"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Вот еще глупость, – сказала Марси обреченным голосом. – Можно было свободно подлететь на гравитре прямо сюда, к центральному входу…
– Никак нельзя, – промолвил Кратов, не без усилия над собой пробуждаясь к реальности. – Отдельные экспонаты не удалось обезвредить, и есть опасение, что они сработают по летящей цели.
– Правда?! – чистые зеленые глаза девушки округлились и засияли азартом. – Что же ты раньше мне не сказал?
Кратов принужденно засмеялся.
Они протиснулись между раздвинутых бетонных створок, утыканных острыми шипами и охваченных стальными полосами. И очутились в сумрачном помещении, куда сквозь оконные щели едва проникали крохи дневного солнца, да еще чуточку перепадало от тысяч и тысяч раскиданных по нему освещенных витрин.
– Представляю, каково тут по ночам, – сказала Марси, теснясь к Кратову. – И эти жуткие крепостные двери! Против кого навострены эти шипы? Против драконов, динозавров? Или против меня с тобой?
Недовольный голосок Марси многократно отразился в закоулках громадного пустого зала. Должно быть, и в самом деле они оказались единственными посетителями.
– Наверное, были попытки завладеть кое-какими раритетами, – осторожно предположил Кратов. – Не сейчас, разумеется, а много раньше. Ведь это старый музей. Одна архитектура чего стоит! Так строили защитные сооружения в эпоху ядерного противостояния. Не удивлюсь, если предки, не особо ломая голову, аккуратно откопали один из командных постов того времени и отдали под музей.
– Примерно так оно и есть, – услышали они надтреснутый пресекающийся голос и заозирались, пытаясь обнаружить его источник.
Смотритель музея был стар, как его экспонаты, и выглядел на все свои годы. Шаркая разношенными шлепанцами, он вывернул из-за ряда витрин и приблизился к ним. В неопрятном синем халате, согбенный, седой и лохматый, похожий на летописного волхва. Для полного сходства ему недоставало разве что корявой клюки да нахохленной совы на плече. Сморщенное серое, как и сам бетон, лицо было наполовину скрыто архаическими стеклянными очками в роговой оправе.
– Мое почтение, – растерянно сказал Кратов. Он не ожидал встретить в музее живого смотрителя.
Марси молча сделала книксен.
– Честь имею, Бекетов, профессор, – скороговоркой, как нечто, не стоящее внимания, сказал старик. – Это наблюдательный бункер одного из испытательных полигонов. Когда вы подниметесь на третий этаж, то сможете представить, откуда и как велось наблюдение. И за чем именно оно велось.
– А за чем? – спросила Марси.
– Значения не имеет. Отпустите постромки собственному воображению. Это могло быть любое оружие массового уничтожения.
– Вы хотели сказать – уничтожения массы? – осторожно уточнила девушка.
– Я хотел сказать то, что сказал, – сварливо ответил Бекетов и, нелюбезно повернувшись к ним сутулой спиной, сгинул за поворотом.
– Странный какой, – шепнула Марси. – Не он ли назначил тебе здесь рандеву?
– Кажется, профессор не нашел нас интересными собеседниками, – вполголоса проговорил Кратов.
Пасмурная Марси, закусив губу, подошла к ближайшей витрине. Там, на подстилке из желтого мха, лежал каменный топор. А рядом – расколотый человеческий череп.
– Бедные обезьяны, – сказала девушка. – Зачем вы догадались, что убить сородича гораздо проще, чем пещерного медведя?
– Они-то не злоупотребляли своим открытием, – заверил Кратов. – У них ведь не было индустрии вооружений.
Марси медленно брела мимо коряво обработанных дротиков с обожженными наконечниками, мимо рогатин и копий, почти неотличимых от обычного древесного сука, мимо всевозможных луков и стрел, франкских арбалетов и русских самострелов.
– Это совсем не страшно, – сказала она, задержавшись возле громоздкой, выше нее, пищали. – Я думала, меня это потрясет.
– Нас таким не проймешь, – согласился Кратов. – Этим оружием сейчас никого нельзя убить. В меня не раз втыкали стрелы и ножи. Каменной пулей пробовали свалить. И пластиковой, впрочем, тоже. Но десять минут – и даже следа на коже не остается.
– Кто мог тыкать в тебя ножом? – удивилась Марси.
– Иногда в контакте встречаются очень раздражительные партнеры. Некоторые вообще предпочитают сначала выстрелить из-за угла, а уж после разбираться, хорошо это или плохо. Для ксенолога подобное поведение собеседника – не основание к ретираде.
– По-моему, здесь просто скучно, – сказала Марси. – Аркебузы, мушкеты, пистолеты… Однообразно.
– Восходящая последовательность, – промолвил Кратов. – Я все пытаюсь уловить момент, когда впервые произошла специализация и было создано орудие для охоты исключительно на человека. Копья и стрелы изначально были уготованы диким зверям. И только попутно – человеку. Но этот бесконечный ряд экспонатов завершается там, – он указал в мерцающую тысячами огней глубину зала, – средствами убийства.
– Зачем тебе это, Кратов? Это же прошлое. А мы с тобой живем в настоящем.
– Я жду, появится ли самый главный экспонат.
– Этот? – Марси кивнула на серо-стальной, жирно поблескивавший револьвер «магнум» калибра одиннадцать и восемь.
– Игрушка, – пренебрежительно усмехнулся Кратов. – Мы с тобой не дошли даже до боевых лазеров первого поколения, дедушек моего фогратора.
– Что такое «фогратор»? Впрочем, не хочу знать… А когда дойдем до лазеров, можно будет покинуть этот склеп?
– Есть еще пушки, ракеты, танки…
Марси резко повернулась и быстро, почти бегом устремилась к противоположному ряду витрин.
– Я одолела полтысячелетия! – объявила она звонко. – Как можно убить такой штукой? Уронить противнику на голову с большой высоты?
– Почти угадали, – скрипуче сказал Бекетов, возникая словно по мановению волшебной палочки. Марси едва не подпрыгнула от неожиданности. – Ее бросали с самолета, она ударялась оземь, срабатывал вышибной заряд. Вокруг распространялось легкое облачко аэрозоли. А затем оно вспыхивало, и все обращалось в огненный смерч.
– «Вакуумная бомба», – прочла Марси.
– Впервые применена во Вьетнаме в 1969 году, – прокомментировал старик. – Прототип нерадиологического оружия массового уничтожения.
– А с кем воевали вьетнамцы? – спросила Марси задиристо. – Уж не с вами ли, русскими?
– Не с нами, – сказал Кратов. – С вами, а после – с северными американцами. С нами воевали немцы. А мы – с афганцами.
– Бывало и не столь эффектно, – продолжал Бекетов с воодушевлением. – Никаких вспышек. Негромкий хлопок, будто лопнул надувной шарик, а потом тишина. И люди, словно натолкнувшись на невидимую стену, так же тихо падают. Не успев даже донести рук до лица. И обращаются в остекленелые манекены, которые очень удобно дробить тяжелым катком.
– «Дыхание фараона», – продолжала читать Марси, упорно не глядя в сторону профессора. – «Одна из наиболее удачных попыток Исламского военного союза создать абсолютное, экологически чистое оружие».
– А вот еще занятная вещица. Едва коснувшись тверди, она вдруг начинала гудеть и мелко трястись. И всему, что ее окружает, передается эта дрожь, она проникает под любую броню, под самые толстые стены… под кожу… до самых глубин молекулярного строения вещества, рвет субатомные связи. Материя рушится внутрь себя, обращается в бурлящее озеро грязи. Дома, деревья, люди…
– Кратов, иди ко мне! – воскликнула Марси плачущим голосом.
Тот послушно подошел и взял ее за руку. Холодные пальцы девушки слегка дрожали.
– Ты хочешь уйти? – спросил он негромко.
Марси упрямо мотнула головой.
– Как насчет того, чтобы подняться наверх? – осведомился Бекетов. – Там нет никаких экспонатов. Обыкновенная картинная галерея. Одни только лица. Спокойные, зачастую добрые, отмеченные печатью мудрости. Под каждым портретом – число из шести, семи, восьми цифр.
– Кто они? – спросил Кратов.
– Выдающиеся убийцы, – провозгласил профессор, воздев палец. – А числа – их личный счет. Там нет никого, кто разменивался бы на мелочи. Джек Потрошитель не попал даже в кандидаты, а ведь он держал в страхе весь цивилизованный мир. Чингисхан со своими жалкими тысячами притулился с краешку как дилетант!