"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Я знаю не только нашу мифологию, – медленно, с расстановкой излагал гуманоид-згунна из системы Альгораб VIII. Лицо его, с гигантским носом и высоким впалым лбом, напоминало статую с острова Пасхи, и Энграфу отчего-то чудились пренебрежительные нотки в лишенном обертонов синтезированном голосе лингвара. – Я знаю мифологию землян и многих других рас. Как вышло, что практически повсеместно существует миф о божественной каре? Боги, желая наказать, отнимают разум. Кто мы – боги, чтобы своей властью отнимать разум у разумных, даже если он оказался для них непосильной ношей? И за что мы хотим наказать несчастных обитателей Церуса I?
– И есть ли у нас право наказывать их и вообще кого-либо в нашей Галактике? – подхватили его мысль в другом секторе. Григорий Матвеевич живо повернулся. Кто там у нас любитель кидать реплики с мест?.. Конечно же, нкианх, и вполне знакомый. Доктор Аурзогбэт Триста Двадцать Восьмой. Косит хитрющими своими глазами и, кажется, даже улыбается безгубым ртом.
– Так может быть, у нас вообще нет никаких прав?! – запротестовали ветроносцы из газовой системы Росс 154. Ажурные купола их переливались всеми оттенками багрового и трепетали. Зрелище было завораживающее… «Но любоваться мы будем в другой раз», – остановил себя Энграф. – Оказаться от всякой деятельности, разогнать астрархов и гилургов, свернуть работы по формированию пангалактической культуры… А ведь именно нашей активности мы обязаны тем, что сейчас можем видеть, слышать и понимать друг друга!
– Коллега несколько утрирует… – обронил згунна.
«Коллеги! – мысленно возопил Григорий Матвеевич. – Именно коллеги! Ветроносцы в Совете представлены профессионально-ориентированной колонией, так что уж будьте любезны!..»
– Отнюдь, – спокойно откликнулась колония. – Просто нам вспомнился другой расхожий миф, послуживший источником для целых философских течений. Тоже из божественного спектра: можно обрести абсолютное могущество, но нельзя пускать его в ход, если хотя бы одному живому существу во вселенной оно будет обращено во вред. К счастью, мы еще не достигли абсолюта и можем направлять наши совместные усилия на благо как всей Галактики, так и отдельных ее частиц, вроде планеты Церус I…
– Да и что такое разум? – поддержал закованный в черную броню, клешнястый и пучеглазый габхэйд, обитатель заболоченных, почти что жидких планет тройной звезды Талифа. Григорий Матвеевич тотчас же вспомнил, что бывавший там Бурцев по возвращении сказал, скорчив унылую физиономию: «Молочные реки, кисельные берега. Причем буквально и повсеместно». И толком не смог объяснить, как габхэйды обходятся со своей архисложной, тончайшей техникой руками без пальцев. – Почему мы так трепетно, благоговейно к нему относимся? Разве это не объективный естественный процесс, обусловленный вполне формализуемыми химическими и физическими реакциями в наших мыслительных аппаратах? Кстати, довольно тривиально моделируемый. Нагляден в этом отношении пример человечества, гостеприимных организаторов нынешнего Совета. Они научились создавать своих людей-2, полностью и даже с некоторыми усовершенствованиями воспроизводящих образ и подобие своих прародителей, прежде чем управлять звездными процессами. Что легче – погасить звезду или создать себе подобное?
– Комментарий Совета астрархов, – проскрипел секретарь. – Погасить звезду, равно как и зажечь звезду, равно как и корректировать орбиты любых космических тел, неизмеримо сложнее… Комментарий Совета гилургов: они предлагают снабдить все небесные тела программами-инстинктами, обратив их таким образом в сверх-биотехнов, и тогда задача управления звездными процессами сведется к достаточно простым телепатическим командам.
Шквал голубых огней.
– Да, мы можем гасить звезды и формировать материю из рассеянных элементарных частиц и полей, – отозвались ветроносцы. – Мы можем создавать живые существа и наделять их разумом. Разве не способны мыслить повсеместно распространенные биотехны? А те же люди-2 землян и их аналоги в других цивилизациях? Мы уже достигли в своей деятельности высот, ранее доступных лишь богам и демиургам. Мы управляем практически всеми мыслимыми физическими процессами. И коль скоро разум – такой же физический процесс, то мы можем и должны управлять им. Это неизбежно!
– А имеем ли мы право на это? – спросил доктор Аурзогбэт Триста Двадцать Восьмой. Судя по лукавому выражению его рептильего лика, в таком праве он не сомневался, но хотел не дать остыть дискуссии. – И хотят ли того разумные обитатели Церуса I? Быть может, следует спросить их, пожелают ли они добровольно отказаться от разума – если они сумеют осмыслить наш вопрос и дать столь же осмысленный ответ. В последнем случае было бы уместно отложить нашу дискуссию на срок, достаточный, чтобы те, чью судьбу мы столь самонадеянно пытаемся решать, приобрели свое мнение на этот счет.
– Другими словами – отказаться от любого вмешательства в ход событий на Церусе I?
– Возможно, и так.
– Подозреваю, коллеги, что по истечении такого срока – а он предвидится достаточно протяженным, – ни одна разумная раса Церуса I не захочет отказаться от разума, – заговорил смуглолицый виав. От человека его отличала – и то очень условно! – разве что прическа «морской еж». В молодости Григория Матвеевича она считалась последним криком моды, и земные ландшафты в ту славную пору пестрели «ежами» всех цветов и размеров. Стыдно вспомнить, но и сам он какое-то время… Потом мода сменилась, но у виавов это как было, так и есть – признак социального статуса «полной ответственности». – Это все равно что обратиться с аналогичным предложением к любой цивилизации из числа членов Галактического Братства – даже если внезапно выяснится, что она есть также продукт искусственного воздействия на ее эволюционный процесс в доисторические времена…
– Не исключено также, что к моменту, когда мы сочтем приемлемым явиться на Церус I за ответом на наш вопрос, там не останется уже ни одной разумной расы… – ввернул насмешник-нкианх.
Новая голубая волна.
– Прошло уже три часа, – нетерпеливо зашептал Гунганг, склонившись к уху Григория Матвеевича. – А мы столь же далеки от решения, как и до начала Совета. Или даже дальше, чем были. Они еще и острить ухитряются!
– Пусть выговорятся, – шепотом же ответил Энграф. – Если мы затеем голосование сейчас, мнения разделятся.
– А вы-то что решили для себя, коллега?
Энграф промолчал, сделав вид, что не расслышал.
– Вне зависимости от хода обсуждения, – заявил плазмоид из системы Конская Голова (после каждой законченной фразы возникали непродолжительные паузы – лингвар выравнивал темпы восприятия), – наше сообщество хотело бы поднять вопрос о допустимости подобных экспериментов – мы имеем в виду рациоген и весь диапазон аналогичных исследований. Как бы любопытен в научном аспекте ни был результат, последствия его всегда остаются за пределами нравственности. Здесь необходимо четкое разграничение между этой проблематикой и уже имеющимися у некоторых цивилизаций разработками в области биотехнологии. И такое разграничение достаточно очевидно. Биотехны, люди-2 и так далее – это частица нашей науки и культуры, они не поставлены в прямую зависимость от природы и не нуждаются в экологических нишах. Они созданы нами, мы же даровали им разум, и мы же приняли на себя ответственность за их благополучие. Иногда это достигается ассимиляцией искусственной разумной расы в среде естественного ее прародителя, есть и другие пути. И совершенно иное дело, когда объектами, а точнее – жертвами такого эксперимента становятся субстанции природного происхождения, находящиеся в значительной зависимости от законов биоценоза, как это имеет место на Церусе I. Наше сообщество настаивает на осуждении, а также, если Совет ксенологов сочтет необходимым просить о том тектонов, на запрещении всякого вмешательства в естественные процессы эволюции разума.
– Было бы полезно залучить на наш Совет создателей церусианского рациогена, – сказал богомол из Звездной Ассоциации Хаффа. – Послушать их мнение. Посмотреть на них… Просто спросить их – зачем они это сделали?