Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Либо все уже кончилось, — кивнул я.
О том, что далеко уносить свою пищу ворон бы не уносил, а жрал где-то поблизости, я говорить не стал. Это и без того понятно. А значит, нас ждет зрелище мертвой деревни в лучшем случае. В худшем — мы приедем к монстрам в объятия.
— Нашла, — объявила Салэм, и дредхорст тут же перешел в движение.
Дорога промелькнула быстро, но у меня все равно рукоять револьвера оказалась влажной от пота. Никаких вспышек адреналина на этот раз не было — то ли я был слишком спокоен, то ли тело привыкло к подобным ситуациям, что вряд ли.
Вскоре лес расступился, грунтовая дорога вильнула в сторону, почти сразу сменившись широкой вытоптанной тропой, уводящей в маленький перелесок. За жидкой стеной деревьев уже можно было рассмотреть деревенские дома.
Не дымили печные трубы, не слышно и привычного гомона жилого поселения. Ни детей, ни собак, ни даже перестука металла в кузнице, стоявшей как раз с ближайшего к нам конца Лесной.
К нам вышла гончая. Судя по ее спокойному виду, опасностей можно не ждать. Салэм указала мне рукой в сторону центра деревни. Дом писаря, где Киррэла учили грамоте, всегда выделялся. Во-первых, единственное здание из камня, во-вторых, он выступал в качестве административного центра, где проходили собрания, заседания и решались важные для Лесной вопросы.
Теперь стены были вычернены копотью, крыльцо разрублено, будто поработал гигант с топором. Тяжелые двери — в прошлом Киррэл не мог открыть их одной рукой — разлохмачены. Отдельные бревна еще кое-где держались, но было заметно, что стоит на них как следует дунуть, и рухнут.
— Мне жаль, — сказала Салэм, когда мы подъехали к гончей.
Костяная псина пошла параллельно дредхорсту, не обращая внимания на кровавые разводы, оставленные на стенах зданий. Маленькие заборчики, огораживающие дома деревенских жителей, местами проломлены, местами завалены. Мы проехали еще немного, и я заметил торчащие в проломе детские ноги.
— Это был не культ, — проговорила искоренительница. — Они бы не оставили тела валяться.
Я кивнул и спрыгнул на землю. Револьвер в моей руке жег пальцы, подсознательно я ждал какой-нибудь пакости, нападения из-за угла или еще чего. Но вырезанная деревня оставалась совершенно мертвой. Не было здесь врагов, ни одного не осталось, куда ни глянь, знакомые лица соседей.
— Что тут могло случиться? — спросила у меня Салэм.
Я прошел в обгорелый дом писаря, пинком сбив изуродованные петли ворот. С грохотом бревна обрушились на пол, взметая столбы сажи. Внутри все выгорело, под сапогами хрустели черепки разбитой посуды, в углу лежало несколько обгоревших до костей тел.
Знакомой дорогой я дошел до второго этажа. От рабочего кабинета в спальню тянулись длинные борозды — хозяин вцеплялся в пол, оставляя ногти в дереве. Оглядев упавшую при штурме дверь в покои писаря, прошел в его спальню. Чиновника убивали медленно, со знанием дела. Изувеченный труп свидетельствовал о пытках, а выражение лица исказила ярость и ненависть.
— Прощай, — кивнул я прикованному к кровати телу и тут же принялся осматривать помещение.
Кто бы ни залетел в Лесную, они явно знали, когда и как поступать. Это не случайное нападение — на полу я нашел небольшой тканевый мешочек с монетами. Его, конечно, придавило разваленным на куски шкафом, но все равно… Двадцать пять грошей и пригоршня пфеннингов. Если бы писаря хотели ограбить, их бы точно забрали. Но деньги лежат нетронутыми, хотя по меркам Чернотопья сумма-то немаленькая.
Да и расположение тел деревенских…
— Хочешь узнать, что здесь случилось? — спросила, встав позади меня, Салэм. — Я могу попробовать призвать чью-нибудь душу…
Я только головой покачал.
— Это сделал либо барон, либо тот, кто хотел его подставить, — поднимая кошель с пола, сказал я.
Искоренительница вскинула брови.
— С чего ты так решил?
Пожав плечами, я указал на дохлого писаря.
— Никто здесь не бежал в панике, этого вообще притащили из рабочего кабинета напротив. Значит, убийцы пришли свободно, не скрываясь. В таком случае они обязаны были носить цвета барона, чтобы никто не пристал к ним с вопросами. И если это так — кроме самого писаря никто в Лесной не скажет, кем на самом деле были убийцы.
 
— Призовем его? — предложила некромантка.
— А сможешь? — хмыкнул я.
В отличие от только что заглянувшей Салэм, я уже успел заметить главное. Тело чиновника, конечно, серьезно искалечили, но призвать его не получится. Изучая учебники по магии самых разных направлений, я уже усвоил достаточно, чтобы опознать проведенный над замученным ритуал.
— Вот же… — ругательство так и не сорвалось с губ учительницы, но она явно была возмущена.
— Я так же подумал, — кивнул ей в ответ. — Но, полагаю, раз тут ничего связанного с культом и запрещенной магией, мы можем идти дальше?
Салэм взглянула на меня с сомнением.
— Тебе их совсем не жаль?
Я улыбнулся.
— А должно быть? Единственный родной и важный для меня человек был сожжен в этой деревне. Я жил впроголодь, надрывался, стараясь не уступать взрослым на лесоповале, чтобы у нас с матерью нашлось хоть что-то, чем можно будет набить желудок. Или ты думаешь, что десятилетний мальчик будет получать те же деньги, что и взрослый?
— И что? — хмыкнула Салэм, не разделяя моего настроя. — Может быть, они и сами так же жили. Ты же должен понимать, что если барон не занимается своими деревнями.
Я покачал головой.
— Везде есть плохие люди, Салэм. Но это не повод обращаться с окружающими, как с дерьмом. А мы с матерью оставались отверженными. Как же, подстилка барона, которую тот выгнал. Ты представляешь, скольким местным мужикам мне пришлось ломать носы, когда они надирались сивухи и лезли к бабе, которая просто не имеет права отказать, она же под барона легла…
Несмотря на то что я все это помнил без каких-либо эмоций, просто в качестве знания, чем больше говорил вслух, тем сильнее приходилось сжимать зубы, чтобы не зарычать.
— Всегда будут причины вести себя, как скотина, и жить в дерьме. Но нормальные люди берут в руки свою жизнь и вычищают из нее дерьмо. Барон ты, простолюдин, чародей, король, магистр ордена — не важно. Потому что, если ты поступаешь, как последняя тварь, ты ей и являешься. А эти отговорки, мол, не мы такие, жизнь такая — всего лишь отговорки, чтобы продолжать жить в дерьме с такими же ублюдками, как ты сам.
Салэм покачала головой, глядя на меня с сомнением. Естественно, мои слова не произвели на нее впечатление, а кто бы стал всерьез воспринимать такую проповедь? Но не осуждала, и ладно.
Злость кипела во мне, и я просто стравливал пар, выжигая в себе то, что не смог выжечь Киррэл. Мальчишке не повезло, и его жизнь даже кончилась так, что хуже не придумаешь. Но теперь он может спать спокойно — деревня, где он так и не смог стать членом общества, уничтожена. И кто бы это ни сделал, я был им благодарен. Киррэл отомщен.
— Пойдем отсюда? — предложила Салэм, и я кивнул.
Мы вышли на свежий воздух, и я вдохнул полной грудью. Несмотря на все сказанное, я прекрасно понимал, что теперь, с уничтожением Лесной деревни, все стало намного проще. Никто больше не узнает, что я — не тот Киррэл, каким представляюсь окружающим.
Шагая по улице, я разглядывал знакомые лица мертвецов. Ничего внутри не шевелилось при виде убитых. Они мне никем не были — ни близкими, ни даже врагами. Просто люди, которые могли раскусить вселение. И теперь они все мертвы, и я не чувствую по этому поводу ни капли сожаления.
Единственная улица привела меня на маленькое деревенское кладбище. Спокойно миновав большую часть могил, я добрался до дальнего угла, еще и отгороженного от остальных мертвецов. Даже в смерти мать Киррэла не стала своей для жителей Лесной.
Надгробный камень, установленный моим предшественником, запылился. Время шло, и никто не следил за могилой женщины. Ее жизнь тоже не была хорошей, но она все равно старалась сделать все, чтобы ее сын прожил лучше, чем досталось его матери.