1924 год. Старовер
Сделав вид, что тоже его увидел, первым делом надвинул шляпу на брови, перешел на шаг, а потом негромко крикнул:
– Эй! Я не легавый. Тоже из «Эльдорадо» еле ушел, – при этом сделал пару шагов вперед и остановился, чтобы бандит оценил мой костюм и перстни на пальцах.
– Ты как? – неожиданно спросил он.
– Мне что, слегка отдышусь и дальше пойду, – говоря это, я одновременно прокручивал в голове варианты дальнейшего развития событий. «Надо завязать знакомство, а затем узнать, где он живет. Только почему он один? Разделились они, что ли?».
– Повезло. Мне эта сволочь сиволапая под ребра винтовкой заехала. Теперь болит – спасу нет.
– Э-э… – я сделал вид, что растерялся. – Так тебе к доктору надо. Ну, я пошел.
– Стоять, сука! – бандит хоть и скривился, но при этом довольно резко выхватил из-под пиджака оружие. В руке он держал короткоствольный револьвер, скорее всего, «Бульдог».
– Ты чего? – я придал себе испуганный вид и для большего антуража даже руки поднял вверх.
Наверно, я настолько смешно выглядел, что пулеметчик даже усмехнулся.
– Да не трясись ты и руки опусти. Просто помоги мне до дому добраться, а там иди хоть на все четыре стороны!
– Я бы и так помог! Чего револьвером тыкать! – недовольно, но с явным облегчением буркнул я, подставляя плечо.
Бандит оперся на меня, кривясь от боли в сломанных ребрах и ругаясь вполголоса, после чего мы пошли по тихой улочке. В таком положении, даже если он меня узнает, я легко мог его нейтрализовать. Сколько мы шли, трудно сказать, так как ни он, ни я здешних мест не знали, но все же сумели выбраться на довольно широкую улицу, где услышали спокойную, мерную поступь лошадиных копыт.
– Эй, голубчик! – крикнул я.
Бандит, до этого державший оружие в руке, поспешно убрал револьвер во внутренний карман.
– Никак, господа, хорошо погуляли, – сказал остановившийся перед нами извозчик, стоило ему увидеть повисшего на мне бандита. – Пожалте, господа хорошие! Доставим в лучшем виде!
Коляска слегка качнулась на рессорах, стоило нам сесть на сиденье.
– Куда ехать?
Бывший пулеметчик назвал адрес, и мы поехали. Разговаривать нам было не о чем, поэтому всю дорогу мы молчали. Спустя десять минут пролетка наконец добралась до частного дома. Мой попутчик попытался слезть, но охнул, потом, не сдержавшись, матюгнулся, но все же со второй попытки сумел вылезти из пролетки и, не оборачиваясь, заковылял к калитке частного дома.
Всю обратную дорогу я думал о том, что мне теперь делать. Самому прижать бандитов или все же сдать их ворам? Все-таки стал склоняться к первому варианту, так как зная Ножа и Кастета, я понимал, что вместо доли получу ножом в бок. Вернувшись к себе, застал там уже пришедшего Муху. Он уже переоделся, костюм нэпмана валялся на полу. На подоконнике стояли бутылка самогона и закуска, состоящая из нарезанного сала, огурцов и хлеба. Увидев меня, вор неподдельно обрадовался.
– Ушел? Молодец! Выпить хочешь?
– Не хочу.
– Представь, Старовер, а меня тот легавый, у входа, признал! Кинулся ко мне, а я в сторону – и рванул со всех ног! Отбежал, оглянулся по сторонам, а тебя нет. Ты-то как ушел?
Когда я прикидывал плюсы и минусы возможного развития событий, то сразу отметил, что, работая в одиночку, не смогу все потянуть. Мне был нужен, как минимум один помощник. Хотя бы такой, как Муха.
– Петя, ты все еще хочешь на теплое море поехать?
Вор насторожился:
– Ты это к чему?
– Ты знаешь, кого мы ищем?
– Нет.
– Людей, у которых много-много золота. Погоди, я еще не все сказал. Сила и Терентий запретили мне кому-либо об этом говорить.
– Погоди! Ты это про жиганов?
– Нет. Это совсем другое дело. Об этом золоте знают только Кастет, Нож и я. Теперь ты.
Муха молча смотрел на меня и думал. Я видел, что он лихорадочно пытался понять, как ему правильнее поступить. Сейчас у него все перемешалось в голове: воровское братство, золото, теплое море. Домушнику уже приходило в голову, что здесь не все чисто, а тут вдруг неожиданное откровение Старовера.
Муха, дожив до тридцати трех лет, давно не верил в воровскую честь и знал, что большие деньги даже праведного человека с пути собьют, что тогда говорить про воров. Вот только половину своей прожитой жизни он жил по воровским законам и так просто отрешиться от того мира, в который врос душой, ему было непросто. Да и Старовера он почти не знал, но его чуйка битого жизнью человека говорила, что он другой, вот только какой, ни понять, ни осознать своим умом был не в состоянии. После того случая с чекистом, Егор открылся Мухе, рассказав, что это была месть за сожженный скит и смерть его семьи. Петр тогда решил, что парень поступил правильно. Да и на сходке ребята рассказывали ему, что Старовер вел себя как правильный пацан. Так поверить или нет?
– Хочешь кинуть всех и один поднять это дело? Так, Старовер?
– Не так. Во-первых, не всех, а Терентия с Кастетом. Во-вторых, не один, а с тобой.
– Как слам кинешь?
– Долю? Половину дам. Хватит?
– Хватит, если касса приличная. Что там, бабки или рыжье?
– Знаю только одно: это казна из поезда, который захватил Левша. Слышал?
– Слышал, – задумчиво ответил вор, начиная понимать, откуда появились эти сведения, так как о связи Терентия с лесными бандитами знали многие.
Муха снова задумался. Прошло несколько минут, пока он наконец не сказал:
– Ладно, я в деле. Что делать?
– Я нашел дом, который сняли лесные бандиты.
– Сколько их?
– Трое. Где остальные, не знаю, а один сейчас точно в доме. У него, похоже, ребра поломаны. Не смотри на меня, это солдат патруля ему винтовкой саданул. Ты можешь найти прямо сейчас Терентия или Силу?
– Погоди! Разве мы не сами пойдем туда?
– Ты забыл, что они знают о золоте?
– И что?! Поговорим с этими бакланами как следует, все расскажут! Заберем золотишко и сразу исчезнем из города!
– А если это золото закопано в лесу или находится в городе, но в разных местах? Сколько времени на это уйдет? Да и мало ли что произойдет? А так их убираем, и больше никто ничего не знает, а мы, не торопясь, занимаемся этим делом дальше.
– Так-то оно так… – Муха какое-то время колебался, а потом все же решился. – Ладно! Знаю хату, где может быть сейчас Кастет.
– Сейчас скажу тебе адрес, привезешь его туда. Буду ждать вас там.
После того, как он ушел, я переоделся, взял кольт, закрыл дверь и вышел на улицу. Меня сейчас интересовал только один вопрос: сдаст домушник меня Кастету или нет?
«Пусть попробует», – подумал я, ощущая спиной прохладную тяжесть кольта.
Извозчика я отпустил, не доезжая до нужного мне дома, а остаток пути проделал пешком. Света в окнах у них не было, как, впрочем, и у соседей. Окна дома были притворены, а закрыты или нет на задвижку, в темноте не разглядеть.
Дожидаться мне пришлось долго, больше часа. Увидев в темноте две фигуры, я не сразу вышел из своей засады, а несколько минут выжидал, не появится ли еще кто за ними. У Силантия было заметно помятое лицо, да несло от него перегаром, но при этом глаза и голос были как у трезвого человека.
– Он там один? – сразу поинтересовался Силантий. – Федька Оглобля?
– Один, – подтвердил я. – Но не Федька. Другой. Я его видел во дворе, на месте стоянки…
– Да понял я. Понял, – перебил меня Кастет и задумался. Он явно колебался, не зная, на что решиться, но страх, что богатая добыча может уйти, если промедлить, придала ему решимость.
– Муха, давай.
Домушник осторожно подошел к невысокому забору и – раз – перемахнул его, причем так тихо и ловко, словно кот прыгнул. Замер на какое-то мгновение, потом неслышно подошел к окну, чуть толкнул его, но, видно, оно было закрыто, потому что он пошел к следующему. Мы остались на месте, оставаясь в темноте и в густой тени дерева, нависшего над забором; сейчас мы были невидимы для тех, кто мог пройти по переулку, не говоря о людях, живших в соседних домах. Где-то невдалеке затявкала собака, видно, спросонья, потому что почти сразу смолкла.