"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Я не задумывалась над этим, – пожала плечами Рашида. – Он очень тяжелый и прочный. Возможно, там какие-то хрупкие предметы.
– Богемское стекло! – сказал Ертаулов. – На галактической базе «Антарес» считается хорошим тоном пить соки и компоты из антикварной посуды.
– Что же, – сказала девушка. – Я слышала, что некоторые разумные расы охотно питаются стеклом. И древесиной. Но я не думаю, чтобы мы экспортировали богемское стекло для таких целей.
– Тебе нравится здесь, Рашуля?
– Не очень. У нас дома веселее. Кажется, Костя со мной солидарен.
– Ну почему же, – через силу выдавил Кратов. – Обезьянка была хороша.
– Обезьянки я не видела. Сейчас там черная пантера.
– А вы с ней похожи, – отметил Ертаулов. – Я имею в виду, разумеется, пантеру. С обезьяной у тебя ничего общего.
– Только общие предки, – улыбнулась Рашида. – И любовь к бананам.
– А как насчет хорошей порции… – Стас украдкой заглянул в предусмотрительно высвеченное меню, – уопирккамтзипхи?
– Нет, только не это! – воскликнула Рашида. – Мне дорога еще моя фигура.
– О, дьявол, – озабоченно сказал Ертаулов. – Лишний вес мне тоже ни к чему.
– Все наоборот, – сказала девушка. – Хитрость заключается в несоответствии калорийности и объема. Набиваешь себе желудок этой пеной. Создается иллюзия сытости. Приятная сонливая мечтательность, полное удовлетворение… А питательность практически нулевая. В результате быстро и жутко худеешь. Зачем мне худеть? – она закинула ногу на ногу и ладонью провела по тугому бедру. – Я в хорошей форме.
– Главное – быть в хорошей форме, как считал капитан Крюк из сказки про Питера Пэна, – объявил Стас, сопроводив ее движение взглядом.
– Ты правильно поступил, что заказал это блюдо, – похвалила Рашида. – Как раз вовремя. Иначе в самый ответственный момент ты можешь не вписаться в собственный скафандр. А вот Костя, по-моему, просто в отличной форме. Уж поверь мне, у меня глаз наметанный.
– Еще бы! – хмыкнул Стас. – Не стану же я, как он, по четыре часа ежедневно гробить на тренажеры. Да еще по нескольку раз в неделю напяливать нелепый белый балахон, чтобы затем со всего маху швырять себе подобных на грубую и жесткую циновку. Выламывать им конечности, душить и самому получать от них той же монетой…
– Костя, что он имеет в виду? – спросила Рашида изумленно.
– Классическое дзюдо, – буркнул Кратов.
– Я предпочитаю плавание, – сказал Ертаулов. – Никакого насилия. А эффект приблизительно тот же. В пространстве, понятное дело, с бассейнами непросто, особенно на реликтовых базах вроде этой. Вот на больших галактических комплексах, говорят, есть даже километровые дорожки… Так вот, я подбросил здешним ребятам идею плавания в невесомости. Безо всякой воды. Залезаешь в пустой, хорошо загерметизированный док. Отстыкуешь его от базы с ее искусственной гравитацией. Надеваешь ласты на руки и ноги – и плавай себе вдоль и поперек, отталкиваясь от воздуха! Можно даже соревнования устраивать. Или игры.
– Ты не пионер, – сказала Рашида. – В Галактике давно уже играют в аэрополо.
– Жаль, – Стас прикинулся огорченным. – Куда ни сунься – все уже придумано, все открыто. А ты как сохраняешь свою форму?
– Танцами, – ответила девушка. – Между прочим, танцы в невесомости – ни с чем не сравнимое зрелище. Или гравибалет. Наша Адриатика – его родина. Прозрачное море, синее небо, зеленые кроны в белых цветах – и танцевальное действо в трех измерениях!
– Послушай, – сказал Стас. – Милан Зоравица кем тебе приходится?
– Отцом. Ты слышал о нем? Наконец-то среди космических волков нашелся хотя бы один, кто знает имя величайшего танцовщика и балетмейстера восточного полушария!
– Странно. Почему же ты не двинулась по его стопам?
– Мы совершенно разные люди! Для него танец – способ существования, а жест заменяет речь. К своим семидесяти восьми он иногда с трудом находит нужное слово, чтобы выразить простую мысль, и в нетерпении танцует ее. Представляете: танцует лежа, сидя за столом, читая! Я так не умею. Я не понимаю его языка, он не понимает моего. Но мы живем в одном доме, любим друг друга, и это побуждает нас искать способ общения. Отец всерьез надеется превратить движение и жест в третью сигнальную систему. Или в четвертую, если телепатией овладеют все, а не единицы. Я имею в виду трансляцию мыслей, а не чтение эмоционального фона, которому, кажется, учат не только в Звездной разведке, но уже и в обычных лицеях… Кто знает – может быть, он своего добьется. Во всяком случае, у него есть и учение и ученики.
– Все равно странно, – повторил Ертаулов. – Что тебе нужно в Галактике? Что ты там потеряла? Тяжелая работа, смертельный риск. Там, знаешь ли, гибнут, а чаще попросту исчезают без следа. Кому будет лучше, если такая красивая женщина, как ты, растает в этой черной прорве? Танцовщицей на тебя смотрели бы миллиарды глаз, тобой любовались бы все. А не только трое мужиков из экипажа «гиппогрифа», двоим из которых, похоже, вообще нет дела до твоей красоты…
– Но тебе-то есть до нее дело? – спросила Рашида и вдруг порывисто подалась вперед всем телом, придвинув смуглое лицо с огромными сияющими глазами к Ертаулову.
От неожиданности Стас отшатнулся. Спустя мгновение он опомнился, смущенно рассмеялся, сгоняя с лица бледность.
– Пантера, – сказал он. – Твое место не в космосе, а в джунглях. В заповеднике дикой природы.
– Все мы дикая еще природа, – убежденно произнесла Рашида. – Разуму только чудится, что он правит человеком. На самом деле древние инстинкты просто позволяют ему это до поры. Чем больше позволено разуму, тем сильнее инстинкты. Они знают свою мощь, уверены в ней и помнят, что в любой момент могут отодвинуть разум, как шторку, и самолично явиться на сцену. А паническая демонстрация силы по поводу и без повода – всегда признак слабости.
– Ну вот, опять мне перепало, – констатировал Стас. – Почему виноват Костя, а достается мне? Кто меня пожалеет?
– О, так ты еще и в жалости нуждаешься! – притворно удивилась Рашида.
– Я ошибся, – сказал Ертаулов. – Никакая ты не пантера. На самом деле ты кобра. Ждешь, когда бесхитростная и потому беззащитная жертва раскроется, и тогда уже разишь без промаха своим ядовитым жалом. В самое уязвимое место и наповал.
– Это сильный комплимент, – отметила Рашида. – «Позвольте заметить вам, что игра ваша сильна…» Спасибо, Стас. Точно и тонко, не ждала от тебя. Высший класс: оскорбление, вуалирующее комплимент. Ты почти реабилитирован. Еще чуть-чуть, и я прощу тебе все недостатки.
– А что тогда будет? – заинтересованно спросил Стас.
– Тогда мы с тобой потанцуем.
– Ма-а-ало… Второй, что ты молчишь? – Стас толкнул Кратова локтем. – Члена твоего экипажа лупят почем зря, а ты меланхолично жуешь травку, будто слоновая черепаха кокосовую пальму! Где твои знаменитые ирония и сарказм? Где твои изысканные «хокку» и «сэдока» на все случаи жизни? Эта кобра из «Солнца и комет» меня заклевала. Я слышал, существуют звери, нечувствительные к змеиному яду…
– Угу, – откликнулся Костя. – Ежи и свиньи.
– И танки, – прибавил Стас. – Что с тобой нынче?!
– Я не понимаю, – сказала Рашида. – Причем здесь танк? Насколько мне, инженер-навигатору, известно, это резервуар для транспортировки жидкостей. Ты намекаешь на то, что Костя похож на резервуар, доверху наполненный противоядием?
– Паршиво у вас там, в «Солнце и кометах», с преподаванием истории, – мстительно объявил Ертаулов. – Да будет коллеге известно, что танком именовалась бронированная боевая машина на гусеничном ходу. Не путать с японскими пятистишиями «танка», коих Костя большой ценитель… В нее садят из пушки, а она прет себе и даже не чихает. А потом давит гусеницами эту пушку. Со всем расчетом. Ну же, Второй, захлопни люк, прогрей мотор и пошевели гусеницами!
– Действуй, танк, – сказала Рашида низким, хрипловатым голосом, прожигая Кратова насквозь дьявольскими бесстыдными глазищами. – Раздави маленькую хрупкую змейку… если угонишься.