"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Теперь ты преступник.
– Да, преступник.
– Ты еще не понял, что натворил, – сказал Маони с тоской. – Что же тут поделать… Отложим этот разговор. До поры. Пока не найдем Сергея.
…Они разыскали вардановский «галахад» по пеленгу встроенного маяка спустя полчаса. Ксенолог лежал в полусотне метров от корабельного люка, погребенный под толстым слоем тысячами лап утрамбованного песка пополам с оплавленными обломками хитиновой скорлупы.
  
Восстановить полную картину событий было невозможно. Разумеется, «эффекторы» не могли причинить существенного вреда скафандру высшей защиты. Должно быть, какое-то время Варданов безнаказанно палил по наседавшим инсектоидам, пока не иссякла энергия одной из двух батарей фогратора. А затем… Не то какой-нибудь особенно ловкий равноног выбил оружие из его рук, не то он сам, ослабнув волей, распорядился им не по назначению. Против залпа фогратора, пусть даже тот и пришелся вскользь, «галахад» не устоял.
Маони, потрясенный, не стал возобновлять прерванный разговор.
  
17
 
Кратов сидел в драйверском кресле, опустив руки на клавиатуру управления – десять чутких клавиш, по одной на каждый палец. Слева, опершись колючим подбородком о кулаки, ссутулился Маони, и на его осунувшееся лицо падал отблеск выпиравшего из-за горизонта Старшего Солнца.
И два пустых кресла за спиной.
«Держись, драйвер, – думал Кратов. – Никаких эмоций. Только ты – и корабль. А все остальное потом. Сейчас нужно забыть обо всем, что мы тут наделали. Забыть Фроста и Варданова. Забыть всю эту безумную резню. Загнать воспоминания в какой-нибудь отдаленный закоулок памяти хотя бы на несколько часов. Иначе все пойдет прахом. А тебе еще нужно поднять корабль и привести на галактическую базу. И рассказать о том, что случилось на Псамме. Вот тогда можно дать волю воспоминаниям. Все до мелочей, в подробностях и деталях… Хотел бы я знать, что ждет меня после этого. И как там будут обстоять дела со стальным стержнем, что скрывается во мне – надломится он или выдюжит? Но таким, как я был до Псаммы, мне снова уже не быть».
– Они чужие здесь, – сказал Костя вслух. – Это не их планета.
– Им стало тесно в своем доме, – кивнул Маони. – Как и нам. Или они загадили его пуще, чем мы Землю. И они пришли сюда. Раскрутили Псамму по новой орбите и понемногу заселили ее.
– Но мы явились вторыми. Поэтому нам нечего делать на этой планете.
– Или все было вовсе не так. Мы строим гипотезы на основании собственного опыта, и действительность при всяком удобном случае больно бьет фактами по нашим глупым головам… Помнишь миф об Археонах?
– Они очень сильны. Рассеяли наше защитное поле и погасили бортовые фограторы. Но на Археонов они не похожи.
– А что мы знаем об Археонах?.. Пчелы могли обитать на Псамме от начала времен. И менять по своему усмотрению не только орбиту, но и биосферу. Устранять лишние звенья. Отсюда и бедность местной флоры и фауны.
– Мы, люди, тоже пытались менять биосферу. И в итоге тоже пообнищали. Но никому не пришло в голову полагать это признаком большого ума.
– Ты прав: мы делали это из жадности и глупости. Они же могли сознательно стремиться к упрощению видовой схемы. Люди как разумное сообщество отказались от иерархических структур еще в двадцатом веке. А пчелы развили внутривидовую специализацию до предела и сочли это за благо. В самом низу – толпы глупых скотоподобных «эффекторов». Посередине – Рой, исполнительная мозговая масса…
– Однако же, довольно недалекая. Только и годная, что инсектоидами управлять. А в одиночку ей ни за что бы с нами не справиться. Поэтому мне и повезло унести ноги от улья.
– …И на самом верху – красные пчелы. Свободные, независимые, всевластные индивидуумы. Именно они ослепили и обезоружили корабль, когда Рой кликнул их на помощь.
– Но не уничтожили, заметь!
– Значит, они умнее нас.
– Мы только делаем вид, что отказались от иерархических структур. На самом деле это заключено в нашей природе, от которой никуда не уйти. Как любая сложная система, мы стремимся от хаоса к порядку. И невольно выстраиваем новые и новые иерархии, хотя и наполняем их иным, нежели раньше, смыслом. Псамма очень похожа на Галактическое Братство в миниатюре. У нас тоже есть высшее звено – тектоны и есть свой Рой. А мы, люди, пока что не поднялись выше уровня «эффекторов». И нам доверяют только самую скучную работу.
– Но мы честно стараемся ее выполнить. Не правда ли?
Их взгляды встретились. Губы Маони дрогнули в вымученной улыбке. «Он старше меня лет на десять, – подумал Костя. – А посмотрел бы кто на нас со стороны – решил бы, что братья-близнецы. И каждому по тысяче лет».
– Плохо, брат, – сказал он. – Мы дурно справились с этой работой… Ну что, уходим?
– Уходим, Костя.
Левый мизинец Кратова утопил свою клавишу.
Когитр очнулся от дремоты. Запустил стартовые процедуры. Оживил гравигенераторы, прощупал взлетный коридор над кораблем и сообщил гнусавым синтетическим голосом:
– К взлету готов.
– Взлет разрешаю, – отозвался Кратов и продублировал команду нажатием клавиши.
– Есть импульс отрыва, – сказал когитр.
Корабль мягко всплыл над песчаным ложем. По нему прокатывались волны едва ощутимой вибрации, неприятно отдаваясь во всем теле. Тысячи мелких иголочек впились в ладони. Под ногами завели извечную свою заунывную песнь гравигенераторы.
«Сейчас экраны покроются рябью, – думал Костя. – Пустыня расползется в серое пятно и пропадет. И больше я, на свое счастье, не увижу ее никогда…»
– Импульс отрыва недостаточен, – пробубнил когитр. – Повышаю напряженность поля.
– В чем дело?
– Отмечен вектор противодействия. Чрезвычайно мощный вектор. Искажение гравитационных контуров.
Ландшафт на экране видеала заструился, поплыл. Острые вершины дальних сеифов разгладились, как будто по ним прошлась невидимая ладонь. Кувыркаясь, пронесся по воздуху вырванный с корнями куст синей колючки. Гравигенераторы охнули и вдруг заорали дурными голосами.
– Что происходит, Костя?!
Кратов не ответил. Ясно было без слов. Корабль прихлопнули сверху, не отпуская с планеты. Снаружи бушевал самум, швыряя тучами песка в восходящее Младшее Солнце. И это были еще цветочки. «Если так дальше пойдет, мы поднимем на Псамме гравитационный шторм и устроим первозданный хаос. А то и взорвем все к дьяволу…»
– Искажение контуров, – бухтел когитр. – Повышаю напряженность. Искажение контуров.
– Костя, почему ты молчишь?
«Если я нажму черную клавишу справа, когитр окончательно сорвется с цепи и кинет генераторы в форсаж. Это самая тугая клавиша из всех – чтобы никто, даже в умопомрачении, не мог активизировать ее случайно. Не было случая, чтобы это средство не помогало. И тогда мы, наверное, уйдем от планеты. Оставив за собой ее обломки…»
– Прошу команду на форсаж! – не запозднился когитр.
Кратов убрал правую руку с пульта и для верности зажал ее между колен.
– Форсаж запрещаю, – сказал он сквозь зубы.
– Костя! – закричал Маони. – Да пропади все пропадом!
Он перегнулся через подлокотник кресла, его рука поползла к заветной клавише.
– Назад! – рявкнул Кратов и отпихнул Маони плечом.
Тот невнятно выругался и снова полез к управлению.
– Или они нас отпустят… – шипел он. – Или все вдребезги…
Кратов высвободил правую ладонь и коротко рубанул сверху по его распяленным пальцам. Маони взвыл от боли и отпрянул, мотая в воздухе отбитой кистью. Стены центрального поста заколыхались, собираясь гармошкой. Пульт управления пополз прочь, выгнулся, будто спина рассерженного кота. Экран перед лицом Кратова растянулся в уродливой ухмылке.
  
– СТОП!!!
Генераторы осеклись и от истошных воплей перешли на фистулу. Тошнотные видения пропали. Взбаламученный песок понемногу оседал, в нем блуждала грязная, неопрятная радуга.
– Все, – сказал Кратов. – Прилетели.