Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Она прекратила нарезать круги, и, замерев над полом, тяжело вздохнула.
— Ты слишком скучный.
— Я ответственный, — возразил, вновь вынимая камень из сумки. — И если не хочешь сгинуть в этих подземельях, лучше делай, что я говорю.
— Да-а-а, ваше величество, вы точно умеете расположить к себе даму, — заявила Энн, первой прыгая в портал.
Хмыкнув, я последовал за ней.
* * *
Видимо, мои расчеты оказались не верны. Корабли не показались на горизонте архипелага.
До следующего обеда я ждал новостей, однако пришедший в обеденный зал Чакайд при виде меня лишь покачал головой.
Паникер внутри меня уже забил тревогу. Что могло произойти на материке, что корабли не пришли? Учитывая зачистку флота губернатора, санкционировавшего срочную постройку новых судов, проблем у игроков возникнуть не должно было. Однако они не приплыли.
Меж тем острова добились независимости в лучших традициях жанра: при поддержке с моря от свободных капитанов аборигены просто перерезали бывших хозяев, их суда захватили, ценности растащили, а потом, естественно, через десятые руки, доставили во дворец губернатора полный мешок голов его наместников.
Такого урона репутации Алекс вынести не мог, а потому верфи трудились не над мелкими кораблями, какие обычно возводились на архипелаге. Губернатор решил настроить побольше фрегатов, и соответственно, пользуясь еще держащейся властью, скупал ресурсы со всех производств, до каких только дотянулся.
Понятно, что и работодатели Чакайда понесли серьезные потери. Однако им достался пришвартованный на островах флот, и не было проблем с добровольцами: островитяне с радостью нанимались в команды к морским волкам, столь удачно проявившим себя в этой быстрой и кровавой войне.
— Говорят, флот с материка, обещанный королем мертвых, застрял в водах рыболюдов из-за штормов, — произнес Чакайд, садясь напротив меня. — Сезон бурь начался.
Я поднял глаза на темнокожего аборигена.
— Наши-то капитаны все знают – еще три месяца за пределы архипелага выходить нельзя, — продолжил он. — Море беспокойное, проскочить практически невозможно.
— А капитаны не думали, что стоит о таком сообщать раньше? — не скрывая раздражения, спросил я. — Все же не малые деньги заплачены.
Чакайд хмыкнул и жестом подозвал официантку. Пока она принимала заказ, островитянин не отвечал, весьма достоверно изображая усталого трудягу верфи.
Комбинезон докера, перемазанный в смоле и покрытый стружкой, сидел на нем прекрасно. Не знай я, что это притворство, решил бы, что связной действительно на верфи трудиться. Однако сейчас практически каждый второй на острове пахал на благо губернаторского флота, и выглядел ровно так же, как и Чакайд, что, естественно, позволяло избегать ненужных вопросов. Даже в этом обеденном зале подобный вид был у большинства клиентов. И на первый взгляд их даже различить было нельзя, настолько они похожи один на другого.
— Говорят, тогда никто бы не дал им денег, — произнес он, когда разносчица ушла. — Не переживай, друг, придут твои грузы. Не все, но кто-то доплывет до тихой гавани. Капитаны слов на ветер не бросают – ждут, когда появятся твои торговцы. А как увидят – и теплая встреча, и ремонт им будет, все как договаривались.
Я кивнул, ничуть не успокоенный. Выходит, все знали, что так будет, и решили воспользоваться моими деньгами. И ведь я даже ничего с этим сделать не могу, сам виноват, надо было догадаться, что с погодой может не повезти, но нет, решил, что этот раз все легко соглашаются, что корабли дойдут, то можно спокойно сидеть на заднице и ждать у моря погоды.
Опять расслабился, насовершал ошибок. Черт, да я все заработанные деньги отдал на эту чертову революцию! И ничего себе не взял с ночи кровавых жертвоприношений. Да знал бы я, что застрял здесь еще на два месяца без поддержки, я бы банки клепал без остановки всю неделю, а не трижды в день!
Постукивая костяными пальцами по столешнице, я рассматривал посетителей. Чакайд медленно цедил свой эль, периодически бросая на меня чуть насмешливые взгляды.
 
Все правильно, Макс. Дал возможность себя обыграть, тебя и обыграли. Никто не умирает девственником – жизнь имеет всех.
Повернувшись к островитянину, я несколько секунд смотрел в его смеющиеся глаза, а потом, не говоря ни слова, поднялся и покинул гостиницу.
Раз мне еще два месяца тут торчать, пора сменить жесткую кровать на мягкие перины. А робкий поток золота с продажи лута из шахты – на систему налогообложения.
День был в самом разгаре, солнце палило нещадно, воздух плавился. Истосковавшиеся по прохладе жители столицы спешили укрыться в тени домов и выпить кружечку-другую прохладного эля. Кто-то шмыгал в двери питейных заведений, не обращая внимания ни на что вокруг, уже видя перед собой потеющую кружку вожделенного напитка. Но другая часть замирала, заметив то, чего быть просто не должно было. А заметив, с интересом следовали за новым развлечением. Ведь ничем иным это назвать было и нельзя.
Толпа стражников, грозно громыхая оружием, даже не пыталась разогнать скапливающуюся на улицах толпу, лишь держали оцепление, не подпуская народ слишком близко. Да и сами служаки не рвались в бой, но долг свой еще не забыли до конца, и потому сторожили горожан от возможной угрозы.
Король мертвых, не скрываясь, ехал верхом на черной пуме по улице к дворцу губернатора.
И толпа жителей столицы, отделенная тонкой полоской стражи, шла вслед за ним.
  
Глава 4
 
Двери в тронный зал губернатора закрылись за моей спиной с легким щелчком. Небольшой коридор с празднично пурпурным ковром по центру уводил к подножию трона. Выполнено кресло правителя архипелага куда менее пафосно, чем даже мое в пору бытности главой Карната.
Да и в целом дворец не впечатлял, по крайней мере, внутри. Снаружи его украшали флагами и цветными портьерами с позолотой, но чем дальше я шел по залам, тем скуднее становилась обстановка. Тронный зал, несмотря на свое значение и предназначение в качестве места для аудиенций, оставлял удручающее впечатление.
По бокам тянулись редкие мраморные колонны, между ними примостились рыцарские доспехи разных эпох, но все до единого в ужасном состоянии – то там, то здесь оставила следы ржа. И если явно полученные в бою царапины и вмятины еще как-то придавали воинственности доспехам, то паутина пыли, начинающаяся сразу за забралом, заставляла думать об обеднении некогда славного своей военной историей архипелага.
Перед троном на небольшом возвышении стоял стол, сейчас заставленный многообразием блюд и кувшинов. Сам губернатор, вольготно развалившись на почетном месте, махнул мне вилкой, предлагая присесть.
— Ну, ты умеешь пафосно появиться, должен признать, — заявил он с набитым ртом, и тут же присосался к одному из кувшинов, с жадностью осушая его.
Молча опустившись на сидение напротив Алекса, я осмотрел тарелки. Чего здесь только не было! Балыки из красной рыбы пяти видов с тремя маслами, фаршированная печеными рябчиками утка верхом на разваренной каше, жареный поросенок в окружении вымоченных в вине яблок, густо политая острым соусом тушеная говядина, гора жареных пельменей, и тут же супница с вареными, наваристая уха из мелкой рыбы, отварной язык в мелкой и крупной нарезке, украшенный зеленью печеночный торт в форме замка, залитые в трехслойное желе фруктовые салаты, засахаренные бананы, клубника со сливками. И даже мороженое в пиалах, установленных в ведро со льдом. О многообразии вин и говорить нечего.
— Последний ужин в Неверкоме, — заметив мой взгляд, пояснил Алекс.
— Ты сдаешься?
Губернатор откинулся на спинку трона, держа в одной руке кувшин с вином, в другой – вилку с наколотым на нее куском мяса. Всем своим видом Алекс демонстрировал довольство и доброжелательность.
— Сдаюсь, Макс? — рассмеялся губернатор. — О, нет. Я победил!
— Вот как? — хмыкнул я, по-прежнему не притрагиваясь к угощениям. — Может, расскажешь подробнее, я за тебя порадуюсь. А то я вижу, что ты празднуешь, однако не могу разделить с тобой неизвестное мне счастье.