По закону гор (СИ)

Не ладилось у них общение. Вот никак. Он сам не свой, херню какую-то постоянно творил. Дичь.
Касьян не спал всю ночь. Ворочался. Вставал. Ходил по комнате. Прислушивался к тишине за ее дверью.
Один раз ему показалось, что она плачет. Он аж к двери рванул, руку уже на ручку положил.
Потом замер. Уперся башкой в дверь и некоторое время стоял не шевелясь.
Войдет – еще хуже будет. Янинка решит, что он пришел завершить начатое. Надо как-то до утра дотерпеть. При свете дня иначе многие моменты воспринимаются…
  
Но как, спрашивается, до утра-то дотерпеть? А?
Он снова вернулся к себе. Некоторое время постоял у окна, раскачиваясь на пятках.
И, лишь когда часы просигналили шесть, он с облегчением выдохнул.
  
глава 10
 
ГЛАВА 10
Утро застало Янину в состоянии полной прострации. Она почти не спала, ворочаясь и раз за разом прокручивая в голове произошедшее.
Касьян ее поцеловал.
Это никак не укладывалось в ее голове. Вот никак.
Ее целовали… Чего уж. Первый поцелуй Янины случился в четырнадцать лет после осеннего бала. Ее пошел провожать Виталя, одиннадцатиклассник с соседней улицы. Ну и зажал на крыльце. Прижался губами к ее губам, начал тискать.
Не сказать, что Янина не ожидала поцелуя в тот вечер. Все-таки гормоны начинали давать о себе знать. Да и общая атмосфера вечера. А еще они с Виталей танцевали два танца. И вообще!.. Он одиннадцатиклассник, и в голове у нее сразу хороводом побежали мысли о свиданиях и прочей ерунде.
Поцелуй ей не понравился. Как-то все было не то.
Она аккуратно отодвинула Виталю в сторону. Парень сунул руки в карман и хмуро бросил:
– Все, что ли?
– Все.
Он обозвал ее дурой и был таков.
А потом появился ОН… Тот, кто превратил ее жизнь в кошмар. И вот его поцелуи ничего кроме отвращения и насилия не несли. А если учитывать, чем все закончилось…
Янина реально думала, что ее история с парнями завершена. По крайней мере, на ближайшие годы.
В голове другое было… В жизни тоже.
И тут Касьян.
Его взгляд… Его жар. Его интерес…
Интерес же, да?
Его грубоватые руки на ее талии и всепоглощающий жар его тела… Она чувствовала их всю ночь! Кожа в тех местах, где Терлоев к ней прикасался, горела! Янина несколько раз трогала свои губы.
Стонала в каком-то отчаянии и утыкалась лицом в подушку.
Она не должна придавать поцелую такое значение! Касьян просто…
Что «просто»?..
Решил поразвлечься? Решил воспользоваться тем, что они вдвоем в доме?
Такие вопросы вызывали у нее протест.
Вроде бы Касьян Терлоев не производил впечатление того, кто может просто поразвлечься.
И все же… все же…
Каждый звук, каждый шорох в большом доме заставлял ее вздрагивать и вжиматься в подушку, ожидая шагов за дверью. Но за дверью была лишь тишина.
Правда, один раз через полудрему ей что-то показалось…
Она подорвалась, села, судорожно втягивая в себя воздух и пялясь на дверь.
Нет…
Нет-нет! Он не посмеет…
Если войдет… если толкнет дверь…
Сердце билось где-то в горле, щеки горели.
И ладно бы только это.
По телу хлестал какой-то глупый судорожный жар. И бахал он в низ живота.
Янина сжимала ноги, не веря в собственные реакции. Это стресс.
И только…
Когда первые лучи солнца пробились сквозь щель в шторах, Янина заставила себя встать. Прятаться она точно не собиралась.
Сегодня воскресенье. Ни ей, ни ему, скорее всего, с утра точно никуда не надо. Поэтому встреча неизбежна.
Прежде чем выйти в коридор, Янина закуталась в халат. Быстро дошла до ванной, почистила зубы, умылась.
Отражение в зеркале оставляло желать лучшего. Под глазами отек, волосы взлохмачены. Красота, и только.
Янина грустно улыбнулась своему отражению. А для нее важно выглядеть хорошо? Именно сегодня утром?
Из кухни доносились звуки. Мягкий стук ножа о разделочную доску, шипение масла на сковороде.
Касьян уже был там.
Янина сглотнула и невольно замерла в дверном проеме. Ноги сами остановились.
Картина, открывшаяся ей, была настолько неожиданной, что ударила под дых.
Касьян стоял у плиты. На нем были простые темные спортивные штаны и серая футболка, обтягивающая мощный торс.
Он ловко помешивал что-то на сковороде, а на столе уже стояли тарелки. Хлеб был тоже уже нарезан…
А еще пустая кружка стояла под кофемашиной. Сам Касьян уже пил кофе. Прихлебывал его по ходу дела.
Мужчина, уверенно и умело готовящий завтрак… Это, конечно, производило впечатление. Особенно учитывая, что этот мужчина рос в семье, где традиционные ценности и патриархальный уклад еще были живы, где тетя Соня сама с любовью стояла у плиты.
Папа тоже иногда готовил…
Янина облизнула пересохшие губы.
Не так она представляла сегодняшнее утро. Она искренне рассчитывала позавтракать одна.
– Привет, – негромко сказала она, обозначая себя.
Спина Касьяна напряглась.
Он, что, не слышал ее шагов?
Оборачивался он медленно. Как в замедленной съемке. Или это так шутило с ней ее невыспавшееся сознание?
Чему она почти не удивилась, так это хмурому взгляду Касьяна. Тот впился в нее, сканируя. По телу Янины точно мелкими иглами прошлись.
Выглядел, кстати, Касьян не лучше нее. От этого факта волнение заново хлестнуло по крови.
Тоже не спал?
Касьян молча кивнул в ответ и снова повернулся к плите.
– Садись завтракать, – бросил он через плечо.
Янина вздохнула и прошла на кухню. Села на стул, чувствуя себя лишней.
– Я бы могла приготовить, – предложила она и перевела взгляд на технику, где высвечивалось время. – Время всего семь часов. Ты обычно так рано не встаешь.
Спина Касьяна снова напряглась. Янина мысленно отвесила себе подзатыльник. Молодец, правильную тему начала. Откуда она знает, во сколько он поднимается?
Он бегает почти каждый день! Точно…
Мысль о том, что он тоже провел ночь в беспокойстве, почему-то задела ее за живое.
Касьян проигнорировал ее слова. Может, и к лучшему. Он снял сковороду с огня и выложил на две тарелки кружочки с яичницей с помидорами.
Поставил одну перед ней, другую – напротив. Далее включил кофемашину.
И все молча.
Молчала и Янина.
Сейчас позавтракает и к себе! Ну нафиг эти утренние разговоры.
Но когда Касьян вернулся к столу и поставил перед ней чашку с кофе, что-то изменилось.
Воздух, что ли, вокруг. Или еще что-то.
– Спасибо, – пробормотала Янина, не глядя в сторону Касьяна.
Потому что его большая фигура была совсем рядом с ней.
А еще торс…
И бедра…
Янина поспешно схватила вилку. Та звонко звякнула о тарелку.
Рядом послышался чужой протяжный выдох.
А потом Касьян сел напротив.
Ели они в оглушительной тишине.
Янина ела, почти не чувствуя вкуса, ее сердце частило, сходило с ума.
Надо было что-то сказать. Пресечь это. Очертить границы.
Она отпила кофе.
Яичница вкусная, кофе тоже…
– Касьян… То, что было вчера, – начала она и решительно посмотрела на Терловева. – Такого не должно больше повториться. Это была ошибка.
Уточнения не требовалось. Они оба знали, о чем она.
И вот он. Снова. Тот самый взгляд. Бешеный, тяжелый, прожигающий. Он отложил вилку, откинулся на спинку стула, его лицо стало каменным.
– Повторится, Янина, – произнес он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в воздухе, как клеймо. – И не раз.
Его уверенность, его безапелляционность взбесили ее, придав смелости.
– Нет! Ты меня напугал! Это было… это было ужасно!
Касьян чуть заметно вздрогнул. И как-то странно побледнел.
– Что напугал – извини, – глухо выдавил он, хмурясь.
  
Янина мотнула головой. Извиняется – уже хорошо. Но отчего скручивало все сильнее в области желудка?
Точно она что-то упускала. Очень важное.