Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Заканчиваем черновые работы, — перелистнув страницу блокнота, отчитался помощник. — Предварительная смета полностью совпала, но остались вопросы по внутренней отделке.
Заметив сомнение в глазах главы, секретарь пояснил:
— Мы можем вернуть мебель и картины, воссоздав покои в том виде, в каком они были ранее. Однако потребуется серьезная реставрация, уважаемая Кориалис давно отсутствовала, а вы приказали все убрать…
— Хм, мебель заменим, сколько продлится реставрация картин? — уточнил Рендариан.
— Мастера пока еще оценивают, — ответил тот.
— Хорошо, скажи им, что цена меня не волнует, но через месяц я жду от них результатов.
Помощник поклонился, но не покинул кабинет, замерев в дверях.
— Что-то еще? — нахмурив брови, спросил глава древнего рода.
— Кори… Она действительно возвращается? — поинтересовался, замявшись, секретарь.
— Да. У тебя с этим проблемы?
По виду Рендариана было ясно, что помощник ступил на очень тонкий лед. Впрочем, многие удивлялись решению главы вернуть дочь в Стеллан. До сих пор она считалась парией, и тут вдруг такое резкое изменение.
— Нет, что вы, но люди беспокоятся, — сглотнув, ответил тот.
— Можешь передать этим беспокойным, что если понадобится, я их лично успокою. А потом согрею на поминальном костре. Это я глава древнего рода, а не они. И только я буду решать, кому и что полагается в моем клане. Запомнил?
Секретарь поспешно закивал. После провального заговора глава будто стряхнул с себя несколько лет, активно вмешивался в уже сложившиеся отношения между сокланами. Походя кинув пару незначительных фраз, Рендариан рассорил намечавшийся брак пары крепких младших семей. А привыкшего к пассивности главы торговца, нарушившего сроки поставки, вывесил на воротах вместе с ближайшей родней.
Никто не знал, что конкретно произошло, однако всем было ясно одно. Мирная и спокойная жизнь клана осталась позади. Потому как помолодевший Рендариан вновь стал тем, кем его знали двадцать лет назад — жестоким и решительным владыкой. Теперь несложно было представить, что будет делать клан Стеллер, когда начнется Великий Поход.
Рендариан поведет свой род на войну и вернется победителем.
  
Глава 20
 
Крепость Ольх. Дьявол Дим.
Закончив встречу с Верховным, чьего имени я то ли не знал, то ли благополучно забыл, я пошел в правый коридор крепости. Адам попросил зайти к нему, когда я уже заканчивал ужин, а игнорировать просьбы своего главнокомандующего — смертельно опасно.
Войдя в небольшую комнату, расположенную по соседству с покоями Кориалис, я кивнул воеводе и занял положенное мне кресло по другую сторону стола. Вид уставшего дьявола сразу же заставил меня всерьез засомневаться, не упустил ли чего, вдруг обернувшегося крупнейшей ошибкой?
— О чем задумался, воевода? — хмыкнул я, рассматривая карту с деревянными фигурками.
Адам поднял на меня тяжелый взгляд. Его усталый вид медленно преобразился. С начала вторжения в Катмадан воевода не сомкнул глаз, координируя наши войска. Пока наместники занимались своими делами, по большей части плюя в потолок, именно Адам творил магию, превращая разрозненных дикарей в сплоченные обученные отряды, страшные для прочих изначальных народов своей слаженностью.
Пограничные посты, военные крепости, стража городов, охрана дорог — широта полномочий воеводы уступала только моей власти и епархии сестры. Однако и отдачи все это требовало просто неимоверной. По правде говоря, он один делал больше, чем все наместники вместе взятые, и я бы не смог справиться со своими проблемами, если бы Адам не нарвался тогда на гидру.
— Мы дали торренам убить почти четыре сотни воинов. И хотя они не были дьяволами, твоя готовность отправить их на смерть меня немного пугает, — поделился своими переживаниями он. — Понимаю, что жизнь дьяволов ценнее, но…
— Ты думаешь, что я зря ими пожертвовал, — кивнул в ответ. — Что ж, позволь приоткрыть для тебя завесу тайны. Изначальные народы важны, само собой, на их численности держится наша военная мощь. Но всего в нашем подчинении сейчас около трехсот тысяч особей.
 
Я подождал несколько секунд, прежде чем продолжать. Воевода в это время сохранял молчание.
— Однако наместники до сих пор не способны правильно их организовать, — негромко произнес я, поглаживая подлокотник. — Конечно, со стороны кажется, что все у нас отлично. Но на деле это совсем не так, Адам. Не вдаваясь в подробности, скажу кратко: если мы в ближайшее время не дадим им причины, чтобы ненавидеть кого-то другого, очень скоро они повернутся против нас. И несмотря на мощь нашего домена, поражение неминуемо.
Воевода нахмурился вновь, на этот раз куда сильнее. Он уже открыл рот для уточняющего вопроса, но я его перебил:
— Общий враг на данный момент нам выгоден. Разумеется, мы с тобой знаем, что я могу многое сделать сам, не допустив лишних жертв, эти потери нам необходимы. Мы должны показать подчиненным народам, что под нашей рукой их жизни стали лучше. Но при этом доказать на деле, что именно благодаря нашей идее объединения и нашему же руководству они могут победить в войне. Понимаешь?
Адам вздохнул.
— Ты хочешь, чтобы мы не вмешивались сверх меры. Но разве это не послужит поводом восстать против нашей власти? Победив торренов своими силами, они могут возгордиться и решить, что архидьявол им ни к чему.
— Этого не случится, — ответил я, приподняв ладонь. — Мы не будем делать за них всю работу, но внесем свой вклад в победу. Так мы покажем, что у них есть шансы выжить, но под руководством дьяволов.
— Я не понимаю, — признался Адам, разводя руками.
Что ж, я и сам пока не до конца для себя сформулировал. А уж вымотанный воевода и подавно не осознает, чего я все-таки хочу. И пускай этот разговор, как и многое другое, должен был состояться гораздо раньше сегодняшнего дня, но он все равно необходим.
Так уж сложилось, что именно Адаму я могу доверять среди всех своих дьяволов. Он да Ада — вот и весь небольшой список по-настоящему верных сородичей, и дело здесь не во времени, когда они присоединились ко мне, а в том, что достигли верха пирамиды и дальше им уже некуда стремиться, лишь расширять свое влияние. А сделать это возможно только в том случае, если моя задница все еще сидит на троне.
— Для налаживания новой жизни под нашей властью нужно много времени. Но война позволяет мобилизовать больше ресурсов, а значит, позволяет ускорить все процессы. Как ты заметил, дикие не очень любят трудиться зимой, считая, что достаточно просто ее пережить, — сказал я, медленно проговаривая слова, чтобы не сбиться с мысли, — но это тупиковый путь, который ведет к нашему общему поражению, ведь пока мы спим, Империя растет. Но с началом конфликта с М’ноей и его отпрысками мы можем заставить всех своих подданных работать без остановки. Ничто так не подбадривает бронника, как осознание, что от смерти его отделяет лишь то, успеет он сковать защиту для солдата или нет.
Немного помолчав, я вздохнул.
— Все это моя вина, Адам, — впервые открыто признался, и внезапно почувствовал себя даже легче. — Когда мы начали присоединять другие народы, я подобрал тех дьяволов, кто наиболее подходил для роли наместников. Но реальность внесла коррективы: ни один из них не был на самом деле готов. В результате, если бы не эта война, мы могли бы столкнуться с таким ворохом проблем, о котором я даже думать боюсь. Видишь ли, я не хочу объявлять Великий Поход.
Воевода удивленно хмыкнул. И я его прекрасно понимаю, ведь только что я рекламировал военное время и всеобщую трудовую повинность при затяжном конфликте. Однако именно Адама мне и нужно убедить в первую очередь, чтобы армия осталась на месте, а не разбежалась по домам с трофейным оружием в руках.
— Дело в том, что сейчас мы неминуемо проиграем, какую армию бы ни собрали. Империя слишком сильна и опасна, — постучав ногтем по столешнице, заявил я. — Как ты знаешь, я был там и могу сравнивать. Потому единственный вариант, который у нас есть — отменить Великий Поход, иначе он окажется не только самым крупным за всю историю, но и самым последним. Нас перебьют еще в Пограничье, у нашего войска нет ни шанса даже прорваться на территорию самой Империи. Но если я скажу правду об этом, наши подданные начнут отворачиваться. А потом обязательно найдется тот, кто решит, что наша власть не должна существовать.