"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ну наконец-то! – воскликнул Элмер Э. Татор, завидев приближающегося Кратова. – Мы уже начали беспокоиться. Странными привычками ты обзавелся на Земле, Кон-стан-тин, то опаздывать, то исчезать… – Его взгляд упал на миниатюрную в сравнении с солидными кратовскими габаритами фигурку Лилелланк. – Впрочем, у генерального фрахтователя есть некоторые неотчуждаемые права.
Белоцветов уже открыл рот, чтобы ляпнуть что-то легкомысленное или, наоборот, ввернуть какую-нибудь возвышенную цитату, но Феликс Грин молча засадил ему локтем под ребро.
– Немедленно прикиньтесь невинной овечкой, – прошипел Кратов.
– С готовностью, доктор Кратов, – шепнула женщина. И тотчас же, практически без перехода, потупивши очи, завела плаксивым голосом: – Ну, Консул, ну что вы в самом деле… Ойе ма-а-а… Ну, я больше так не буду, правда, правда…
Живое любопытство на лицах экипажа немедленно сменилось выжидательным сочувствием.
– Что ты намерен предпринять? – строго осведомился Татор.
– Отшлепать хулиганку, – мрачно огрызнулся Кратов и тычком распахнул дверь. – Прошу, юная леди!
Лилелланк, умело изображая нашкодившего щенка, заложила руки за спину, без видимой охоты переступила порог и прошла внутрь.
– Надеюсь, вы готовы к вылету? – спросил Кратов, адресуясь куда-то в пространство. – Более нет никаких причин здесь ошиваться?
– Э-эм-м… да, – сказал Татор, слегка опешив.
– В таком случае, не смею никого задерживать, – продолжал Кратов, упорно глядя поверх голов, что при его росте труда не составляло. – Я прибуду на борт самое большее через час и ожидаю, что мы отчалим немедленно. Немедленно, милостивые государи!
Брандт, наблюдавший за разыгрываемым спектаклем с невыразимым удовольствием, одобрительно хрюкнул. Кратов наконец счел за благо обвести милостивых государей начальственным взором и с лязгом захлопнул дверь изнутри.
– Впечатляет, – объявила Лилелланк, плюхаясь в кресло возле столика.
– Это я должен вам сказать, – откликнулся Кратов, неспешно, с максимальным комфортом умащиваясь на диване напротив.
Несколько минут они просто молчали, с чрезвычайным интересом изучая друг дружку. «Ведь такое уже было, – думал Кратов. – И такое – тоже. Целую вечность тому назад, на сумасшедшей планете Уэркаф. Точно так же ни черта не было понятно, кроме одного: напротив, в человеческом обличье, ничем существенным от меня не отличимый, сидел инопланетный разведчик. Мы оба знали друг о друге все самое важное. Он знал, что я знаю, кто он таков. И я знал, что он это знает. Мы старательно, на всем протяжении долгой беседы, обходили эту тему с болезненно острыми углами. Разница лишь в том, что тогда речь шла вовсе не обо мне, наши с ним цели совпадали, ничто нас не разделяло, мы сотрудничали, и вся сложность заключалась лишь в том, как выпутаться из передряги, не потерявши лиц. Теперь все иначе. Эта липовая фея здесь неспроста. У нас с ней противостояние. Раньше это называлось „конфликт интересов“. Григорий Матвеевич Энграф, помнится, говорил, что я слишком много носился по Галактике и ненароком зацепил какие-то сокровенные струны. Тектон Горный Гребень выразился еще образнее: „Ты – точка соприкосновения двух сил – Галактики и Хаоса. Хаос увидел тебя“. И отправил меня на Землю – вспоминать, разбираться в себе, искать ключ к тайному замку. Не уверен, что мне удалось подобрать верный ключ. Правильнее считать, что я отправился на поиск отмычки. Но какая разница, чем именно будет вскрыт замок? И если я все правильно понимаю, то в лице… в волшебном личике феи мне противостоит не Хаос. Слишком прямолинейно, кустарно, мелко для Хаоса. Уж он-то разделался бы со мной как-нибудь иначе. Прямо в экзометрии. Если это все же струны, то натянуты они здесь, в субсвете. И вот еще что: я точно знаю, что нет ни единой силы в Галактике, которая желала бы остановить мой полет. Никому это не интересно. За одним исключением, само подозрение о котором доставляет мне боль. Я не хочу даже думать об этом. Мне это отвратительно. Потому что… потому что это невозможно. Это за пределами той картины мира, какую я себе выстроил и в какой живу. – Он слабо усмехнулся, глядя в глаза прекрасному существу, которое называло себя Лилелланк. – Надеюсь, она не читает мои мысли. И я не знаю, о чем она сейчас думает. Мы всего лишь обмениваемся эмоциями. И если я что-то смыслю в ее эмоциональном фоне, то на деле она не настолько безмятежна, как выглядит».
– Знаете, Консул, чего мне ужасно хочется? – спросила Лилелланк.
– Спрятать мой труп и сбежать, – сказал он сердито.
– Примерно. Мне хочется красиво скрестить ноги, затянуться сигаретой и взирать на вас из-за табачного облака с этаким циничным прищуром, хладнокровно ожидая развития событий.
– Красиво не получится. Этот чудовищный комбинезон не годится для облика женщины-вамп. А хладнокровия у вас хоть отбавляй. Пускай и недостаточно для настоящей юффиэй… Откуда вы почерпнули этот дивный образ?
– Из ваших шпионских фильмов. Есть такой жанр, фильм-нуар. Чтобы все непременно в серой гамме, с преобладанием черного.
– Пожалуй. В черно-белых тонах вы со своей сиреневой стрижкой сошли бы за блондинку.
– Но вы, кажется, не любите блондинок.
– Это заблуждение. Я люблю всех женщин. Хотя некоторых стараюсь избегать.
– Таких, как я?
– Глупых и самодовольных.
– Надеюсь, я не произвела на вас подобное впечатление.
– Вы вообще не успели произвести на меня хотя бы какого-то впечатления.
– При известном развитии событий мы могли бы лучше узнать друг дружку.
– Это если бы я проявил ожидаемый интерес… – он сделал расчетливую паузу, –…к Башне?
Лилелланк засмеялась:
– Все говорят, что вы любопытный.
– Вы хотели сказать: любознательный? – уточнил Кратов.
– И это тоже.
«Вот что самое смешное, – подумал Кратов. – Мне это нравится. Словесные дуэли с неочевидным исходом. Дразнящее ощущение опасности. Блуждание впотьмах, акробатические танцы на канате над пропастью, бег по острию ножа… Как давно у меня такого не было! Дьявольщина, я соскучился по работе и хочу к ней вернуться, а не разгадывать вселенские ребусы, где все стороны одинаково безлики и не проявляют себя иначе, нежели через законы мироздания… Стоп-стоп. Или это и есть еще одна ловушка, только более изящно устроенная, чем несуразная, топорно сработанная Башня?»
– Когда вы поняли? – спросила Лилелланк.
– Что именно?
– Что я не та, за кого меня все принимают?
Кратов пожал плечами:
– Минуты через две.
– Только потому что у вас был опыт общения с настоящей юффиэй?
– И это тоже, – усмехнулся он. – Ведь вы не юффиэй, не так ли?
Лилелланк не ответила, неопределенно дернув плечом.
– Если честно, – продолжал Кратов, – вначале я принял вас за обычную земную девушку-модницу. У нас ведь нынче мода на юффиэй. Мало ли на Земле красивых хрупких девчонок? Вас выдал эмофон… как только он меня заинтересовал. Он легко читается, но он безусловно чужой.
– Я говорила, что ничего не получится, – досадливо сказала Лилелланк. – Что с вами нужно действовать иначе.
– Тоньше?
– Наоборот. – Ее фиалковый взгляд наполнился стальным холодом. – Против таких, как вы, интеллектуальные комбинации не годятся. Вы считываете все ходы наперед. Если нужно вас остановить, так нужно останавливать. А не пытаться запутать…
– Предупреждаете о новых попытках?
– Я вне игры. Моя миссия завершена, что последует в дальнейшем, меня уже не касается.
– И все же вопрос: что вы тут делаете?
Она молчала, с застывшей на губах улыбкой глядя куда-то сквозь него.
– Что все это значит? – настаивал Кратов. – Что это за цирк?
– Консул, это не цирк, – наконец ответила Лилелланк, когда он уже решил, что больше не добьется от нее ни слова. – Все очень серьезно.
«Но я не хочу, чтобы все было настолько серьезно, – подумал Кратов с отчаянием. – Не хочу никого подозревать. И в особенности чтобы мои подозрения оправдались».