайного знакомого», в чем, конечно же, были виноваты и ее родители, и заодно школа, в которой она училась. Что касается юного слесаря, то он видел в женщинах «средство удовлетворения своей похоти» и тем самым обрекал себя на «заведомое одиночество, лишенное радостей семейной жизни», и даже «на заболевание венерической болезнью». Таков был типичный удел отступивших от коммунистической морали в назидательных рассказах Атарова. Вот как он рассуждал об одной «развратной» женщине (признавая, что и такие существуют в Советском Союзе):
Половую жизнь она начала в девятнадцать лет. Возвращаясь с вечеринки в сопровождении нового знакомого и не отдавая себе отчет в своих поступках, опьяневшая девушка вступила с ним в интимную связь. В дальнейшем она продолжала встречаться с новым знакомым и поддерживала с ним интимные отношения. Не будучи связана с этим юношей никакими духовными интересами и никакими юридическими обстоятельствами, девушка через несколько месяцев почувствовала, что он «надоел» ей. Этому содействовало новое, аналогичное знакомство с другим юношей, с которым она тоже вступила в интимные отношения… Меняя свои знакомства, она в конце концов заболела венерической болезнью.
Автор ничего не написал о важности предохранения, зато не забывал напоминать читателю, что сексуально раскрепощенные люди составляли «лишь незначительное меньшинство» и их половая жизнь была «нехарактерна для подавляющей массы советских людей» [93].
Правильный советский человек должен подходить к интимной жизни по-коммунистически. Станков формулировал это так: «Некоторые люди до сих пор считают, что вопросы любви и семейной жизни являются личным делом каждого человека. Это не совсем верно… Половые взаимоотношения людей являются не только личным делом каждого отдельного человека, но и делом всего общества» [94]. Советская власть при Хрущеве стала гуманнее, но ее принципы остались нерушимы: общее доминирует над личным, а государство — над отдельным человеком. «Тлетворный яд буржуазной пропаганды»
В 1960 году советские чиновники пришли к решению обратиться к опыту других социалистических стран, где, в отличие от Советского Союза, развивалась сексологическая наука. Например, в ГДР и Чехословакии даже существовали институты, занимающиеся проблемами сексуальной жизни и полового воспитания. Результатом этого обращения стали выпущенные в СССР две новые брошюры: «Юноша становится мужчиной» и «Вопросы пола» — эти переводы на русский язык работ квалифицированных сексологов из Чехословакии и ГДР тут же стали бестселлерами. Новые брошюры уделяли больше внимания практическим советам о половой гигиене, а идеологических вопросов почти не касались. Несмотря на высокий спрос на такие издания в обществе, советское руководство не спешило радовать публику новинками по поднятой теме, даже самыми сдержанными по тону. Наверху по-прежнему опасались, что такие книги приведут не к «просвещению», а к «развращению».
В 1962 году разразился Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны: в ходе конфликта из-за размещения советских ракет на Кубе Москва и Вашингтон остановились в шаге от прямого столкновения. А в следующем, 1963 году ЦК КПСС организовал специальный пленум о «задачах идеологической борьбы в современных условиях». Делегаты пленума объявили об опасности, которая нависла над советской молодежью и исходила от западных стран:
Империалистическая буржуазия усиливает свои идеологические диверсии против социалистических стран и прежде всего против Советского Союза. Она стремится отравить тлетворным ядом буржуазной пропаганды наименее устойчивых членов нашего общества. Все это обстоятельство объясняет, почему сейчас идейно-воспитательная работа становится центральной в деятельности нашей партии и всех ее организаций.
Делегаты пленума подчеркнули, что необходима бдительность: «Мы должны драться буквально за каждого советского человека» [95]. До паранойи сталинской эпохи, конечно, не доходило, но и об открытости миру, как на фестивале 1957 года, речи больше идти не могло. Борьба с «буржуазным влиянием» на умы советской молодежи стала одной из задач советского полового воспитания.
В 1964 году вышла новая брошюра «О половом воспитании», отразившая наставления пленума. В предисловии автор Николай Чучелов предупреждает читателей: «…вредное идеологическое влияние Запада с его проповедью о зверином значении полового влечения еще проникает в различных формах в нашу страну» [96]. Чучелову вторила другая брошюра под названием «Гигиена брака», изданная в том же 1964-м:
Литература, музыка, кино, изобразительное искусство — то есть, все средства идеологической пропаганды культуры — призваны учить молодежь тому, что половое сближение является не самоцелью и возможностью лишь удовлетворить половой инстинкт, а естественным завершением взаимного чувства любви и основой прочной семьи… К сожалению, тлетворное влияние буржуазной идеологии, господствующее в литературе и искусстве капиталистических стран, сказывается иногда на группе менее устойчивых в нравственном отношении представителей советской молодежи [97].
Эти две брошюры, изданные в 1964 году, не слишком отличались от трудов Станкова и Атарова — они хвалили воздержание и учили родителей, как ни в коем случае не давать подросткам мастурбировать. Правда, Чучелов в своей проповеди воздержания пошел еще дальше, рекомендуя тем советским гражданам, кому сложно справиться с половым влечением, прибегнуть к медицинской помощи: «В отдельных случаях, если половое воздержание беспокоит человека, нарушает сон и понижает трудоспособность, следует обратиться за советом к врачу. Медицина располагает различными препаратами, позволяющими регулировать половую деятельность. Действие этих медикаментов кратковременно и не может ухудшить половую способность в дальнейшем. По этой причине нет оснований бояться и отказываться в случае необходимости от врачебной помощи» [98].
И конечно, следовало очередное напоминание, что интимная жизнь — не личное дело каждого: «В СССР всегда проявления половой распущенности получают должную оценку общественности. В каждом коллективе по месту работы, учения и местожительства подобные действия, недостойные советского гражданина, встречают решительное осуждение, а в некоторых случаях к таким людям применяют и более суровые меры» [99].