По закону гор (СИ)

Или легко?
Иногда Янина пыталась разобраться. Честно пыталась.
Все-таки она любила системность. Любила понимать, что последует за тем или иным событием.
Именно это качество помогло ей остаться собой в последние годы и не сдаться.
Может, ей стоило в аналитику идти, а не в медицину?
Ну нет. Это уже точно лишнее.
А еще тетя Соня теперь называла ее невесткой.
С ума сойти.
  
Это же просто обращение, правда? Из категории «дочки», «девочки», «милой».
Или нет?
Стоило Янине об этом подумать, как щеки начинали нещадно гореть.
Она же выдает желаемое за действительное?
Так?
Так же?
Стюардесса принесла напитки.
– Спасибо.
Вскоре загорелось табло с надписью «пристегните ремни», и они взлетели. Несмотря на то что перелет длился недолго, Касьян уснул. Его дни по-прежнему были максимально загруженными, и все-таки он нашел время, чтобы слетать с ней.
Она наблюдала, как сон смягчил резкие, волевые линии его лица. В полумраке салона он выглядел не опасно-красивым, а просто мальчишкой, уставшим до глубины души. Нежность подступала к горлу теплым, щемящим комом. Янина осторожно поправила сползший на лоб черный локон, едва касаясь кожи.
Пусть поспит.
Касьян заранее арендовал машину, поэтому из аэропорта они поехали сразу на кладбище. Янина волновалась, она вертела головой, высматривая какие-либо изменения, произошедшие с городом за тот короткий срок, когда она отсутствовала. Естественно, никаких изменений не было. Когда они остановились у ворот, ведущих на территорию кладбища, Касьян вышел из машины и достал небольшую лопату.
– Зачем это?
– Лишней не будет.
И он оказался прав.
Кладбище на окраине города казалось забытым богом и людьми. Белая пустыня с призрачными очертаниями оград и памятников.
– Где твои, Янин?
– Там. – Она указала едва ли не в конец кладбища.
Касьян кивнул. Он пошел первым, пробивая путь. Путь к дальнему участку, где покоились родители, был извилист. Сугробы местами доходили до колен. Касьян работал молча, сосредоточенно, без лишних усилий, но Янина видела, как напрягаются мышцы на его спине под темной тканью куртки. Как же она была ему благодарна!.. Не передать словами.
Янина шла следом, почти не оглядываясь по сторонам.
Морозный воздух обжигал легкие, а тишина была оглушительной, лишь хруст снега под его лопатой, тяжелое дыхание и шелест падающих хлопьев на капюшон ее куртки.
– Здесь? – оглянулся на нее Касьян, почти интуитивно найдя могилку ее родителей.
– Да.
Наконец, они остановились у знакомой ограды. Памятник был скрыт под снежной шапкой, словно сама земля пыталась укутать и сберечь покой тех, кто лежал под ней.
Касьян откинул последние пласты снега с плиты, и в белизне проступили черный гранит и две знакомые, дорогие до боли фамилии.
Янина достала из рюкзака печенье и конфеты. А также небольшую бутыль с водой.
Она прошла к памятнику, посмотрела на фото…
Такие молодые, любимые, родные!
– Мне отойти?
Голос за спиной заставил Янину встрепенуться.
Она оглянулась. Касьян стоял у ограды.
Такой любимый, родной, несущий спокойствие и опору.
– Нет. Если только сам не хочешь.
– Нет, конечно.
Он сунул руки в карманы парки.
Янина присела на корточки, сняла перчатку и пальцами расчистила место, где хранилась небольшая тарелочка. Она положила нехитрые угощения и провела рукой по знакомым лицам.
– Я скучаю.
Касьян не торопил ее.
Стоял и ждал столько, сколько нужно.
Когда Янина вышла из оградки, он поднял воротник парки.
– А меня на минутку не оставишь?
Янина ничем не выказала удивление, только кивнула.
Она возвращалась по их же следам. Кладбище было старым и непопулярным у них в городе. Здесь редко кого уже хоронили. Много покосившихся оградок…
Касьян догнал ее уже почти у ворот.
– Ну у вас тут и морозец, – улыбнулся он, при этом его глаза оставались серьезными.
Янина заглянула в них и поняла, что даже мысленно не будет рассуждать о том, зачем Касьян оставался у могилки ее родителей. И тем более не спросит вслух.
– Ой, кто бы говорил. У кого там домик в горах?
– У деда. Кстати, на праздники он собирается к нам приехать. Знакомиться будет с тобой.
– О-о.
Янина невольно остановилась, не готовая к такому раскладу. Официально очень прозвучало. Касьян аккуратно подтолкнул ее под поясницу.
– Пошли, замерзнем.
– А дедушка у вас где живет?
– В Болгарии.
– Ага. – Янина сделала вид, что что-то поняла.
Дальше была ее улица и ее дом. Касьян ввел в навигатор адрес.
– Кто присматривает за домом?
– Тетя Лида.
– А коммуналку ты платишь?
Касьян всегда зрил в корень.
– Конечно.
– Со стипендии...
Это не было вопросом.
Для Янины это был принципиальный момент. За коммуналку она уже два раза переводила тете Лиде. Именно в тот день, когда ей зачисляли стипендию. Можно было, конечно, воспользоваться теми деньгами, что давала ей тетя Соня, но Янине это казалось неправильным.
– Что будешь делать с домом?
Янина вздохнула.
– Еще не решила.
Она посмотрела на Касьяна, потом перевела взгляд на улицу. Снегом запорошило знакомые дома и переулочки. Все было как всегда, даже не верилось, что она отсюда уехала пару месяцев назад.
– Лопата нам все-таки пригодится еще разок, – сказал Касьян, подруливая к ее дому.
От дороги до крыльца была проторена узкая тропинка, как раз под лопату. Или для того чтобы один человек мог беспрепятственно подойти к крыльцу. Янина мысленно сказала спасибо тете Лиде.
– Во дворе есть скребок, подойдет?
– Конечно, тащи его сюда. Машину не подогнать к воротам.
Янина вышла и тотчас утонула в сугробе. Отчего-то это вызвало улыбку на ее лице.
Никто из соседей так и не чистил общую территорию.
Обычно этим занимался ее папа. Другие соседи привыкли и воспринимали данный факт как нечто само собой разумеющееся. Они даже, помнится, возмущались на мать, что теперь некому чистить проезд. Янина тогда сильно разозлилась и даже поругалась с Левашовыми. У тех были отец и два лба сына. Они никогда не выходили и не расчищали улицу, даже после того как проезжал трактор.
Янина шла к крыльцу, вцепившись в рюкзак, тот самый, который подарил ей Касьян. Она с ним не расставалась. Тетя Соня купила ей еще пару сумок, но она их почти не носила.
Янина ступила на крыльцо.
Ключ от дома висел на той же связке, где и ключи от дома Терлоевых. Пальцы Янины дрогнули, когда она вставляла ключ в скважину.
– Ты чего так разволновалась?
Она не слышала, как Касьян последовал за ней.
Янина пожала плечами.
– Сама не знаю.
– Все хорошо, Янин. Я с тобой.
Всего три слова... А ком в горле такой, что протяжно выть захотелось.
Касьян слегка приобнял ее.
И это средь бела дня!
Бедные соседи...
Далее, если бы можно было вставить гомерически смеющийся смайлик, Янина бы это сделала.
– Надо все-таки почистить снег и подогнать машину, а то мы загородили проезд.
– Давай.
– Перчатки найдутся?
– Найдутся.
Янина всучила Касьяну перчатки папы, сама же надела свои. Все, как и прежде, лежало на верстаке отца. Она открыла ворота, и они вышли.
– Кстати, неплохо тут у вас. – Касьян оглядел дом, двор. – Добротно все сделано.
– Спасибо. – Щеки Янины защипало. 
Касьян ей подмигнул.
– Ну что, погнали?
– Погнали.
В груди запело. Теплом…
У Янины сегодня как-то с эмоциями странновато. Их было так много, что они не помещались. Одна накатывала на другую. Ничего… Вечером, когда лягут спать – а они заранее обговорили с Касьяном, что останутся здесь переночевать, – она обо всем подумает.
А может, даже и поревет…
  
Касьян как раз обогнал Янину с полным скребком снега.
…у него на плече.
Он, конечно, сначала поворчит. Может, даже потом еще раз поворчит. По крайней мере, ей так думалось.