"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Поколебавшись, Кратов быстро пересек речку и выбрался на противоположный берег. Ему вовсе не улыбалось поиграть в корриду посреди холодного потока. Пока он размышлял, не надо ли кого предупредить об опасности (дикое животное, без сопровождающего, в населенной местности, с неясными намерениями…), и представлял ли як собой таковую опасность, навстречу ему из зарослей выскочил жилистый подросток, весь наряд которого состоял из необъятной вьетнамской шляпы-«нон» и просторных шорт. Взгляд подростка блуждал.
– Дракона не видали? – спросил он Кратова срывающимся голосом.
– Дракона – нет, – признался тот с кривой ухмылкой. – А вот яка…
– Спасибо! – сказал подросток с неожиданным энтузиазмом. – Теперь уж я и сам вижу! Дракон, Дракоша! – вскричал он, кидаясь к черному чудовищу. – Иди ко мне, Дракошенька мой ласковый, я тебе хворостиночкой по заднице, по толстой, чтобы не прятался!..
Як вздел блестящую, будто лакированную, морду из воды и взревел – не то в радости от встречи с хозяином, не то в предчувствии наказания. На ближних кустах затрепетала листва.
– Напрасно вы животное мучите, – сказал Кратов с укоризной. – Здесь ему не климат. Вы вот без штанов бегаете, а бедный зверь, небось, свою шкуру не скинет…
– Ну, это не совсем як, – солидно заметил подросток. – Это бубос. Видите, как у него рога устроены? И шерсть на пузе мягкая – ему же на снегу не лежать! Странно, что вы приняли его именно за яка, а не, скажем, за гаура.
– Яков я видал, – сказал Кратов. – А что такое гаур, не знаю. И про бубосов никогда не слыхал.
– Гаур – близкий родственник яка, только крупнее, – охотно пояснил паренек, одновременно пытаясь поднять Дракона из воды чувствительными тычками под ребра. – И он местный: на континенте еще осталось небольшое дикое стадо, примерно пятьдесят голов. Да какое-то количество одомашненных, их здесь называют – гаялы. А бубосы, во-первых, еще крупнее гауров, и во-вторых, водятся только здесь.
– Отчего же такая честь этому острову? – удивился Кратов.
– По правде говоря, это я их придумал и вывел, – скромно сообщил подросток. – Поэтому в природе они не встречаются. Это не животные, а бионты.
– Есть какая-то разница? – осторожно спросил Кратов.
– Небольшая, в происхождении. Животные возникли в результате эволюции. Бионтов мы создаем сами.
– Ага, – сказал Кратов озадаченно. – Так вы здесь еще и число сущностей приумножаете…
– Меня зовут Майрон, – сказал юнец. – Пойдемте, я вас провожу.
– Константин, – представился Кратов. – Только я еще не сказал, куда мне нужно попасть.
– На Ферму, куда же еще! – фыркнул Майрон. – Здесь же ничего нет, кроме Фермы.
Дракон наконец соблаговолил восстать – вода стекала с него потоками, речушка с облегчением вернулась в привычное русло. Огромный бык, не разбирая пути, вломился было в кустарник – на переплетенных ветвях одновременно присутствовали соблазнительного вида крупные черные ягоды и безобразно острые шипы, бубосу, впрочем, угрожать совершенно не гожие, но для людей доставлявшие серьезное неудобство. Майрон истошно заорал и со звоном шлепнул Дракона по шерстистой холке. Для этого ему пришлось приподняться на цыпочки… Утробно взмычав, бубос вернулся на дорожку. Кратов шел в некотором отдалении, внимательно глядя под ноги. Хотя бубос и был существом в значительной мере рукотворным, лепешки он оставлял вполне натуральных свойств и соответствующих размеров.
– Если по правде, то габитус начинала конструировать Рисса, – болтал Майрон. – Но не справилась. Она как раз перед тем начиталась волшебных сказок и бредила единорогом. У нее и получилась банальная антилопа… А нам нужен был очень большой бык, вроде того, каким прикинулся Зевс, чтобы увезти Европу на Крит, или вроде Критского быка…
– Разве это не одно и то же?
– Конечно, нет! Зевс – это одно, а Критский бык – совсем другое. Хотя, возможно, они там встречались… – Майрон хихикнул: – Спутать бога с быком!..
– Ну, это нетрудно. Зевс порой вел себя совершенно по-скотски…
– Возможно. Но это вопрос морали, а не генезиса… Риссу мы уволили. Реву было!.. А я взял за основу яка, кое-что добавил от гаура, купрея и бантенга, облегчил шерсть, утяжелил рога, придумал название. И получился вот такой бубос!
– Можно глупый вопрос?
– А сумеете? – засмеялся Майрон.
– Что – сумею?! – опешил Кратов.
– Ну, задать глупый вопрос? У вас такой вид, что настоящих глупостей ждать не приходится. Наверняка какой-нибудь подвох…
Кратов подумал.
– Пожалуй, – согласился он. – Уж кем-кем, а дураком я лет десять как не выгляжу… Но вопрос действительно глупый: зачем нужно было создавать бубоса, когда есть яки, гауры и эти… бантенги?
– Вопрос не глупый, – возразил Майрон. – А философский. Мы здесь философией не очень-то увлекаемся. Да и рано мне. Мне ведь еще только осенью стукнет пятнадцать, а основы главных учений изучают с семнадцати…
– Всяких монстров конструировать, стало быть, не рано, – проворчал Кратов.
– Это разве монстр! – пренебрежительно хмыкнул Майрон. – Обычный, хорошо сбалансированный бионт. Побывали бы вы здесь в канун Дня всех святых!
– Я себе представляю…
Натоптанную и ухоженную дорогу пересекала другая, узкая и вовсе некомфортабельная. Она выходила из самой чащи, там же и терялась. Над ней нависали нетронутые ветви. Типичная звериная тропа… Кратов на миг задержался, чтобы разглядеть, какой зверь мог ее проложить. «Нет-нет, нам прямо», – сказал Майрон чуть более поспешно, чем следовало бы.
– И все же, – проговорил Кратов. – Зачем вам, коллега Майрон, понадобился не существующий в натуральном облике гигантский бык?
– Сказать по правде, бубос мне и впрямь не нужен, – признался тот. – Это промежуточный этап. И если он окажется жизнестойким, да еще способным к самовоспроизводству, то тем самым свою задачу он выполнит полностью. Мы просто отвезем его на континент и выпустим, пусть пасется на приволье. А уж после бубоса, задачки довольно тривиальной, я займусь реликтовым шерстистым носорогом. Тем более что банк ДНК у нас по этому виду накоплен солидный.
– Еще более глупый вопрос, – сказал Кратов. – Этот ваш бубос – какой-никакой, а все же бык, на нем при очень уж большой нужде пахать можно, а в какой-нибудь трудно вообразимой ситуации полного выхода из строя всей легкой промышленности – чесать шерсть и вязать носки. Но кому может понадобиться шерстистый носорог, скотина, по слухам, тупая, своенравная и абсолютно бесполезная для хозяйства?
Майрон не успел ответить. Кустарники кончились, взорам открылась большая поляна с несколькими деревянными строениями на сваях. Дракон неожиданно взревел и неуклюжими прыжками пустился наутек.
– После этой скотины шерстистый носорог меня уже ничем не удивит! – в сердцах промолвил подросток. – Тем более, что в моей власти сделать его разумным и кротким. Он будет смирно стоять там, где его поставят, трескать траву под ногами и приветливо кланяться прохожим! – добавил Майрон с ожесточением. Потом виновато оглянулся на Кратова (тот едва успел согнать с лица неуместную улыбку). – Я вам еще нужен?
– Разумеется, – сказал тот. – Но в общечеловеческом смысле, и не сейчас.
– Тогда я пойду ловить этого… этого… пока он не растоптал чью-нибудь делянку.
Придерживая шляпу, Майрон устремился вдогонку за бубосом. Какое-то время Кратов любовался его бегом, мысленно неся какой-то старческий вздор, вроде «М-да, и я в его годы… А нынче уж не тот стал… Да, были люди в наше время…» Потом, гоня навязчивое желание закряхтеть, раскатал штанины и обулся. Теперь только слепой мог принять его за местного жителя. Проходившие – а по большей части пробегавшие или пролетавшие мимо на гравискейтах обитатели Фермы оглядывались на него, и один даже упал. Все они были детьми в возрасте от семи до пятнадцати (то есть никто ни черта не смыслил в философии), все дочерна загорелые и все поголовно в шляпах-«нон».
* * *– Вы голодны, сеньор? – подергала его за рукав крохотная мулатка. Ее «нон» был сдвинут на спину, курчавые волосы были для чего-то выкрашены в белый цвет. – Пойдемте со мной.