По закону гор (СИ)

Пусть… Ей привыкнуть надо. Ей теперь ко многому привыкать.
Его ладонь по-собственнически легла ей на живот. Сам же он уткнулся лицом в ее волосы.
Дышать не передышать…
– Спокойной ночи.
– Спокойной, Касьян.
Но Янина была бы не Яниной.
Не успел он уснуть, как она попыталась сползти с его груди. Ага, как же. Так он и позволил.
Вернул на место.
И так несколько раз за ночь. Она все пыталась уползти на другой край кровати в попытке отвоевать хоть немного пространства. И каждый раз, не просыпаясь до конца, на автомате, с тихим ворчливым мычанием Касьян возвращал ее обратно, прижимая еще крепче, еще ближе.
  
Так надо.
Потому что его еще колошматило внутри. Потряхивало так нехило. Его рвало на части от дикой, какой-то животной потребность в ней. Держать ее, защищать, быть тем, кому она разрешит быть рядом. И сквозь сон он целовал ее в макушку. В плечо. Туда, куда доставал.
А утром, как только проснулся, сразу завалил на спину. Янина еще спала.
Но, почувствовав его тяжесть, сразу же проснулась.
– Касьян!
– Тихо…
– Касьян!
Она начала сопротивляться, биться под ним.
– Да Янин, хватит! Чего ты… Я не собираюсь насиловать тебя.
– Ты на мне!
– И что? Не в тебе же!
– Мне спасибо тебе сказать за это?
Она сопротивлялась. Елозила под ним. В плечи руки ему упирала.
Он же продолжал гнуть свое.
Он не собирался ее трогать! Точнее, брать. Трогать он ее как раз собирался.
Но Янину понесло не в ту сторону.
– На мне нет трусов! – выдала она и начала еще активнее выползать из-под него.
А его шарахнуло. По всем фронтам. Слова ударили в мозг разрывным снарядом и мгновенно трансформировались в настолько яркий и детализированный образ, что у него потемнело в глазах
– Ты нахуя сейчас об этом сказала? – то ли простонал, то ли прорычал он, подминая под себя и фактически лишая ее каких-либо шансов на маневр или побег.
Он не просто подмял ее под себя. Он пригвоздил ее к матрасу всей своей тяжестью. Его бедра прижали ее ноги, он чувствовал каждым нервом ее голую кожу под тонкой тканью футболки.
Но. Он. Не. Брал.
Нельзя… Вот нельзя, и все тут.
Он чувствовал, как она замерла под ним, затаив дыхание, как вся превратилась в один сплошной нерв.
Ее глаза затопила настороженность.
Он все понимал!..
Понимал, сука…
И вроде вчера уже все было. И вроде она тут… рядом…
Но между ними все еще было не то.
Он накрыл лапой ее грудь, чувствуя под тканью бешеный стук ее сердца.
Янина тотчас зашипела.
– Тихо, я сказал.
– Если ты… Если ты…
– Ничего я не сделаю. Слово даю.
Янина тотчас перестала елозить под ним. Может, поняла, что лучше просто полежать.
Вот так… Да.
Его пальцы спустились вниз, к животу. Уцепились за край футболки. Коснулись голых бедер. Каждое прикосновение было гребаной пыткой.
Он видел, как порозовели щеки Янины. Откликается? Или что?
Проверить бы…
Но если он тронет ее там…
Пиздеца не избежать.
Поэтому он подал себя вправо. Рухнул на подушку и процедил:
– У тебя есть пара секунд, чтобы смотаться отсюда. Иначе...
Было бы сказано!
Янине не надо было говорить дважды. Вскочила, едва не путаясь в собственных ногах.
Дурочка…
Ну какая дурочка…
– Ты, блин, сама любезность, Терлоев!
Его футболка задралась, взметнулась, оголив ее бедра. Да ешкин кот!..
Рефлекторно, почти не целясь, он шлепнул ладонью по розовым ягодицам.
Янина вскрикнула и ускорилась, кажется, что-то пробормотав про придурка.
Дверь захлопнулась. Касьян остался лежать, глядя в потолок. Ладонь все еще горела. Он провел рукой по лицу, смахнув влагу со лба. Черт. Черт.
  
глава 26
 
ГЛАВА 26
Кухня пахла кофе и свежим хлебом. Янина потянулась, глядя, как Касьян ловко управляется у плиты.
– Я заметила, ты любишь готовить.
Она чувствовала себя немного неуютно. Касьян снова отстранил ее от готовки.
– Люблю, – просто ответил он, разбивая яйца в сковороду.
– Мама научила?
– Дед. Мы с Адамом часто у него зависали.
– Но вы же… – Она запнулась, почувствовав, что готова ляпнуть что-то не то.
Касьян обернулся, его бровь взлетела вверх.
– Южных кровей? Типа мужчины южных кровей не готовят?
– Угу, — смущенно пробормотала она.
– Еще как готовят, – усмехнулся он, откидывая лопатку на столешницу.
И выдвигаясь к ней.
Янина не успела среагировать, как он перехватил ее и усадил на край стола.
– Касьян! – протестующе всплеснула она руками.
Но он уже целовал ее, и мир уплыл из-под ног. Голова пошла кругом. Когда это произошло?.. Когда она настолько сильно влипла в этого парня?
Ведь влипла же. Глупо отрицать…
И даже то, что она с ним переспала, имело немного иной акцент. Это было естественным ходом событий после того самого «влипла».
А главное – Янина не жалела.
Ее еще штормило. Ее кидало из одной крайности в другую. Минуту назад ей хотелось обнять Касьяна и молча уткнуться ему в яремную ямку. И ничего, вообще ничего больше не говорить. Просто стоять, просто обнимать.
Быть с ним рядом.
Они в снежном плену. Почти классика жанра. Он и она… Мужчина и женщина. Пусть молодые и дурные.
Вдвоем…
Их тянет друг к другу. И многие ее ровесницы давно плюнули бы на все и не заморачивались. Такой парень рядом! Чего теряться?..
Янину же то и дело откидывало назад. У нее скоро месячные. Может, из-за этого ее так штормит? Потому что после желания прильнуть, спрятаться на груди Касьяна возникало другое. Совершенно противоположное. Хотелось завернуться в плед, сделать себе чай и устроиться у камина.
И тоже молчать…
У Касьяна настроение, точнее, настрой считывался по лицу. Он хотел продолжения. Он дорвался до нее, до «сладкого».
И его она тоже понимала!
Они вроде как вышли на некий новый уровень. И ей надо расслабиться! Но почему-то не получалось…
Янина доверчиво прильнула к нему. Не начудить бы что-нибудь… Не оттолкнуть.
Как-то надо урегулировать эмоциональный фон. Пока выходило откровенно фигово.
Губы Касьяна хозяйничали с ее губами. С ее ртом. Он толкнулся языком, и она позволила. Глухо застонала, сильнее вжимаясь ладонями в столешницу.
Это было так пошло!.. Целоваться на столе. И одновременно обжигающе сладко.
Сладко же…
Его рука легла на ее талию. Потом как-то быстро переместилась на шею. Большие пальцы нежно поглаживали щеки, линию челюсти, заставляя ее кожу гореть под его прикосновениями. Каждый нерв в ее теле оголился, стал крайне чувствительным.
Янина слышала собственное сердце. Громкое, бешено стучащее где-то в горле, в висках, совершенно неритмичное.
Тот самый мир, который уплыл, теперь сузился до этого клочка кухни, до шипения яиц на плите, до его дыхания, смешавшегося с ее дыханием.
Она забыла, как дышать самостоятельно, забыла все на свете.
И это было плохо.
Потому что это они сейчас здесь, в горах. А потом придет реальность.
Касьян оторвался от нее так же внезапно, как и начал. Его лоб уперся в ее лоб, глаза были закрыты. Он дышал тяжело и прерывисто, словно пробежал километр.
– Давай есть, – выдохнул он сипло.
Она могла только кивнуть. Губы горели огнем.
– Давай, – прошептала она, и ее собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо.
Потом они переместились в гостиную.
– Плазму включать бесполезно. Нет инета – нет телевидения. Предлагаю посмотреть старый добрый ДВД.
Янина облизнула губы.
– Как скажешь.
Выбора у них особого не было. Надо было чем-то заполнять день.
Касьян присел на корточки перед тумбой из дерева и достал ящик, заставленный дисками. Его спина напряглась, и сквозь тонкую ткань серой футболки проступили четкие контуры лопаток, заиграли мышцы предплечья.