Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
На втором этаже гостиницы все окна закрыты, на первом — испускают слабый свет, распахнутые настежь двойные двери ведут сразу в широкий зал, заставленный столами, за которыми сидят посетители.
— Прошу за мной, — поправив свой плащ, улыбнулся Марцин.
Старик первым взошел по широкому базальтовому крыльцу, и я последовал за ним. Ну, посмотрим, как выглядит анклав Аркейна в столице государства.
Глава 8
В нескольких километрах от северо-западной границы Крэланда.
Карета катилась по дороге. Тройка пегих невзрачных лошадок тащила ее легко, неспешно, но и не слишком уставая. Выведенная в восточных королевствах порода не могла похвастать красотой и внушительностью, выглядела откровенно убого, но ценилась именно за выносливость, полученную в ходе магических экспериментов.
Отряд дружины, двигающийся рядом с каретой, зорко оглядывал простирающиеся вокруг поля. Под накидками с гербом рода Гриммен мягко шелестели кольчуги, изредка звенели кирасы бойцов. У каждого висел сбоку арбалет, а по другую сторону болталось в специальном креплении копье.
Солнце закатывалось за горизонт, окрашивая небо в кровавый оттенок, плавно переходящий в синюшную бледность трупа. Скрытая от светила занавесками девушка в карете болтала в воздухе фужером с алым вином. Густая и терпкая жидкость кружилась, но ни капли не вылетело, чтобы испачкать черное дорожное платье.
Сидящая рядом с хозяйкой девушка в простом сером платье, закрытом от горла до пят, смотрела в никуда отсутствующим взглядом. Ее госпожа, прикрыв глаза, ждала, когда солнце сядет окончательно — ей надоела долгая поездка, хотелось на свежий воздух, вдохнуть полной грудью ночной прохлады. Лето перевалило за середину, и к осени кортеж достигнет Херцштадта, дед Юстас постарался и выбил у короля разрешение отправить свою внучку в Крэланд для обучения на первом курсе темного факультета академии.
Девушка мягко улыбнулась, вспоминая последний разговор с главой рода. Будучи плоть от плоти тьмы и ужаса, она никогда не могла понять, на что рассчитывала мать, добровольно ложась под призванную чернокнижниками нечисть. И все же, то терпение, с каким Дия выносила свою проклятую семейку, наконец, оправдано.
— Дорогая Дия, ты же понимаешь, что я желаю тебе самого лучшего? — спросил тогда Юстас и положил перед девушкой конверт с королевской печатью.
Печатью чужого короля. Документ, само собой, уже был вскрыт и прочитан — одного только вдоха хватало, чтобы перечислить каждого, кто прикасался к толстой бумаге упаковки.
— Разумеется, дедушка, — согнулась в поклоне внучка, впервые за несколько дней выпущенная из подвала.
— Я добился для тебя разрешения отправиться в Крэланд, Дия, — с гордостью произнес старик, задирая подбородок, прикрытый седой козлиной бородой.
Но если у козла такая шерсть на морде и могла казаться органичной, то на лице деда оставались считаные волосинки, которые уже не росли — просто еще каким-то чудом не выпали.
Прожил Юстас Гриммен весьма немало, и тело, поддерживаемое запретными чарами, уже дошло до своего предела. Сколько ему еще осталось, не знал никто, кроме внучки, а та не спешила просвещать родственника, пусть лучше умрет внезапно, когда изношенное сердце откажет посреди самого обычного дня. Такая вот маленькая месть за все годы мучений и издевательств.
— Благодарю вас, дедушка, — поклонилась она, пряча довольную улыбку.
— Ты поступаешь на первый курс темного факультета, — подслеповато щуря глаза, произнес он, продолжая свою речь. — И будешь представлять не только нашу благословенную страну, но и весь клан Гримм. Ты понимаешь, что это значит?
О да, она прекрасно понимала. Но Юстас ждал совершенно иного ответа, так что внучка не спешила его разочаровывать.
— Я буду помнить об этом, дедушка. И не заставлю свой клан сожалеть об этом решении.
Потому что мертвецы не сожалеют. А она собиралась сделать все, чтобы остаться последней его представительницей.
— Я рад, что ты это понимаешь. Кроме того, у меня будет для тебя особое задание. Считай, что это и есть твоя настоящая цель. Но сделай все так, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений, что причастен наш клан.
Свобода была все ближе. И даже приставленная для слежки и контроля служанка из клана не портила настроение. Нет, стоило карете покинуть земли рода, и Дия не упустила своего шанса.
Не так уж много ей досталось в наследство от отца-вампира, слишком слабого по меркам его народа, но очаровать девочку, которая оказалась не готова к ментальной атаке? Это было до обидного легко. Да, компаньонке дали амулеты, зачарованные на крови Дии. И были уверены, что никак внучка их не преодолеет. Но какого вампира остановит собственная кровь?
Человеческая половина Дии позволяла не бояться обнаруживающих нечисть чар. Жить полной жизнью, наслаждаясь обычной пищей и питьем. Ей были не чужды плотские удовольствия. Но и все свои дары от отца девушка сохранила.
Юстас был одержим идеей вечной жизни и ставил эксперименты на собственной семье, нисколько не смущаясь взращивая из собственного потомства настоящих монстров. Обряды на крови, которые поддерживали в дряхлом теле жизнь, стали его триумфом. Не каждый человек может похвастать возрастом в два века.
А Дия была его новым увлечением — скрещиванием человека, унаследовавшего от старика долголетие и здоровье, с нечистью из другого слоя реальности. Разум получившегося ребенка развивался очень быстро. И решение скрывать свои способности пришло довольно скоро, практически сразу после их проявления. Действительно, кто ожидает от трехлетнего ребенка каких-то осмысленных действий? До пяти лет Дия следила за собой, контролировала дар, чтобы никто не узнал о нем раньше времени.
Так что многое осталось сокрыто от деда и его помощников. Теперь же прятаться не было нужды. Потому сопровождение — очаровать, вымывая из сознания верность клану и прививая взамен верность к себе. Зачем ей рядом верные псы безумного экспериментатора, когда можно заполучить их себе?
Скользила улыбка по губам баронессы Гриммен. Скользила над дорогой карета с почетным эскортом. Скользило по небу солнце.
* * *Херцштадт. Барон Киррэл «Чертополох».
Мне никто не препятствовал передвигаться по столице, а если и имелась слежка — я ее не замечал. Впрочем, даже надеяться, что мне удастся распознать профессионалов за работой, было бы глупо, все-таки не мальчишки с соседнего двора, знают, как оставаться невидимыми посреди многолюдного города.
С момента нападения прошел уже месяц, и на центральной площади красовался помост с посаженными на кол виновниками. Были ли они причастны к той ночной атаке? Очень сомневаюсь, но Равен Второй не мог не выставить хоть кого-то, чтобы сохранить лицо, а потому наверняка одним ударом убил пару зайцев — на кольях торчали голые аристократы, не простолюдины.
Мимо меня прошла волна арестов благородных людей из числа оппозиции и конфискации их имущества. Стража и гвардия только вчера прекратили вламываться в поместья Белого города, и теперь город зажил прежней жизнью. Если кто и жалел о попавших под горячую руку короля, я об этом не слышал.
Горожане уже, кажется, свыклись с мыслью, что его величество периодически проливает благородную кровь на камень дворцовой площади. Но ведь простых-то честных людей не трогал, а все какую-то зажравшуюся мразь казнил, так на что тут жаловаться?
Аристократов не то чтобы ненавидели, но и особенной любви к ним не питали. Это в столице знать еще как-то следила за своим поведением и соблюдением законов, но стоило им выйти за черту Херцштадта, и там уже превращались в опьяневших от собственной привилегированности зверей.
Я гулял по городу, собирал сплетни, останавливался в разных трактирах, чтобы послушать, о чем болтают жители столицы. Соваться к аристократам, чтобы пытаться с ними поговорить, я даже и не думал. Как и предупреждал короля, никто бы не стал откровенничать не просто с бастардом, но к тому же — обласканным его величеством.