Оторва. Книга седьмая (СИ)

Носили сотрудники безопасности авиалиний пистолет? Вероятнее да, чем нет. Вроде до 79 года таскали, а потом и им стали выдавать вместо оружия резиновую дубинку, а в некоторых случаях — шокер.
Точно не могла сказать, всем ли, но у этого молодого человека имелся табельный, вне всякого сомнения, иначе он бы не держал ладонь полностью в барсетке, демонстрируя всем своим видом храбрость и доблесть.
  
Хотя вся ситуация с угоном напоминала какой-то фарс. Для чего, спрашивается, нужно лететь в Стокгольм, когда гораздо эффективнее было развернуть самолёт и через полчаса приземлиться в Турции, куда уже несколько раз, если мне не изменяла память, угоняли лайнеры из России, а османы беглецов Советскому Союзу не выдавали.
Понятно, что масса самолёта будет выше максимальной посадочной. Ну и полетал бы по кругу над Чёрным морем в нейтральной зоне, сжигая топливо. Конечно, могли быть свои нюансы. Может быть, из Турции их никуда не выпускали, и сидели куковали без денег, без работы. Не знаю за остальных, но двое, помнится, через несколько лет попросились обратно, но это не точно, может пропаганда СССР. И, разумеется, суд впаял им по полной. Что у них в голове было, когда они решили это сделать, вообще непонятно. Если слиняли, зачем возвращаться? Или не знали, что их тут ждёт? Или там было гораздо хуже, в чём я лично, конечно, сомневалась.
Хотя, возможно, второму пилоту требовалось попасть именно в Швецию. Вполне вероятно, что его там ждали, или он не хотел с полными баками кружить над морем, привлекая к себе внимание. Да мало ли, сколько и какие причины могли быть. Просто странно, что собрался так далеко на одной заправке. Хватило бы топлива, я не знала. 154-й, конечно, большой и летает дальше 134-го, но вот на какие расстояния — для меня был тёмный лес.
Вспомнить хотя бы Овечкиных. Почерпнула о них, когда смотрела любимую передачу «Следствие вели». Так они вообще хотели в Лондон махнуть, но выяснилось, что керосина не хватит даже до Финляндии. Меня зацепила тогда одна деталь: кто-то из пилотов сказал, что топливо в принципе было, но у незнакомого аэропорта пришлось бы изучать подходы, круги нарезать, поэтому сели на военном аэродроме. Создалось впечатление, что они к воякам как домой летали раз в неделю, и там не требовалось маневрировать. Вообще, история с Овечкиными от начала до конца была мутной. Отправили совершенно неподготовленную группу спасать пассажиров. Спасатели хреновы! Открыли стрельбу на поражение по салону, в котором сидело около сотни заложников. Несложно предугадать, чем закончилось такое мероприятие.
А странное объявление нашего угонщика: «Мол, не трогайте меня, я один вас могу спасти». Чего проще было запереться в кабине и сидеть до самого Стокгольма? Помнится, Овечкины тоже пытались вскрыть дверь, вот только ничего у них не вышло. Крепкая оказалась зараза. Но это в восемьдесят восьмом году, а как обстояло дело в семьдесят седьмом? А ну как здесь просто занавесочка висит, и ему совершенно не светит, чтобы пришёл какой-нибудь возмущённый пассажир и шваркнул по голове чем-нибудь тяжёлым. Обидится дядя и завалит нашу машинку на крыло.
Рассказывал мне один товарищ «оттуда», что ещё в семьдесят четвёртом году Андропов издал один очень засекреченный указ. Как раз по этому поводу. Причём настолько засекреченный, что лично сам отпечатал, не доверившись проверенным машинисткам КГБ. Уже одно это говорило о многом.
Пришлось и нашим структурам задуматься над тем, что большинство террористов, захватывающих авиалайнеры, убивали лётчиков, стюардесс, пассажиров, и им было плевать на высокие идеи и демократию.
Приказ то издали, но попробуй обучить тому, в чём сам ничего не соображаешь. Всё методом проб и ошибок и прошло несколько десятков лет, прежде чем стало понятно, что с терроризмом нельзя бороться временными, наспех сколоченными подразделениями, как в случае с Овечкиными.
Но я всё это вспомнила по другой причине. Мой товарищ рассказывал разные интересные истории об угонах, и одна из них внезапно всплыла в памяти, потому как она была из тех, которые ложились навсегда под гриф «совершенно секретно».
Точно как было, уже не помнила, но случилось это то ли в семьдесят восьмом, то ли в семьдесят девятом году. Самолёт летел, кажется, из Ростова, но может быть, из Краснодара. С юга, одним словом, в сторону Москвы или Питера. Второй пилот вышел в тамбур в тот момент, когда бортпроводница делала кофе. О чём-то спросил её или послал куда-то, и пока она отвлекалась, сыпанул экипажу в чашечки с кофе снотворное с какой-то ядрёной добавкой. В общем, уснули ребята качественно. А сам решил махнуть за рубеж. А может быть, сама бортпроводница поучаствовала — иди догадайся, как там было на самом деле. Кроме этого, у пилота было ещё два заговорщика, которые должны были прийти на помощь, если таковая понадобится. И всё бы у них прошло без сучка и задоринки, пересекли границу, и никто не пострадал, если бы в дело не вмешалась третья сила в лице молодой девушки.
Мой рассказчик и сам не знал всех деталей происшествия, но, как оказалось, красавица была не только комсомолкой, но и спортсменкой по каким-то видам единоборств. А так как в СССР в конце семидесятых, кроме карате, никаких других опасных видов спорта не было, вероятнее всего, именно им она и занималась. Почему не сиделось ей на месте, неизвестно; шило, вероятнее всего, на сиденье оказалось, и полезла девушка в драку. Насколько хороша была спортсменка, можно судить лишь потому, что ей удалось не просто обезвредить угонщиков, но и отправить двоих в страну Великой охоты. Но возникла проблема — среди них оказался и единственный пилот, который мог осуществить посадку лайнера.
Кто сел за штурвал, объяснять, наверное, не нужно. Она ещё и это умела, но не слишком качественно. Где-то в кабинетах умные головы подумали и решили не рисковать. Направили их на запасной аэродром, правильно рассудив, что над большим городом летать неуправляемому самолёту чревато. Да и вообще, не на гражданский аэродром, а в Чкаловский. Мол, пусть вояки разбираются. Когда до земли было всего ничего, с десяток метров, ударил резкий шквальный ветер и развернул самолёт, поставив его поперёк взлётки. Чтобы было дальше, несложно догадаться. Вся ВПП была завалена телами и рваными кусками от самолёта.
Вспомнила эту историю, и как-то стало не по себе, даже начала ёрзать на сиденье, поглядывая на чувака, который всё-таки добился послушания от пассажиров и навёл какой-никакой порядок в салоне. Народ перестал орать и начал задавать вопросы, более цивилизованно, не перебивая друг друга.
Отвлекла от мыслей и от созерцания мента Екатерина Тихоновна. Скорее всего, она и раньше что-то говорила, но я так крепко задумалась, что пропустила все разговоры, которые велись вокруг меня мимо ушей.
— И что теперь будет? — спросила она. — Нам действительно придётся лететь в Стокгольм?
— Можете не сомневаться, это лучший вариант, — ответила Наталья Валерьевна.
— И как долго нас там продержат? А вдруг нас не захотят выдать обратно и заставят подписывать какие-нибудь документы. Вы смотрели фильм «ЧП»? — беспокойство в голосе Екатерины Тихоновны буквально выплёскивалось наружу.
— Ну что вы, — возразила Наталья Валерьевна, — то, что между нашими странами неприязнь, ничего не значит. Швеция — это не дикое государство, европейская страна, и она не решится идти на такую конфронтацию, можете мне поверить. Они вполне интеллигентные и образованные люди, и подобным варварством заниматься им в голову не придёт.
Не стала спорить, ведь не буду рассказывать, какими станут эти интеллигентные и образованные люди в XXI веке. Вполне возможно, что они сейчас действительно белые, пушистые и не достигли того маразма, но всё равно проверять этого не хотелось. Так что за лучший вариант я бы это не считала. А ещё сомнение было по всей этой ситуации.
  
Не только мои попутчицы обсуждали это внезапно возникшее непредвиденное происшествие. Со всех сторон слышался гул голосов. Люди переговаривались, переглядывались между собой, осознав, что домой могут попасть очень не скоро. Некоторые вообще сомневались, что когда-либо вернутся в СССР.