"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Эхайнор очень привержен традициям и обычаям. Существует строгое деление на социальные касты. Иерархические правила неукоснительно соблюдаются, их нарушение осуждается и преследуется по закону. Руки находятся с Эхайнуолой в отношениях жесткого вассалитета – и этим все сказано.
– То есть, теоретически возможно, чтобы левая рука не ведала, что творит правая, – сказал Кратов, – но от туловища им все равно не оторваться.
– У нас возникли большие затруднения, как обозначить титул или, если угодно, должность верховного и единоличного правителя каждой из Рук. Архонт? Герцог? Генерал-губернатор? Или, что уж вовсе ни в какие ворота не лезет – президент?! Каждый из этих терминов чересчур перегружен привычными земными реалиями.
– Руководитель Руки! – фыркнул Кратов. – А как это звучит по-эхайнски?
– «Гекхайан», – сказал Агбайаби.
– Вполне терпимо…
– Согласен, терпимо – для вас, ксенолога-практика, владеющего несколькими экзотическими языками, к примеру – языком иовуаарп. А как быть остальным?.. Как всегда, на помощь пришла древняя и вечно юная Эллада. Средиземный язык помог завуалировать наше лингвистическое скудоумие. В обиход был введен спекулятивный термин «хирарх».
– Кем? – с живейшим интересом спросил Кратов.
– Не помню… неважно… Власть хирарха в пределах Руки безгранична и неоспорима. Своими решениями он определяет военную, экономическую и национальную политику социума. Разумеется, есть правительство, есть административные органы всех уровней. Но политическую ответственность несет хирарх. И, как я уже говорил, он может прекословить даже Империуму.
– Что будет, если хирарх примет неверное решение?
Агбайаби хохотнул.
– Что есть неверное решение, коллега? – возгласил он. – Это такое решение, чья основательность хотя бы кем-то подвергается сомнению. В Эхайноре нет традиции обсуждать решения вышестоящего чиновника, и уж наипаче – хирарха. Все решения хирарха верны по определению.
– А если он спятит? – не унимался Кратов. – Прикажет всем в течение часа покончить с собой?
– Прецеденты нам неизвестны. Я возьму на себя смелость предположить, что существуют скрытые механизмы социальной самозащиты, дремлющие законы, о которых мы просто не знаем.
– Очень будет неприятно узнать, – проворчал Кратов, – что Эхайнор нападает на Галактическое Братство исключительно по приказу сбрендившего Империума…
– Я могу продолжать? – ядовито осведомился Агбайаби.
– Молчу, – поспешно сказал Кратов. Мэтр отверз уста, и Кратов тотчас же его перебил: – Последний вопрос, учитель… Хирарх – это наследуемый или выборный пост?
– Неизвестно! – прорычал Агбайаби.
– Молчу! – завопил Кратов и с деланным испугом зажал рот ладонью.
Примерно с минуту Агбайаби пыхтел и ворочался, свирепо уставясь на «мемку». Наконец заговорил, понемногу увлекаясь:
– Первой, если так можно выразиться, по силе является Черная Рука. После Красных Эхайнов именно она доставляет нам наибольшие хлопоты. По косвенным данным, штурмовики Черной Руки повинны в трагедии на планете Оунзуш. Мы же склонны подозревать их в нападении на Зефир. Черные Эхайны славятся своим темпераментом, необузданным нравом и даже среди сородичей слывут грубиянами и головорезами. В отличие от эхайнов Светлой Руки, которые, напротив, считаются хладнокровными, сдержанными в проявлениях эмоций, рассудительными. Что не делает их менее опасными противниками, а скорее даже наоборот.
– Поподробнее, пожалуйста, – сказал Кратов.
– Извольте. Нашим достоянием стали факты многочисленных мелких конфликтов между Красными и Черными Эхайнами. Эти две народности друг дружку явно недолюбливают. Вот данные информационных перехватов. По локальным коммуникационным каналам Черной Руки циркулирует видео-версия эпической драмы «Отроги Гмихиве», где Красные Эхайны утрированно и неуважительно выведены в качестве отрицательных персонажей.
– Ну, это еще ни о чем не говорит!
– Но в каталогах сценических действ, разрешенных к демонстрации по всему Эхайнору, эта драма не значится. Как не значится и киноэпопея «Рейд на Деамлухс», повествующая о вооруженном конфликте между Черными и Красными Эхайнами в территориальном споре за планету Деамлухс. Можно было бы отнести сей опус к жанру фантастики, кабы не то обстоятельство, что планета Деамлухс реально существует, принадлежит Черной Руке и носит следы широкомасштабных военных действий с применением оружия массового уничтожения типа тяжелых фограторов.
– Ничего удивительного, – хмыкнул Кратов. – Удивительно то, что они, с их агрессивностью, до сих пор не перегрызли друг другу глотки…
– И на сей счет имеется версия, – сказал Агбайаби со внезапно пробудившимся воодушевлением. – Что Империум трезво оценивая угрозу междоусобиц, во время оно разумно обратил негативную пассионарную энергию всего эхайнского этноса вовне, на звездную экспансию. Но следы внутренних трений никуда не исчезли, хотя и в значительной степени сгладились… или были принудительно подавлены. В культуре же Черной Руки они сохранились особенно отчетливо. И это дает нам в руки хороший козырь. Наши специалисты изучают возможность искусственного подогревания этого подспудно тлеющего внутреннего конфликта с тем, чтобы… как бы это поточнее выразиться… стравить две самые мощные этнические группы в борьбе за верховенство в Эхайноре. Чем ослабить оный изнутри и надолго отвратить от опасных – главным образом, для самих эхайнов – планов агрессии против Галактического Братства.
– Это слабо сочетается с основными нравственными принципами Галактического Братства, – заметил Кратов.
– Еще бы! – воскликнул Агбайаби. – Но это вынужденная оборонительная мера. Это политика!
– Не думал, что от политики несет трупным душком, – сказал Кратов с непонятной интонацией.
– Война, друг мой, не лучшее времяпровождение, – сухо сказал мэтр. – Любители белых перчаток и розовых очков изволят не утруждать себя участием… В утешение вам, доктор Кратов, скажу, что мы вовсе не заинтересованы в том, чтобы столица Эхайнора вдруг переместилась из Эхайнагги в Эхайнетт. Красные все же не такие сумасброды, как Черные…
– Вы уверены, что утешили меня? – буркнул Кратов.
– Мы имеем также сведения о трениях между Желтыми и Лиловыми Эхайнами. Но эти две Руки малочисленны и серьезного влияния в Эхайноре не имеют. Мы даже не знаем, участвуют ли они в самостоятельных военных операциях. Поэтому нам, по большому счету, на них наплевать. До поры… Это не значит, что мы не учитываем их в своих проектах. Например, эти Руки весьма хороши в качестве плацдарма для внедрения разведывательных групп. Да мало ли что…
– Вы начали с того, что Светлые Эхайны более опасны, нежели все прочие, – напомнил Кратов.
– Я к тому и веду. У нас есть планы, направленные на ослабление любой из Рук – кроме Светлой. Причина кроется в их пресловутой холодной рассудительности – по эхайнским, разумеется, меркам. Самый флегматичный Светлый эхайн рядом с самым экспансивным итальянцем, грузином или юго-нирритийцем Эльдорадо покажется несдержанным холериком… Тем не менее Светлая Рука поддерживает прохладно-ровные отношения со всеми соседями, безукоризненно лояльна к метрополии и снисходительно сдержанна к экстремистским поползновениям Эхайнетта. В коммуникационных каналах не замечено никакого компромата. Обычная смесь экстатического милитаризма, насилия и эротики. Между тем, Светлые – это гвардия Эхайнора.
– Латышские стрелки, – проворчал Кратов.
– Что? – переспросил Агбайаби.
– Когда в России к власти на короткое время пришли коммуно-утописты, – пояснил Кратов, – они обзавелись собственной гвардией – латышскими стрелками. Это были самые преданные слуги режима и самые безжалостные каратели. Хотя латыши традиционно считаются рассудительной и чуточку флегматичной нацией.
– Наверняка с массой искусственно приглушенных националистических комплексов, – предположил мэтр. – В том числе и с комплексом превосходства, что оправдывало в их глазах жестокость по отношению к низшим, по их мнению, существам… Впрочем, здесь я не специалист. И, кажется, я просил не перебивать!