"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Позволь-позволь, – протестующе замахал руками Астахов. – Мы, кажется, договорились, что мне должно быть отчего-то стыдно!
– Прости, пожалуйста, – сказал Резник. – Разумеется, нет ни гуманоидов, ни плазмоидов. А есть некое синтетическое существо – назовем его условно «демон»…
– Это почему? – спросила Марси.
– Позже объясню… По всей вероятности, лишенное определенного устойчивого габитуса, а принимающее его по своему желанию либо в зависимости от внешних кондиций.
– Что такое габитус?! – взмолился Геша.
– Горе ты мое, – вздохнула Марси. – Вот глядишься ты, допустим, в зеркало. Что ты видишь?
– Гешу, – сказал тот.
– Голову. Две руки, две ноги. Могучий торс.
– Ситуационный габитус – это хорошо, – сказал Кратов. – Нам бы сейчас такое. Жидкое в твердом. Твердое в жидком. Горячее в холодном.
– Синее в белом, – напрягшись, добавил Геша.
– Способное обитать как в газовой среде, так и вне таковой, – закивал Резник. – Как на планетах, так и на звездах. Так и между ними. Вольный сын эфира. Понятно, почему «демон»?
– Нет, – сказал Геша.
– И размножается он простым делением, – сказала Марси.
– Отчего же, – возразил Резник. – Не простым, отнюдь не простым. И даже не целочисленным.
– Все равно скука, – произнесла девушка.
– Заметьте, коллеги, – обрадовался Резник. – Один из нас уже заскучал от самой мысли о том желанном для высокочтимых тектонов единообразии, какое должно восторжествовать в результате формирования Единого Разума Галактики!
– Я бы хотел вступиться за тектонов, – сказал Кратов.
– Я тоже, – сказал Астахов. – Пусть я не ксенолог, но мне подобная трактовка концепции пангалактической культуры кажется примитивной. Почему демоны обязаны походить друг на друга, как коацерватные капли? Наша цель – не единство формы, а безграничность возможностей. Пускай демоны будут разными!
– Зелеными и красными, – вставил Геша.
– Фигушки, – сказал Резник. – А вот это уже попытка искусственно ограничить декларируемое всемогущество. Вдруг демон с периферии влюбится в демонессу из Ядра и захочет от нее потомство?
– Но половые-то различия сохранятся? – спросила Марси.
– Вероятно, – смутился Резник. – Но условные, более чем условные!
– Что ж за любовь при таких условностях? – возмутилась Марси. – Тоже условная?
– А платоническая, – сказал Астахов игриво.
– Дружба, – добавил Геша. – Суровая мужская дружба.
– Подружился демон Икс с демоном Игрек, – сказал Кратов. – И захотели они демоненочка.
– И поделишася комплексно! – захохотал Астахов.
– Ску-у-ука! – демонстративно зевнула Марси.
– Не грусти, – сказал Геша обещающе. – Когда еще все это будет! А со мной ты не заскучаешь.
– И ни рожна не поделишася! – вскричал Резник. – Они же у нас разные, поди еще и генетически несовместимые! И вообще вы меня запутали!
– Между прочим, бисексуальность для Галактики даже сейчас нехарактерна, – заметил Кратов. – Многие расы вообще асексуальны. Наша любовная проблематика их попросту не касается. Гигантский пласт человеческой культуры оказывается недоступен их пониманию.
– Вот-вот, – сказал Резник с укоризной. – Никто через тысячу лет не поймет, отчего Ромео и Джульетта покончили с собой. Хорошо ли это? Не обеднит ли это вашу хваленую пангалактическую культуру? И что это за культура, когда она не аккумулирует и не хранит достижения всех ее исходных составляющих?
– Еще надо решить, достижение ли наша эротика, – ввернул Астахов.
– А что же это, если не достижение?! – вскинулась Марси.
– Иное дело цивилизация Дарикекза, – продолжал Кратов. – Там пять полов. Размножение, впрочем, от пола партнера не зависит. Достаточно наличие хотя бы трех индивидуумов любого пола, пусть даже одного, важно лишь нечетное их количество. А вот для полного удовлетворения взаимных симпатий и построения семейного клана просто необходимы все пять полов. Наши классические любовные треугольники вызвали бы у них ироническую улыбку. А любовный пятнадцатиугольник не хотите? А любовное пересечение нескольких континуумов?
– Воображаю, какова там любовная лирика, – потрясенно вымолвил Астахов.
– Четыре леди Макбет, – сказал Геша. – И все – Мценского уезда.
– Начитанный, – похвалила его Марси.
– Договоримся так, – произнес Астахов. – Всякий уважающий себя демон, чтящий культурные традиции, будет сохранять внешний облик породившей его расы. Важно, что в любой момент он в состоянии отказаться от него, как от униформы, и сменить на более приличествующий моменту и обстановке. Главное – ничем не стесняемая свобода выбора! А уж сколько полов наши демоны сочтут удобным для любви, дело их вкуса и фантазии.
– Вот это мне нравится, – объявила Марси. – Это уже весело. Прошу довести до сведения тектонов.
– А не кажется ли вам, други мои, – сказал Резник, сощурясь, – что подобное веселье сильно смахивает на упадок Римской империи?
– Пока нет, – ответил Кратов. – Древний Рим – это образец социального коллапса. Во-первых, могли они далеко не всё и, видимо, сознавали это. Или же не сознавали, поскольку достигли пределов своей фантазии. Во-вторых же, эта фантазия не подбрасывала их развращенным умам никакой иной пищи, кроме оргий и свинств. Там действительно царила скука. При чем же здесь пангалактическая культура?
– Да уж, извольте объясниться, сударь, – сказал Астахов.
– А при том, – уныло сказал Резник. – При том, что полное всемогущество ведет к отсутствию больших целей. Дьявол, и малых тоже! Цивилизация движется, пока видит цель. Вот мы сейчас такую цель имеем. Для человечества – восстановление земной биосферы. Для Галактического Братства – пангалактическая культура, Единый Разум. А какая цель будет у самого Единого Разума? Тот же самый социальный коллапс… Скука абсолютная, беспредельная и безысходная. Это не один человек, временно потерявший точку приложения сил, а целый мир, который утратил собственное будущее. Мир, который все может и ни рожна не хочет!
– Вот так даже? – уточнил Астахов. – Ага… Собственное всесилие наш пандемониум осознает. От сползания в грязь он огражден барьерами нравственности, которые мы до того усердно воздвигали всеми силами, что оные осели у каждого едва ли не в генетическом коде. И остается одно: либо издыхать от скуки, либо… рушить барьеры!
– Да это не просто скука, – оживился Резник. – Это трагедия.
– По поводу нравственности хотел бы заметить следующее, – сказал Кратов. – Поскольку мы еще весьма далеки от всеобщей расовой интеграции, то нравственные установки оказываются также достаточно условными. Так, цивилизация Аскарвуоф… – он покосился на Марси, которая слушала его с открытым ртом, облокотившись о каменную спину дремлющего Геши, и осекся.
– А вспомним, что на матушке Земле творилось еще не так давно! – закатил глаза Астахов.
– Ты ксенолог, Кратов, и не из последних, – нетерпеливо сказал Резник. – Давай по существу. Хватит вилять.
– По существу? Пока никакой коллапс нам не грозит. Галактическое Братство отчетливо видит цель и к ней движется. Цель эта – объединение разумов и сил для полного, всеобъемлющего и одновременно щадящего контроля над мирозданием на благо всех и каждого. Попутно возникают всевозможные ответвления от магистральной линии развития, которыми мы пока сознательно или по недомыслию пренебрегаем. Это не значит, что все они не учтены и не исследуются. Мы стараемся наблюдать и за тем, что творится у соседей, в смежных галактиках, и мотаем на ус. У меня брат этим занимается… И я не исключаю, что когда и если пангалактическая культура будет сформирована, одно из этих ответвлений внезапно станет новой магистралью. Во всяком случае, тупики нами покуда не обнаружены, скука ни тектонам, ни астрархам, ни тем паче нам с вами не грозит. Я убежден, что при выходе на качественно новый уровень цивилизации, пангалактический уровень, мы увидим перед собой такое поле деятельности, что если и остановимся, то лишь затем, чтобы испустить вздох бессилия. А вздохнувши, засучить рукава ковбойки… Кстати, йогину на Амрите я сказал примерно то же.