"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Если хотите сломать себе шею, то Тайкун, – проворчал Кратов. – Но туда я вас одних точно не пущу. Без меня вы моментально угодите в какие-нибудь неприятности.
– Тогда Эльдорадо, – не стала прекословить Рашида. – Или же к тому моменту ты будешь готов лететь с нами.
– Если только… – неуверенно начал Кратов.
– Верно, – согласилась Рашида. – У нас уже появится девочка. Очень вовремя: нам как раз надоест развлекаться, я устану отгонять барышень, что будут роиться возле Стаса, с облегчением избавлю его от своей опеки и вернусь к тебе.
Стас изобразил шкодливую гримасу:
– Если вернешься.
– Стасик, – пропела Рашида. – Пожалуйста, без иллюзий.
– Вы оба спятили, – сказал Кратов убежденно. – А единственный, кто сохранил остатки здравого смысла, как раз несколько занят, чтобы приглядывать за вами.
– Ты больше не станешь приглядывать за мной, – твердо сказал Стас. – У меня большие планы на эту жизнь, но беспомощным раздолбаем я никогда не буду. То есть побуду какое-то время и вновь сделаюсь социально желательным. В этой вашей Галактике еще нужны веселые и немного сумасшедшие драйверы?
– Сейчас никто не говорит «драйверы», – поправил Кратов. – А вот хорошие навигаторы по-прежнему в цене. Но, без обид, ведь ты уже неважный навигатор.
– Я быстро схватываю, – самоуверенно заявил Стас. – Пройду подготовку, сдам экзамены.
– От космофобии я, кажется, избавилась, – подхватила Рашида. – Хотя навигатором мне, по всей видимости, не бывать. Зато стюардесса из меня выйдет отменная! Возьмешь меня на борт, Стаська?
– Не просто возьму, – весело обещал тот. – Внесу на руках! Что, Большой Дитрих еще заседает в предполетных комиссиях?
– Никаких комиссий, – сказал Кратов. – Анонимный биометрический мониторинг, и вперед, в Галактику.
Стас и Рашида слегка помрачнели и переглянулись.
– Что я сказал не так? – удивился Кратов.
– Ты забыл, Костя, – негромко промолвил Стас. – «Вперед, в Галактику»… Это была наша любимая фразочка двадцать два года тому назад.
– Мы бросались ею при каждом удобном случае, – сказала Рашида. – Форсили и хорохорились. Строили планы…
– Ты единственный вернулся в Галактику, – сказал Стас. – Видимо, потому и забыл, что она значила для нас.
– Ни черта я не забыл, – досадливо сказал Кратов. – Я могу повторить ее на сорока языках Галактического Братства.
– Ну то-то же, – Рашида шутливо погрозила пальчиком. – А теперь поделись со старыми… нет, ни фига не старыми!.. с давними друзьями: что за неотложные дела, помимо угнетающей всякую нормальную женщину заботы о милом пузике крошки Марси, держат тебя на Земле?
– Если опять что-то связанное с этим, как бишь его, рациогеном, – заявил Стас, – то я тебя не пойму.
– Но тебе придется! – засмеялся Кратов.
2
Главное событие произошло в установленные сроки. И, однако же, всех застигло врасплох.
Утро и день первого июня Кратов провел в перелетах. Все, как в старые добрые времена. Хотя иногда ему казалось, будто он сорвался с цепи.
Так, он успел побывать в Дюссельдорфе, на короткой и весьма своеобразной аудиенции у комтура Плоддерского Круга в его резиденции на Шуманштрассе. Комтур с порога предложил ему свой пост, ибо устал, отяжелел и давно уже присмотрел себе делянку с домиком на одном из островков архипелага Лассеканта, что на Тайкуне, то есть подальше от забот, от людей и от цивилизации. От поста Кратов со смехом отказался, но назвал несколько имен, каковые соответствовали предлагаемой высокой чести. Они выпили по бокалу темного лангенфельдского пива и расстались довольные друг другом.
Из Дюссельдорфа Кратов направился в Льеж, благо в центре Европы все было рядом, где ему пришлось два часа объяснять хищной детской аудитории колледжа «Le Mokretz» при местном университете разницу между семигуманоидами и квазигуманоидами. Тема оказалась неисчерпаемой, и Кратов, взявши короткий тайм-аут, вызвал на подмогу Павла Аксютина. Тот примчался из Маастрихта посреди второго раунда, да не один, а с приятелем-тоссфенхом, чем привел милую учительницу, мадам Ланжвен, в смятение, а детишек в буйный восторг. «Вообразите, что я кентавр! – требовал Аксютин. – Честно, я очень похож. Конский круп с хвостом пускай дорисует ваше воображение. Ведь у вас есть воображение? А мой добрый друг Шаасхостеут останется тем, кто он на самом деле, то бишь тоссфенхом. Так вот я, кентавр, и есть семигуманоид, получеловек. А Шаас, хотя и обоснованно считает себя рептилоидом, в сумерках вполне сойдет за очень высокого и немного странного человека. Но как только выйдет луна из-за туч, всякому станет понятно, что это лишь иллюзия, что он только кажется человеком, а значит, мы будем правы, назвав его квазигуманоидом, почти-что-человеком. Как бы он ни протестовал…»
К обеду Кратов обнаружил себя в Люксембургской штаб-квартире Корпуса Астронавтов, где предъявил документальные свидетельства полного и необратимого разрушения грузопассажирского корабля класса «гиппогриф», бортовой индекс «пятьсот-пятьсот» Это послужило убедительным основанием для перевода «гиппогрифа» в регистре космических судов Ллойда-Парсонса из раздела бесследно пропавших в раздел безвозвратно утраченных. «Жаль ваш кораблик, – сказал принимавший Кратова столоначальник, раддер-командор в отставке Серж Альтамирано. – Как будто дальнего родственника теряешь. У вас нет такого чувства, брат-звездоход?» И они подняли бокалы с темным биванжским в память об утрате.
В Реймсе, в космопорте «Бержерак» Кратов перевиделся с командором Элмером Э. Татором, который прибыл на заключение очередного контракта. «Обычный грузовой рейс, – объяснял Татор. – Сто контейнеров туда, пятьдесят оттуда. И никакого веселья. А не предвидится ли в твоих планах, Кон-стан-тин, еще какого-нибудь броска в преисподнюю, с выпученными от ужаса глазами?» Со вздохом сожаления Кратов известил друга, что отныне он примерный семьянин и какое-то время намерен вести размеренный, предельно удаленный от вселенских катаклизмов образ жизни. Татор не поверил, но на всякий случай сказал: «За это надо выпить!» и достал из фризера две бутылки темного мазагранского.
После расставания с другом Кратов решил: больше никаких визитов. Уже по пути домой, в Коломбе-ле-Бель, его настиг вызов от Джейсона Тру, который сварливо напомнил, что ему было обещано интервью. «Наберитесь терпения, Джей, – сказал Кратов. – Скоро станет намного интереснее…» Почему-то он был уверен, что ему удастся отвертеться.
Кратов оставил гравитр на лужайке перед крыльцом, взбежал про ступенькам и вошел в дом.
– Малыш, я дома!
Марси сидела в кресле посреди пустой гостиной, вцепившись пальцами в подлокотники, неестественно выпрямив спину и глядя куда-то сквозь него.
– Кратов, – сказала она. – Я готова.
– Готова? – растерялся он. – К чему?..
– Ты что, совсем глупый? – тихонько переспросила она. – Я – готова. – Она замолчала, кусая губы. – И я ужасно боюсь.
– Нечего бояться, – сказал он с фальшивой уверенностью. – Я с тобой, ты со мной… Сейчас вызову доктора Лаланда, и все будет замечательно.
– Ты не понимаешь, – горестно промолвила Марси. – Я боюсь миллиона вещей. Я всего боюсь, даже самой себя! А вдруг у меня не получится быть мамой?
– Ну, знаешь ли… – принужденно засмеялся Кратов. – Я встречал в жизни много женщин, и не было ни одной, из кого не вышла бы прекрасная мама! Ты в хорошей компании, mon ange, и ты будешь лучшей мамой на свете.
– Я боюсь расстаться с ней, – продолжала Марси плачущим голосом. – Я привыкла, что она живет во мне. А теперь окажется без меня. Вдруг ей здесь не понравится? Вдруг я ей не понравлюсь?
– Поверь мне, малыш. Это будет очень рассудительная и доброжелательно настроенная маленькая девочка. Она отнесется к нашим закидонам снисходительно. Она полюбит тебя всем сердцем, как ее любишь ты…
– Я невыносимо люблю ее! – подтвердила Марси.
– …и, надеюсь, полюбит меня, как я люблю вас обеих.