"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Господин Хюттель слушал меня доброжелательно, но молча. Наводящие вопросы задавал Ульрих, и вся сценка походила на какое-то показательное выступление перед одним зрителем. Подробности, которых я касалась, стали и для моего опекуна новостью: ведь он прежде не дослушал моего рассказа. Вторично услышав о чаше и ритуальном кровопускании, он возмущённо воскликнул:
– Да они собираются конкурировать с самим Вевельсбургом!
  
Эге! Следовательно, в Вевельсбурге, откуда осуществлялось идейное покровительство «Аненербе», практикуют подобное колдовство.
– Не думаю, – весомо уронил Хюттель.
– Почему же? В последнее время там, по слухам, неважно идут дела. Подходящий момент, чтобы проявить себя.
Господин Хюттель припечатал моего наставника очень суровым предупреждающим взглядом. В самом деле, что-то Ульрих разговорился! Он привык за последнее время делиться со мной своими соображениями по содержанию работы и теперь, увлекшись, разболтал при мне то, что, вообще говоря, никому из сотрудников, наверное, не стоило обсуждать вслух. Ни много ни мало он объявил, что главный колдовской круг страны с недавних пор преследуют неудачи. Но Ульрих – тот ещё хитрый змей!
– Не волнуйтесь, господин штандартенфюрер. При фрейлейн Пляйс можно говорить свободно: она очень тонко чувствует нюансы человеческих эмоций и прекрасно отличает искреннюю заботу о деле от злословия!
Он одновременно льстил мне, стараясь заработать мою преданность, и демонстрировал дяде, что ситуация у него под контролем. Его частенько подводила привычка считать людей немного глупее самого себя. Дядю он нисколько не убедил. Тот решил не заниматься выяснением отношений при мне, а всыпать племянничку по первое число позже, наедине, чтобы впредь не подводил под монастырь своего благодетеля. При этом сам «благодетель» тоже не собирался тотально скрывать от меня всё, что касалось дела, в котором я приняла активное участие.
– Думаю, напротив, они хотят выслужиться и выделиться и составить конкуренцию боевым магам. Хотят, чтобы их заметили в Вевельсбурге.
– Кто же их там не знает? Чтобы их пригласили в Вевельсбург – так будет точнее! Чтобы приглашали прямо на… мероприятия.
– Вот-вот.
Гнев на Ульриха у господина Хюттеля уже подостыл. Моё присутствие оба как-то перестали замечать. Очень хорошая защита – рассеянием, просто прелесть! Мне она раньше не очень удавалась, а тут получилась на славу. Впрочем, никакой уж излишней крамолы они больше не произносили.
– Но там, – штандартенфюрер указал взглядом на потолок, – их усилия могут понять превратно…
– Как конкуренцию – я же об этом и говорил!
Молодец, выкрутился!
– Как бы всему оккультному отделению не оказаться в вонючей…
Господин Хюттель всё-таки нервно оглянулся на меня, будто пробудившись. Неумолимая сила усвоенных с молоком матери привычек! Он не в состоянии произнести при девушке слово «задница».
– Вот-вот, – с энтузиазмом подхватил Ульрих, – нас расформируют, а лучшие силы передадут боевым магам.
– Не потерплю мракобесия в моём отделении! – весомо объявил господин Хюттель, уже прикидывая, в каком тоне будет разговаривать со старшим из спиритов, занимавшихся вызыванием нечистого, и какие аргументы использует.
Получилось, невольно господин Хюттель вслух объявил, что и в Вевельсбурге занимаются «мракобесием»! А ещё готов был зашикать на племянника! Воистину, яблочко от яблоньки недалеко падает.
Считала: в глубине души он не уважает хозяев, ни в грош не ставит. Это полезная информация: меня инструктировали, что любые нюансы взаимоотношений в стенах ведомства интересны и важны.
В сущности, кутерьма творилась в головах собеседников по простой причине: где-то рядом, прямо за моей спиной, незримо присутствовали мои учителя, и энергия, что в тот момент окружала меня, подействовала на фашистов как пьянящее вино или сыворотка правды. Такое, конечно, нельзя было практиковать постоянно, но следовало взять на заметку.
– Они зарвались. Есть определённые отношения, основанные на статусе, есть иерархия. Они не могут проводить любой обряд, какой захотят, без соответствующей санкции сверху.
Спасибо, Ульрих! Сегодня вечером я вспомню эту тираду и посмеюсь вволю. Оказывается, в рейхе можно вызывать нечистого, только имея санкцию высшего начальства!
Ещё одна мысль, владевшая обоими, так и не была произнесена вслух, но уж больно разборчиво они думали: надо остановить зарвавшихся спиритов, а дальше постараться самим подороже продать тибетский «самородок» наверх.
Прилетевшая из Москвы Маргарита Андреевна как плюхнулась с порога на первый попавшийся стул, так и сидела, не шевелясь, с закрытыми глазами и абсолютно прямой спиной, а мимо проходили минуты и часы. Рядом, примерно в такой же позиции – Ольга Семёновна. Лучшие силы объединённой группы Бродова! Нет Степана: его оставили за главного на дежурстве отряда слежения. Нет операторов обеспечения: перед ними стоят другие задачи.
Таисия открылась и позволила беспрепятственно следовать за ней, куда ни уведёт её чёрный транс.
– Оля, вместе идём? – деловито осведомилась Марго в самом начале.
Ольга с сомнением качнула головой:
– Рискованно. Я привыкла драться с ними. Представь: чего доброго, врежу по привычке! Лучше посмотрю через тебя.
– Не объективно, – отрезала Марго. – Я тоже умею драться.
Войдя в транс, она не распыляла внимание на политес.
Маргарита Андреевна права: нужна объективная картина происходящего, а для этого требуются как минимум двое независимых наблюдателей. Кроме того, даже Маргарита Андреевна не может гарантировать, что в данный конкретный раз ясновидение у неё сработает… Бродов одобрительно кивнул Ольге Семёновне, и та решилась:
– Хорошо, пойду.
Марго закрыла глаза и больше не произнесла ни слова. Ольга – вслед…
Первое, что сказала Маргарита Андреевна, после долгих часов молчания выходя из транса:
– Жертвоприношение. Оль, видела?
– Да, – согласилась Ольга Семёновна, сонно моргая и стряхивая забытьё. – Кровь?
– Определённо, кровь. Но нашу курочку, Николай Иванович, они не переварили! – заметила Маргарита спокойно, с целым спектром оттенков иронии, ехидства и торжества в голосе.
– Рита, ну что ты! – укоризненно воскликнула Ольга. – Лично для Таисии угрозы не было, – пояснила она персонально для переменившегося в лице руководителя. – Символическое жертвоприношение совершил каждый участник. Пускали кровь. Я, правда, не видела, только… знала.
Марго промолчала: похоже, и она не могла похвалиться ясным видением происходившего.
– Почему не переварили? – строго спросил Николай Иванович.
– Я не вмешивалась.
– Я тоже. Она сама. Само получилось. Слишком чистая кровь.
– Чистая душа – чистая кровь.
– Ну уж! Чистая душа у святых и праведников.
Женщины беседовали непринуждённо, спокойно. Бродову показалось, после возраставшего напряжения последних часов и минут, что опасность уже позади и можно передохнуть.
– Нахватались вы, Маргарита Андреевна, терминологии от ваших попов, – пошутил он.
– Вы сами их набрали в отряд, Николай Иванович, и обязали меня ими руководить, помните? – подхватила Марго шутливый тон. – Хотите, скажу: «Будды и бодхисатвы»?
Он усмехнулся и внезапно обнаружил, сколько подступило тревожных вопросов.
– Ну, к делу, к делу!
– Прошу прощения! По сути, Ольга Семёновна права: чистые помыслы – чистая энергетика – чистая кровь. Минимум негативной информации. Ох, как их закорёжило!
– Кого?
– Валькирий, – сказала Маргарита Андреевна с сомнением. – Хотя… Этот вопрос я предлагаю обсудить потом отдельно.
  
– Хорошо. Сейчас не важно. Сейчас важно другое: этот инцидент раскрыл Таисию? Выдал её?
– Оля, давай ты сначала!
– Я не чувствую насторожённости со стороны немцев.
– Я тоже. Они ничего не поняли. Жертва принесена… Эх, до чего досадно! Она прекрасно взломала ритуал! А мы не научили её делать это исподволь: сами не умеем. Если будет действовать так прямолинейно, как сегодня, скоро засыплется.