"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Это вопрос! Как мы сейчас понимаем, Аафемт не в состоянии создать такой прибор. Пределом их квалификации является строительство дольменов и могильников. Мерцальникам сигнал-пульсатор вообще ни к чему – у них от него изжога и несварение.
– Значит, нужно продолжать поиски нечистой «третьей силы» Аксютина, – подытожил Кратов.
Биссонет привычно скорчил кислую гримасу, но сдержался.
– Мерцальники на эту роль, безусловно, не годятся, – сказал он. – А вот за Археонов они вполне сойдут. И такую гипотезу следует обсудить. Если, разумеется, уцелеет хоть один человек, который изложит ее в ИОК…
Негромко переговариваясь, они брели по бесконечной анфиладе. Поравнявшись с очередным скоплением контрфорсов и не найдя там обугленных костей неудачливого предшественника – одного из немногих запомнившихся ориентиров, они даже не были удивлены или раздосадованы. Расположившись прямо на полу, пренебрегая слабыми уколами в седалища, исходившими от сиявших медицинской чистотой плит, прикончили последнюю «краюху» – большой брикет ноздреватого кукурузного хлеба с витаминными добавками и полтубы выдохшегося теплого тоника. Биссонет стряхнул крошки с колен – те, не коснувшись пола, закружились, поплыли – и с любопытством проводил их глазами.
– Как вы думаете, – сказал он. – Если мы отыщем здешний мусоросборник, это поможет нам выбраться?
– Не думаю, – ответил Кратов. – Вряд ли они поднимают мусор на поверхность. Скорее всего, утилизуют прямо на месте.
– Теперь мы налегке. Признаться, я уже не верю, что, по-носорожьи слепо ломясь вперед, мы достигнем цели. А вы?
– Я тоже.
– Предлагаю обследовать боковые ходы.
– И заплутать еще сильнее?
– Вряд ли такое возможно… Мне просто наскучили эти однообразные интерьеры. И потом – я не прощу себе, если хотя бы краем глаза не увижу, что таится по соседству! Вдобавок, у меня такое чувство, что в этот раз мы не погибнем.
Спорить Кратов не стал.
В первом из ответвлений, мрачном и дурно пахнущем, не сделав и десятка шагов, они наткнулись на завал. Груда грязного хлама, слежавшегося за долгое время, поднималась почти до низкого потолка. Приглядевшись, Биссонет охнул и пулей вылетел на свет. Это были истлевшие кости в ошметках плоти и лохмотьях одежды. Сотни, а может быть, тысячи человеческих скелетов. То ли вся эта толпа набилась в узкий проход, спасаясь от чего-то невыносимо ужасного да здесь и сгинула. То ли сюда сволакивал останки после каждого имагопревращения некий таинственный блюститель чистоты, прямой родич Малого Стража… Холодея, Кратов вышел из склепа.
– Может быть, достаточно? – спросил он потрясенного Биссонета.
– Это тоже факт, – вымолвил тот неповинующимися губами. – А факты суть предмет ксеноэтологии. Мы с вами только приступили. И у нас нет выбора. Только, пожалуйста, идите первым…
Другое ответвление обернулось покатым спуском в огромную ванну, наполненную черной вязкой жидкостью, похожей на расплавленный асфальт. Поверхность ванны рябила и изредка вспучивалась радужными пузырями.
– Нефтяной кисель, – сказал Кратов. – Родная среда обитания Иовуаарп. Вот за чем они сюда так рвались.
Большинство ходов оканчивалось тупиком. Возможно, для подземной обслуги в них и отпирались какие-то скрытые двери. Но приблудным гостям дороги не было. Следовало отдать должное хозяевам лабиринта: тупики, чтобы не внушать беспочвенных надежд, возникали в нескольких десятках шагов от анфилады.
Иногда ход приводил в прекрасно освещенное и совершенно пустое помещение. Можно было встать посередине, произнести что-нибудь громко и отчетливо, а затем наслаждаться эхом – многократным и почти без потери качества.
Случалось, впрочем, что эхо напрочь отсутствовало. Голоса глохли, словно в подушке. И в двух шагах нельзя было понять слов собеседника.
Дважды такие помещения оказывались занятыми. В первом из них повсюду – и на стенах, и на потолке, а в особенном изобилии на полу, неподвижно распластались уже знакомые серые полотнища. В другом, забившись в угол, свернувшись в клубок, дремал Малый Страж. Пришельцев он не заметил.
Зато примерно в двадцатом по счету боковом ходу они обнаружили эскалатор.
Вымощенная необычно белыми плитами полоска пола, едва только Кратов ступил на нее, внезапно ожила. Плавно, без рывков, тронулась и понесла его вдоль усеянных мигающими «светильниками» стен. Биссонет с торжествующим криком последовал за ним.
– Я же говорил, что мы отсюда выберемся! – объявил он, подбираясь поближе и балансируя руками. – Не может быть, чтобы эта дорога не вела на свободу!
– Может-может, – сказал Кратов. – Вам не приходило в голову, что это транспортер для мусора?
Биссонет озадаченно притих.
– Но мы всегда сумеем возвратиться, – произнес он наконец без большой уверенности.
Кратов не ответил. До рези в глазах он всматривался вперед. За каждым поворотом их мог подстерегать сюрприз. И вряд ли разумно было полагать, что он непременно окажется приятным.
– Провалиться мне, если мы не поднимаемся, – с надеждой сказал сзади Биссонет.
Бегущая лента и в самом деле все круче забирала кверху. Через полчаса пришлось утвердиться на четвереньках, дабы ненароком не опрокинуться. «Глумление над человеческим достоинством», – ворчал ксенолог.
Еще спустя какое-то время они легли плашмя, цепляясь скрюченными пальцами за белые плиты.
– Хочу вас обрадовать, – сказал Кратов сдавленным голосом. – На транспортер для дерьма это не похоже.
– Что вы смыслите в здешнем дерьме… – просипел Биссонет. – Все равно отступать уже поздно.
– Одно не дает мне покоя: отчего Видящие Внутрь не пользуются эскалатором?
– Во-первых, мы этого не знаем. Возможно, и пользуются – для подъема. Такое допущение особенно приятно, ибо оно дарит нам шанс выбраться на поверхность. А то, что для спуска они используют лестницу, свидетельствует лишь об однонаправленности подъемника. Во-вторых, они дебилы. С них станется сотни и тысячи лет мотаться по подземелью одним маршрутом, не отклоняясь от него ни на шаг. А в-третьих…
– …они не дебилы и прекрасно знают, куда именно ведет эскалатор. Чего, в отличие от них, еще не знаем мы.
– Отступать поздно, – упрямо повторил Биссонет. – И мне наплевать, куда он ведет. Я устал. Я вообще намерен закрыть глаза и целиком довериться судьбе…
«Я тоже, – думал Кратов. – Будь что будет. Не верю, что со мной может случиться нечто скверное. Не может быть, чтобы все закончилось таким дурацким образом: на сумасшедшей планете, в смрадном подземелье. До сих пор бог оберегал меня от глупого конца… Мы поднимаемся неведомо куда, но то, что это „неведомо что“ может оказаться не избавлением, а очередным контуром лабиринта, ни черта не значит. Кроме того, что мы снова будем бродить в сумерках, совать носы во все дыры и ввязываться во все авантюры. Пока не набредем-таки на верный путь. Так и только так. Этот нытик и себялюбец вопреки моим ожиданиям и собственным взбрыкам ведет себя все же по-мужски. И доставляет хлопот не так много, как можно было предположить. Хотя бы на этом ему спасибо. Мы даже немного притерлись друг к другу, что само по себе не так давно представлялось положительно невозможным.
…Но все ж и феникс, и ворона – птицы,Должны прийти к согласию они! [19]И я непременно вытащу его отсюда. И все кончится наилучшим образом. Лишь бы этот эскалатор не волок нас в пасть самому сатане…»
9
– А-ах!!!
Упругий толчок волны ледяного с непривычки воздуха. Слепящая вспышка. Распяленные пальцы судорожно подгребают пустоту.
Кратов успел осознать, что уже не лежит, а летит. Он зажмурился, поджал ноги, обхватил голову руками…
Ударился локтями, с отвратительным скрипом проехал по чему-то жесткому и колючему. Опрокинулся на бок, замер, тяжело дыша.