"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Теперь уже все оказались на ногах.
Строй плащеносцев разорвался. Высоченный худой Аафемт выступил вперед, откидывая с лица капюшон. Его лицо, умащенное серебром, казалось неживой маской, прозрачные выпуклые глаза глядели холодно, по-змеиному не мигая.
– Драконий Шип никогда не обрушивал священный огонь на грязного Чужого, – сказал Аафемт. – Истиносвет не гаснет.
И тоже ткнул рукой в пустоту.
  
– Драконий Шип осквернил чистоту Истиносвета, – промолвил Дилайт высокомерно. – Он может выбирать.
– Дин, ты сошел с ума! – сказал сзади Элул. – Что за ковбойские штучки?!
– Я знаю что делаю, Хаим, – сказал командор, не оборачиваясь.
– Так это Драконий Шип спалил Аксютина? – отрывисто спросил Кратов.
Ему не ответили.
– Вы оба призвали в свидетели своей правоте немеркнущую истину, – задумчиво изрек Алмазный Жезл. – Но один из вас совершил святотатство.
– Но не Драконий Шип, – сказал плащеносец. – Что значит Истиносвет для Чужого, лишенного имаго?
– Истиносвет безграничен, – ответил Дилайт. – Его сияние озаряет все миры. Он не гаснет!
– Драконий Шип выбрал? – нетерпеливо осведомился иерарх.
– Чужой Старший осквернил чистоту Истиносвета, – ответил тот, не глядя на Дилайта. – Пусть Алмазный Жезл услышит. Верно, что в ткани поступков и событий появились инородные нити. Но это не лучезарное серебро Истиносвета. Это ржавый металл Ложномрака, подброшенный теми, кто укрывается в сиянии алмазов. Истиносвет не гаснет! Над Чужими всегда стлалась завеса тьмы. Так было: Чужие, лишенные имаго, прошли сквозь врата Нетленной Чистоты. Они обожгли смрадным дыханием нежные покровы Вечно Живущего. Они опоганили грубостью своих мыслей его высокие грезы. Истиносвет не гаснет!
– Кто открыл Драконьему Шипу это знание? – грозно вопросил иерарх.
– Глаза и уши Серебряных Змей рассеяны повсюду. Было так: Видящие Внутрь допустили Чужих в обитель Нетленной Чистоты.
– Воистину, Ложномрак распростер свои крылья над этим миром, – проговорил Алмазный Жезл. – Я жду Очищения…
– Пусть Драконий Шип выбирает, – напомнил Дилайт. И тут же прибавил тоном пониже: – Хаим, прикрой Кратова.
Шурша плащом, Драконий Шип приблизился к напряженно молчавшим землянам вплотную. От него исходила леденящая волна ненависти пополам с черным безумием. Ощупал взглядом каждого с ног до головы – Биссонет, не удержавшись, попятился, натолкнулся на Джеда и застыл…
Стеклянные глаза уперлись в Кратова.
Чувствуя, как холодное пламя подземелий лизнуло его своим языком по сердцу, Кратов подался вперед.
– Мы встретимся, – сказал он на языке Иовуаарп.
– Мы встретимся, – подтвердил Драконий Шип.
И коснулся его груди длинным крючковатым пальцем.
– Драконий Шип выбрал неверно! – воскликнул Дилайт с отчаянием.
– Выбор совершен, – равнодушно сказал Аафемт, отходя.
– Что вы натворили, Кратов, – произнес командор упавшим голосом. – Вы хотя бы знаете, на что вызвались? Это было моим делом…
Кратов не ответил. Он отстранил остолбенелого Хаима и вышел на середину зала.
– Пусть Алмазный Жезл услышит! – крикнул он.
Жрецы зашумели, задвигались.
– Чужой знает древнесокровенное, – изумленно сказал иерарх. – Как такое возможно?
– Истиносвет безграничен, – ответил Кратов. – Я выбран Драконьим Шипом. Но остальным Чужим должен быть открыт обратный путь. Таково мое требование.
– Кто ты, чтобы требовать перед лицом Алмазного Жезла?
– Никто не знает будущего, – продолжал Кратов. – Может случиться так, что я обрету имаго. Пусть Алмазный Жезл знает: когда он избавится от оков своего тела, я замкну перед ним врата Нетленной Чистоты. И Вечно Живущие не примут его в свой круг, если он не исполнит того, что я хочу.
– Рассудок твой обуяла Ложнотьма, – возразил иерарх. – Чужие не способны обрести имаго…
– Я знаю древнесокровенное, – прервал его Кратов. – Подобные мне обретают имаго. И я стану Вечно Живущим и велю Малым Стражам навечно затворить обитель Нетленной Чистоты перед всеми Аафемт. Пусть Алмазный Жезл поверит, что я сделаю это. Истиносвет не гаснет!
Его последние слова прозвучали угрозой.
  
3
 
В оконной щели была видна узкая полоска плотно-серого вечернего неба, подсвеченного кровавым сиянием терминатора. Потом и ее перекрыли босые ступни охранника… Кратов едва слышно вздохнул и отошел.
– Хорошо, что все состоится утром, – сказал он.
– Мало в том хорошего, – проговорил Дилайт удрученно. По своему обыкновению он размеренно вышагивал из угла в угол, безошибочно огибая в темноте кресло и стол. – Что вы натворили… Вы впутались туда, где ни черта не смыслите. Это было моим делом и ничьим больше.
– Моим тоже. Драконий Шип сжег Аксютина.
– Ну и что с того? – спросил командор. – Он мог сжечь совершенно незнакомого вам человека в то время, когда вы мотались по Галактике по своим плоддерским делам. Разве тогда вы тоже бросили бы все, чтобы явиться на Уэркаф для сведения счетов? Это контакт! Это игра, в которую играют не по нашим правилам! И уж подавно не правилам вендетты…
– Но вы сами пытались сыграть в эту игру.
– Знаете, Константин, вы просто самонадеянный юнец. И до конца не представляете, что вас ожидает. Это поединок без правил. Двое заходят, выходит один… Не забывайте, что шесть лет назад вы уже вышли один из поединка. Или теперь что-то сместилось в ваших нравственных устоях?
– Дело не в этом, – упрямо сказал Кратов. – И я помню о том, что произошло шесть лет назад. Конечно, вы вправе думать обо мне что угодно.
 
 
В бессмертном мире он
 
Мог жить за веком век,
 
Но вот по воле сердца своего
 
Он сам пошел на лезвие меча –
 
Как безрассуден этот человек! [20]
 
 
Сейчас мне нужно было, чтобы вы могли вернуться на корабль. Я этого добился. Что же до здешних правил, то я намерен их поломать. Возможно, Драконий Шип великий боец и одолеет меня. Ну, а я не собираюсь его убивать. В конце концов, он тоже не убил Аксютина… Двое зайдут, двое и выйдут.
– Вам без малого тридцать лет, Константин, а рассуждаете вы как дворовый мальчишка, – не утерпел Хаим. Он полулежал в углу комнаты на шкуре, подперев голову ладонью. – Кто затронет наших, тот получит в лоб… А стихи мне понравились, – прибавил он меланхолично.
– Лучше бы этот змееглазый выбрал меня, – буркнул Джед. – А может быть, ну его на хрен, этот поединок? Что нам за дело до их паршивых обычаев?
Кратов промолчал. Он опустился на пол рядом со свернувшимся по-кошачьи негром, прислонился к стене и прикрыл глаза.
– Обычаи надо уважать, – ответил за него Хаим. – Даже паршивые. Мы – ксенологи, незваные гости в чужом доме. Дин верно сказал: игра не по нашим правилам… И потом, у нас уже нет иного выбора.
– Мне стыдно признаться, – сказал тихонько Биссонет. – Но я очень боялся, что Шип укажет на меня. Ведь я тоже… как это?.. осквернял нежные покровы.
– Совершенно исключено, – отмахнулся Дилайт. – Ни вас, Джед, ни вас, Берт, ни тем более Хаима он никогда бы не выбрал. У него были претензии только к нам двоим. Свою роль сыграло знание сакрального языка… Но для чего выпятились именно вы, Константин?! Это было моим делом, – снова повторил он.
– Зря я растоптал батареи фогратора, – сказал Джед.
– Не зря, – возразил Кратов. – Ведь у нас нет фогратора. Да я и не взял бы его ни за какие коврижки.
– Все противоречиво, – сказал Биссонет в задумчивости. – С одной стороны, навязчивое гостеприимство Алмазного Жезла. На кой черт мы ему нужны, почему он нас не изведет? Мы в полной его власти. Самый грязный Чингисхан из чингисханов с нами не церемонился бы. Ну, поразвлекся бы, как новой игрушкой. А потом поступил бы в полном соответствии с органически присущей всем деспотам ксенофобией, сиречь чужебоязнью.