Оторва. Книга седьмая (СИ)
— Скажи ещё честное комсомольское, — пошутила я, но он тут же вытянулся и гордо произнёс:
— Честное комсомольское.
Кто бы знал, каких трудов мне стоило не заржать! А говорил, мама у него. Так бы сразу и сказал, что молодая жена дома ждёт.
В кабину заглянула Жанна и робко спросила:
— Там пассажиры нервничают. Спрашивают, что происходит и можно ли им в туалет?
— Можно, Жанна, — ответила я за всех, — пусть ходят в хвост, тут им пока нечего делать. И скажите, что всё в порядке. Угроза ликвидирована, и мы летим в Москву. Никакой заграницы не будет.
Она, как показалось, хотела что-то ещё спросить, но передумала и, развернувшись, вышла.
— Всё, — скомандовала я, когда кабина ярко осветилась, — лишние в салон, а вы двое вытаскивайте их. Начинаем с первого пилота.
Как только место КВС освободилось, я тут же заняла его на правах командира, хотя точно помнила: если пилот один, ему следует сидеть в правом кресле. Что только там все нужные рычаги в доступной близости. Но пока это было не к спеху, поэтому принялась разглядывать приборы, надеясь, что когда борт-инженер закончит перетаскивать трупы, сможет объяснить то, что меня заинтересует.
Они вытащили тело угонщика, сообщив, что женщину уже перенесли в хвост самолёта. Оказалось, на борту имелись носилки для пострадавших.
Кроме того, в самолёте находилось три вполне квалифицированных врача, и я надеялась, что они смогут придумать, как привести в сознание командира. Однако Наталья Валерьевна отрицательно покачала головой и добавила для пущей убедительности:
— Если его и штурмана немедленно не доставить в больницу, шансы на то, что они выживут, — минимальны.
Хотела пошутить на тему, что мы все в самолёте — потенциальные покойники, но, увидев на лице психолога такое выражение, будто она съела без сахара как минимум три африканских диких лимона, передумала.
Да и вообще, в СССР юмор был не ахти. Тонкий не понимали, а уж про чёрный даже заикаться не стоило, тем более в такой, на первый взгляд, подходящей обстановке.
* * *Подмосковье. Аэродром Жуковский.
26 июня 1977 года. 00 часов 10 минут. Контрольно-диспетчерский пункт.
К этому времени удалось собрать шестнадцать человек, у кого был допуск к подобной информации.
Борт 6715, Симферополь — Москва, продолжал следовать прежним курсом и на запросы хранил полное молчание.
Ильюшин сообщил, что до цели осталось двенадцать минут, когда зазвонил телефон, нарушив мерное гудение помещения звонкой трелью.
Полковник КГБ СССР Звягинцев Аркадий Николаевич уже десять минут буравил серый корпус аппарата тяжёлым взглядом, ожидая доклад от группы, спешно выехавшей на квартиру Теблицкого Игоря Петровича, второго пилота Ту-154, который, по неподтверждённым данным, пытался угнать пассажирский лайнер в Стокгольм. А неподтверждёнными данные считались по одной причине: угонщик давно должен был выйти на связь самостоятельно, поставить их перед фактом, изменить курс и получить эшелон следования. Но борт не только хранил молчание, но и не отклонялся от курса, что было совершенно нелогично. Какие-то требования ведь должны были быть выставленны.
Получив сообщение, полковник почувствовал, как на лбу выступили капельки пота, и, положив перед собой чистый лист бумаги, стал быстро записывать то, что ему диктовал собеседник.
В конце разговора он дал указание провести в квартире самый тщательный обыск и, взяв лист бумаги с записанным текстом, обратился к Слуцкому:
— Товарищ генерал, на квартире второго пилота, в комнате, на столе группа обнаружила записку, которую он оставил для тех, кто будет расследовать это дело. Он не собирается пересекать границу и угонять самолёт. Он ведёт его на Москву. Я приказал сделать самый тщательный обыск, — и полковник протянул лист.
Генерал пробежал глазами по тексту, нахмурился и прочитал его более вдумчиво. Оторвал взгляд от листа и глянул на своего заместителя, словно ожидая какого-либо дополнения. Полковник, протерев лоб салфеткой, сказал:
— Имеем цель и предпосылки. Соединить вас, товарищ генерал, с Андроповым?
Слуцкий несколько секунд переваривал в голове информацию, после чего, приняв решение, шагнул к карте — не такой большой, как в его кабинете, но вполне приемлемой.
— Я и так знаю, что скажет Юрий Владимирович, — произнёс он, словно ни к кому не обращаясь. — 154-й не должен добраться до Москвы. Вот, — он ткнул пальцем в карту, — самое подходящее место. Поля и всего два небольших населённых пункта. Разброс будет, разумеется, большой, но если прямо сейчас поднять батальон, они успеют оцепить место падения до того, как о нём узнает местное население. Готовьте 25 МиГ на перехват. Кстати, выяснили, почему в самолёте 190 человек?
— Так точно, товарищ генерал, десять детей без места.
Слуцкий оторвался от карты, глянул на своего заместителя и произнёс:
— Выполняйте, Аркадий Николаевич. И соедините с Андроповым.
Полковник Звягинцев кивнул и пошёл отдавать распоряжения. Генерал ещё раз окинул взглядом карту и подошёл к столу, около которого уже стоял майор с трубкой в руках.
Весь разговор продлился меньше минуты, в чём Слуцкий изначально был уверен, как и в том, что ему скажет Андропов.
И так как приказ был уже отдан, генерал подошёл к окну и глянул на аэродром. Вокруг одного из МиГов уже стояла суматоха: бегали люди в комбинезонах, стоял топливозаправщик.
Слуцкий достал из кармана портсигар, выудил из него сигарету и, прикурив, выпустил струю дыма в открытую форточку.
Понятное дело, судьба пассажиров изначально была предопределена. Но одно дело, когда бомбу взрывает на борту террорист, и совсем другое дело, когда нужно отдать приказ расстрелять гражданский самолёт, на котором 190 душ, спешащих домой, к родным и близким.
Он затушил окурок в пепельнице, стоящей на подоконнике, и перевёл взгляд на хмурое небо над аэродромом.
— Товарищ генерал, — голос майора вывел его из задумчивости.
Он обернулся и кивнул.
— Товарищ генерал, список пассажиров рейса 6715, — проговорил майор, бледнея с каждой секундой.
— Хорошо, — ответил Слуцкий, — оставь. Он сейчас не понадобится.
Но майор остался на месте, держа в руках папку для бумаг. Он помялся и совсем тихо произнёс:
— Товарищ генерал, на борту самолёта находится… — майор умолк, не зная, как сообщить внезапную новость, но, увидев строгий взгляд, направленный на него, выпалил на одном дыхании: — Товарищ генерал! На борту самолёта находится Екатерина Тихоновна Слуцкая. Ваша жена.
Глава 6
Пока народ был занят, я более-менее освоилась, если можно было так сказать. Кресло совершенно неудобное, и, по моему мнению, через несколько часов полета на таком сиденье задница как минимум неделю будет принимать свою прежнюю форму. Ремень безопасности без преднатяжителей тупо крепился в трех точках. А посему в его эффективности в критической ситуации я реально сомневалась.
Ну и пора было обозначить себя в пространстве. Летим по курсу, эшелон не меняли, но, возможно, нас уже с земли двести раз вызывали, а мы молчим.
Правда, как объяснить диспетчеру, что у нас один пилот спит, а второй нечаянно умер, пока не представляла. Как там отреагируют на это, неизвестно, а еще на то, что далее будет рулить несовершеннолетняя девчонка. Это им точно не могло понравиться. Я потянулась за наушниками и замерла.
У самолетов на левом крыле красная лампочка, а на правом — зеленая. Это я помнила, и потому зеленый отблеск на стекле меня немного ошарашил. Ну не такси же Брюса Уиллиса рядом пролетело вместе с Пятым элементом.
Я машинально ойкнула от неожиданности и оглянулась. Даже то, что в кабине горел свет, не помешало мне различить в темноте зеленый огонек. И находился он не в районе крыла, а прямо напротив кабины.
Виталик отсутствовал, и где можно было уменьшить свет, я не знала, поэтому сложила ладони вокруг головы и всмотрелась в темноту, пытаясь разглядеть неизвестного пришельца.