Правильный ход (ЛП)

Камера быстро переключается на Кая, который сидит в своей раздевалке, качая головой, на его лице пробивается слабая улыбка, прежде чем видео резко обрывается.
Я смотрю это снова с улыбкой на лице, замечая там Коди, Трэвиса и Кеннеди, но затем ставлю видео с Каем на паузу.
Даже когда ему грустно, он потрясающе красив.
Я прокручиваю вниз второе сообщение Исайи.
Исайя: Как ты думаешь, какая любимая песня Кеннеди?
И, наконец, сообщение от Инди.
Инди: Мы скучали по тебе и твоим десертам за семейным ужином сегодня вечером. Но больше всего мы скучали по тебе! Я бы хотела, чтобы ты была здесь в следующие выходные.
Инди и Райан женятся в следующие выходные. Жаль, что мой график не позволяет мне поехать, но я отправлю им подарок.
Впервые в жизни у меня есть друзья. У меня есть люди, по которым я скучаю, за которых я переживаю. Люди, которые находятся в тридцати минутах езды друг от друга, в то время как я нахожусь здесь, на другом конце страны, пытаясь сделать себе имя в карьере, вокруг которой когда-то вращалась вся моя жизнь.
Я не знаю, как так много могло измениться за восемь недель. Это кажется невозможным. И неразумно принимать поспешные решения, основываясь на этих коротких двух месяцах. Но решение, которое основано на годах напряженной работы, кажется неправильным. Но также кажется, что это то, что я не могу изменить.
Слезая с кровати, я беру фотографию в рамке, которую Кай подарил мне на день рождения, и приношу ее в свою кровать. Я оставляю его прямо здесь, рядом со своей подушкой, потому что мне грустно, и я не знаю как справиться со всеми этими обретенными эмоциями.
Эта фотография — все, что у меня есть о Кае и Максе, пока я ухожу в погоню за мечтой, которая больше похожа на кошмар.
Глава 39
Миллер
Я просыпаюсь и пытаюсь сориентироваться.
Я в Чикаго.
Кровать Кая.
Улыбка немедленно расцветает на моих губах, пока я моргаю, прогоняя сон, оглядываясь вокруг в поисках его.
Только я не в его постели. Я в своем фургоне.
Я в Лос Анджелесе
Мой желудок сжимается точно так же, как в первый день без него, потому что каждое утро, когда я просыпаюсь, до меня доходит, что я в двух тысячах миль отсюда.
Ко мне приходит осознание того, что сегодня я не буду печь на их кухне, не услышу поддержки Кая, не смогу поцеловать его. И вместо того чтоб играть днем с Максом, я буду у Луны, чтобы встретиться с Мейвен по поводу изменений в ее меню.
Потягиваясь, я выбираюсь из кровати, но как только мои ноги касаются пола, фотография в рамке, с которой я спала, разбивается с явным треском.
Нет, нет, нет. Я слишком хрупкая для этого прямо сейчас.
Я осторожно поднимаю ее. Стекло из рамы полностью расколото, центр трещины находится прямо у меня на лице.
Это кажется логичным.
Жалкое рыдание подступает к моему горлу, потому что да, теперь я тот человек, который может плакать над сломанной рамкой. Я думаю, это именно то, что происходит, когда вы начинаете формировать привязанности.
Я осторожно кладу его вверх фотографией на прилавок, обещая купить новую рамку на обратном пути со встречи с Мейвен. Я разжимаю зубцы, ослабляя заднюю панель, чтобы вытащить фотографию, надеясь, что она не поцарапалась при падении.
И когда я разбираю эту штуковину, становится виден почерк Кая, прямо там, на обратной стороне фотографии.
Наши имена — Макс, Миллер и Малакай сопровождаются датой и годом с небольшой надписью внизу.
Я надеюсь, что ты найдешь свою радость, потому что благодаря тебе мы нашли свою.
И вот так, на восьмой день, я снова полностью разрушена.
— Я слежу за вашей карьерой с тех пор, как училась в кулинарной школе, — признаюсь я, как настоящая фанатка. — Вы провели четырехдневный семинар по бриошам. Смешивание, придание формы, расстойка, выпечка — все это, и я не думаю, что когда-либо раньше меня так волновал хлеб.
— Я помню это. Думаю, я набрала около тридцати фунтов, разъезжая по стране и преподавая это.
Мейвен подносит свой эспрессо к губам. — Вы впечатляете, шеф. Мне понравилось наблюдать за вами на линии вчера вечером.
 
— Ваша кухня… хорошо отработана.
Я дую на свой чай, помогая ему остыть.
— Они лучшие, и я с нетерпением жду, когда вы присоединитесь к нам на следующие три месяца. Мне не терпится узнать, о каких изменениях вы думаете в десертном меню.
Я достаю свой блокнот и ручку, кладу их на стол между нами. Страницы заполнены идеями о том, как сочетать все свежие осенние калифорнийские фрукты. Я не знаю, вдохновение ли посетило меня с тех пор, как я попала сюда на прошлой неделе, но вместо этого я боюсь позволить своему разуму успокоиться. Это даст ему возможность скучать по тому, что я оставила позади.
— В моем мозгу шевелится блюдо с гранатом, с которым мне не терпится поэкспериментировать, — объясняю я, пока Мейвен листает страницы моего блокнота.
— Почему вы не открыли свою собственную кондитерскую? С вашим именем в проекте появилась бы очередь через квартал.
— Я… э-э-э… никогда не испытывала желания оставаться на одном месте достаточно долго, чтобы сделать это. Мне нравилось жить в новом городе каждые три месяца.
Она кивает, продолжая листать мои записи. — Тебе все еще это нравится?
— Что?
— Ты сказала «нравилось». Тебе это все еще нравится?
Ее карие глаза поднимаются от страниц и я понимаю что просто сижу молча.
Я делаю глоток чая. — Не буду врать, теперь это идея не кажется мне такой привлекательной.
Она хихикает, закрывая блокнот и отодвигая его обратно на мою сторону стола. — Мой совет после двадцати лет работы в индустрии, перестаньте демонстрировать свой талант другим людям. Напиши на нем свое имя и получи его в собственность.
Она снова подносит кофе к губам, улыбаясь из крошечной чашечки. — Конечно, после того, как ты закончишь немного со мной этой осенью.
Посмеиваясь, я убираю блокнот обратно в сумку.
— Жаль что у нас еще не было возможности вот так посидеть, — продолжает она. — Ты знаешь, как много время нужно на подготовку, и я уверена ты заметила что я работаю только в две обеденные смены в неделю.
По четвергам и воскресеньям, если быть точными.
— Шеннон, твой заместитель, тоже великолепна. Кухня действительно уважает ее.
— Она — палочка-выручалочка, у меня есть человек, которому я доверяю, она управляет делами, пока меня здесь нет. Когда я решила открыть Luna's после рождения моей дочери, я пообещала себе и своей семье, что работа будет на втором месте. Это сложный баланс. Я уверена, вы понимаете о чем я, эта индустрия не способствует созданию семей.
— О, я прекрасно осведомлена об этом.
— Но мне нравится это.
Она обводит рукой столовую. — Управлять кухней, составлять меню. Доверять своим сотрудникам — вот способ получить и то, и другое.
Она допивает свой эспрессо, отодвигая от себя блюдце. — Итак, что вам больше всего нравится во всем этом, шеф? Это хаос? Удовольствие от напряженной ночи? Креативность? В чем твое «для чего»?
Я говорю без колебаний: —Кормить людей, которых люблю.
Мейвен захлебывается собственной слюной от смеха. — Тогда какого черта ты здесь делаешь? Я не могу сказать тебе, когда в последний раз готовила для любимого человека. Теперь это все критики и изысканная кухня. . Как они себя называют? Гурманы? Но это то, что мне нравится больше всего, — кормить людей, которые хотят такой еды.
Я не отвечаю, используя свой чай, чтобы чем-то занять рот.
— Этот твой маленький летний перерыв, — заполняет тишину Мейвен.
— Ты названа лучшим кондитером года и исчезаешь. Ты всколыхнула мир кулинарии Миллер, и для меня большая честь быть твоей первой кухней, после возвращения домой. Но ты должна сказать мне, что, черт возьми, это было?
Скажу ли я ей правду о своем выгорании и давлении? Будет ли она смотреть на меня свысока из-за этого? Осудит меня? Использует это против меня?