По закону гор (СИ)

– Спасибо вам, Софья Маратовна, огромное, – прошептала она в сотый раз слова благодарности, и голос прозвучал слабо и неестественно громко в этой тишине. Смущение и жгучее чувство собственной неловкости смешались в один комок в горле. – Я… я совсем ненадолго. Решу вопросы с общежитием и…
– Пустое, – мягко, но твердо прервала ее женщина, беря Янину за локоть и проводя дальше вглубь дома. – Мы с тобой уже все обговорили. Ты же помнишь, Янин? Правда?
  
Обговорили-то они – это да…
Но вот отчего тогда так сильно давило грудь?
Не от тяжелого ли взгляда того, кто шел позади?
– Помню.
– Умничка. Давай раздевайся и вообще… – Софья Маратовна радушно улыбнулась, несмотря на видимую усталость. – Чувствуй себя как дома.
Как дома. Янина окинула взглядом просторный холл. Высокие потолки, на стене абстрактная картина в тонкой золотой раме, которую она даже не рискнула бы оценить, лестница из темного дерева, уходящая на второй этаж. Воздух пах дорогим кофе, свежими цветами в огромной напольной вазе и едва уловимым ароматом дорогой парфюмерии. Она к такому не привыкла. Ее мир пах столовской котлетой, пылью библиотечных книг и дешевым гелем для душа.
– Валид скоро будет, – сказала Софья Маратовна. – Ох, как же хорошо вернуться, наконец, к себе.
– Я вам помогу с ужином. Можно?..
Софья Маратовна расплылась в улыбке.
– Успеешь еще.
Сзади послышался негромкий стук, на который Янина отреагировала чересчур ярко.
Вздрогнула.
И обернулась.
Оказалось, что сын Софьи Маратовны ввозил ее чемоданы. И один уронил.
А она просто дурында! Пошла за хозяйкой дома, совсем позабыв о собственных вещах! Типа все, она королевишна, за ней нужно присматривать.
Щеки вспыхнули, загорелись, точно от пощечин. А Янине было с чем сравнить. Ей несколько раз за последние годы приходилось драться с девчонками. И оплеухи – это так… мелочи…
Как и ожидалось, Касьян поставил чемоданы и сразу посмотрел в ее сторону.
Нехорошо так посмотрел.
Зло.
Янина вздохнула.
Нет, она все-таки форменная дурочка. Ничему ее жизнь не учит.
Она кинулась назад, к нему.
– Я сама… Спасибо.
Она дернулась вперед, протянула руки, чтобы зачем-то перехватить чемоданы, и ее пальцы натолкнулись на мужские ладони.
Это длилось всего секунду. Ее током шарахнуло. Честное слово.
И она не придумала ничего умнее, как отдернуть руки назад.
Касьян выпрямился.
И снова на нее посмотрел. А его взгляд…
Сложно его оказалось выдержать.
Кровь у Янины похолодела. Стало зябко. Еще один признак нервозности. К нему прибавилось необъяснимое, глухое чувство страха, которому не было ни названия, ни причины. Оно пришло не извне, а родилось глубоко внутри, в самых древних отделах мозга, отвечающих за выживание.
– Тебе сказали оставить чемоданы, – негромко, почти не размыкая губ, сказал Терлоев.
А с мамой он разговаривал приветливо…
Янина лишь кивнула, слова застревали где-то в груди. Она даже не пыталась улыбнуться, губы все равно не слушались с недавних пор.
А сын Софьи Маратовны тем временем начал раздеваться.
Ей бы тоже снять свое пальто. А она застопорилась. Уставилась на парня. Тот же спокойно скинул явно недешевую парку. Янина мысленно поморщилась. Какого она зациклилась на этих понятиях – дешево, дорого?!
Ответ лежал на поверхности. «Как дома» никак не соответствовало ее финансовому состоянию. И вроде бы она давно научилась отстаивать свои жизненные приоритеты, но новые обстоятельства выбивали почву под ногами.
Как и этот недружелюбный, молчаливый парень.
Он повернулся к ней спиной, и во рту как-то странно пересохло.
В верхней одежде он казался… безопаснее, что ли.
А сейчас…
Здоровенный, черт бы его побрал.
Какой у него рост? Под метр девяносто, да? А вес? Сколько в этом бугае веса?!
Эти вопросы тоже били по щекам.
Он был хищником. Прирожденным. И повадки у него были соответствующие – медлительные, уверенные, полные скрытой силы. Он не суетился.
Огромная, мощная спина, обтянутая черной футболкой, напряженные бицепсы, покрытые паутиной татуировок, которые она не могла разглядеть из-за предательской пелены, застлавшей глаза, но которые виделись ей темными, зловещими узорами. Джинсы, потертые на коленях, и тяжелые ботинки, которые он скинул и аккуратно поставил на определенное место.
Янина перевела взгляд на свои. Хорошо хоть подошва «кушать» не просила.
Ее ладони стали ледяными и влажными. Сердце застучало где-то в горле, мешая дышать. Таких, как он, она не встречала.
Ей захотелось отступить назад, к выходу. Но она осталась стоять на месте.
Она не сделала ему ничего плохого!
И снова в голове прозвенела мысль, что надо бы хотя бы как-то обозначить друг другу свои позиции.
Она же тут ненадолго…
Что бы ни говорила Софья Маратовна.
– Дети, вы где там потерялись?
Женский голос вывел Янину из ступора. Но ненадолго.
Потому что Касьян окончательно разделся и снова повернулся к ней.
И снова впился в нее глазами. Да что такое! Может, у нее нос испачкан или еще что-то?
В этой тишине, под этим тяжелым, давящим взглядом, Янина почувствовала себя не гостем в богатом доме, а мышью, которую только что выпустили в одну клетку с удавом.
Ощущение было настолько ярким и физическим, что ее бросило в дрожь.
Янина засуетилась. Надо раздеться.
Пальцы одеревенели, она едва справилась.
– Давай сюда.
Крепкая мужская рука вторично оказалась в поле зрения Янины.
– Что?
– Пальто, говорю, давай.
Уголок его рта дернулся. Некий непроизвольный спазм, гримаса, которую она не смогла прочитать.
Янина застыла, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Она надеялась, что этот… Касьян… уйдет. Пройдет мимо и даст ей вздохнуть, раздеться, немного адаптироваться.
Фигушки.
– Идем, мам.
Он, не дождавшись от нее ответных действий, взял из оцепеневших рук Янины ее пальто. Повесил рядом со своей паркой.
И затем сделал шаг вперед. По направлению к ней. Они едва не сталкивались телами в гардеробной.
Янина едва удержалась, чтобы не отступить назад. Инстинкт самосохранения кричал внутри нее, требовал отбежать, спрятаться. Она не ошиблась, вблизи он казался еще более высоким и массивным. Его тень накрыла ее, и воздух вокруг внезапно стал густым, трудным для дыхания. Он пах дымом, холодным ветром и чем-то еще… металлическим, опасным. Он весь был опасностью.
И последнее Янине стоило помнить.
Она точно очнулась от сна и поспешила на голос Софьи Маратовны.
Ну его… Потом подумает про сына своей благодетельницы.
– Я очень надеюсь, вы найдете общий язык, – тем временем озвучила свою мысль Софья Маратовна, завидев их. В ее голосе прозвучала легкая, почти незаметная нотка напряжения. Женщина видела куда больше, чем показывала. – Вы же будете учиться в одном университете. Касьян, ты сможешь подвозить Янину по утрам, тебе же по пути. Это будет удобно.
Янина мысленно вздрогнула. Картина, возникшая в воображении, была до ужаса ясной: она, запертая с ним в салоне машины. Тишина. Его тяжелый, неотрывный взгляд на ней. Его молчание. Она… с ним… в одном замкнутом пространстве? Ее пальцы непроизвольно впились в грубую ткань собственного свитера. Она не могла описать словами этот коктейль из чувств. Леденящий страх, жгучее смущение, полная потерянность.
Ей стало не просто неуютно. Ей стало жутко.
Касьян молчал, и это молчание длилось мучительно долго. Он не сводил с Янины глаз, изучая каждую ее деталь. Испуганно приподнятые брови, слегка раздутые ноздри, губы, поджатые от напряжения. Он видел ее страх, как на ладони, и, казалось, получал от этого какое-то мрачное удовольствие.
  
– Как скажешь, мам, – наконец лениво, растягивая гласные, произнес он.
Софья Маратовна кивнула.
– Вот и славно. Так, я на кухню. А вы пока располагайтесь. Точнее… Касьян, проводи Янину в ее комнату. Гостевая на втором этаже. Ну ты понял.