"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Неподвижным объектом?
— Конечно. Самое опасное не движение по порталу, а выход из него. Вас обычно с силой бьёт об пол, поэтому такая защита вовсе не лишняя.
— Значит каждый, кто собирается телепортироваться, должен иметь такой костюм?
— Конечно. Причём костюм должен быть сшит по индивидуальной мерке.
— За месяц надо сделать 13 костюмов.
— Если будут мерки, то за месяц сможем сделать эти костюмы.
  
— Значит надо рассчитать время, одеть костюм и прыгнуть в портал?
— Не прыгнуть. Для этих целей есть катапульта. Она забрасывает тебя в портал.
— Разве нельзя просто войти?
— Тут фактор большой скорости. Если неправильно войти в портал можно получить серьёзные переломы, или погибнуть.
— Можно взглянуть на катапульту?
— Конечно. Она находится в зале с телепортом.
Мы вернулись в зал.
— Вот она — сказал профессор, указывая на странное сооружение на полу. Это было кресло, расположенное на какойто системе рычагов. Эта система рычагов крепилась к полу. Кресло почемуто было направлено спиной к порталу.
— Как она работает? — спросил я.
— Сядьте в кресло и пристегнитесь. Сейчас я Вам продемонстрирую.
Я сел в кресло и пристегнулся. Профессор нажал на кнопку, и меня развернуло на 180 градусов. После этого кресло стало подниматься, так что мои ноги были направлены в середину верхней полусферы портала.
— Если сейчас нажать на кнопку, то вы полетите ногами вперёд.
— Я всё понял профессор. Опустите меня.
— Не понимаю, зачем располагать катапульту спиной к порталу? — спросил я, оказавшись на земле.
— Это предохранительная мера. Вдруг вас затянет в портал.
— А зачем запускать человека ногами вперёд?
— Ну, при всех прочих положениях тела, лучше сломать ноги, чем шею.
— Понятно. Не понятно другое, почему катапульта рассчитана на одного? Если я захочу одновременно запустить 56 человек?
— Это исключено. В портале человек летит с огромной скоростью. Потом он выходит из портала и бьётся об пол. Мы должны убрать его с этого пола, иначе следующий за ним по порталу человек упадёт на него. От такого падения оба получат переломы. Чтобы убрать его с пола — надо выключить портал.
— А удар об пол сильный?
— Не очень. Пол амортизирующий. Он гасит силу удара, но пару синяков можно заработать.
— А нельзя вообще исключить падение?
— Как?
— Ну, пусть человека сдувает сильный поток воздуха в сторону. А там будет мягкий матрас, который затормозит падение. Там на матрасе их будут принимать люди, и ставить на ноги. Тогда не надо выключать портал и можно будет одновременно послать не одного, а группу людей.
— Поток воздуха? Интересная идея. Надо попробовать реализовать. Если получится, можно будет и тридцать человек переправить.
— Тогда нужно сделать новые катапульты.
— Согласен. Если людей 13, то катапульт надо 5. Может всё получится.
— У Вас всего месяц профессор. Успеете за это время?
— Постараемся. Скоро придут мои помощники. Посмотрим, как это лучше сделать.
— Хорошо. Я пойду, расскажу Круглову, что нужно сделать.
Я попрощался с профессором и поковылял к лифту.
  
Глава 3
 
— В общем надо сделать костюмы, механизм приёма и новые катапульты — сказал я Круглову, когда передал ему наш разговор с профессором.
— Это всё? — спросил Круглов.
— Да, но на всё это у нас есть лишь месяц.
— Эти технические проблемы меня не волнуют. Профессор гений, и я не сомневаюсь, что он справится. Вопрос в другом: «Как членов совета заставить не есть сутки, а потом телепортировать их на Луну?» Добровольно они на это не пойдут. Если я их обману, то, как мне удерживать их сутки под контролем?
— Может похитить их?
— Это уголовное преступление. Вместо кресла гендиректора я получу срок.
— Подождите. А разве нельзя потянуть время?
— Тянуть его сутки? Не давать им не есть не пить? А если пригласить их на заседание и не выпускать?
— Это похищение.
— Тогда надо пригласить их на заседание и угостить их снотворным. Они уснут. В это время мы подготовим их к телепортации.
— А что скажем их родственникам?
— Что идёт заседание.
— Нет. Они быстро поймут, что чтото не так. Надо их убедить, что это надолго.
— Тогда надо дать им чтото, что заставит их уйти от темы.
— Что именно?
— Ну, типа экстази. Чтобы они бодрствовали более суток.
— Отравить их? Это не вариант. А если у когото сердце слабое? Если ктото умрёт, или возникнут проблемы со здоровьем?
— Тогда пищевое отравление. Они отравятся, и сутки ничего не смогут есть.
— А пить?
— Пить им не дадим!
— Да как мы им сутки не будем давать пить? Это же больница!
— Тогда их надо кудато поместить, где нет воды.
— Куда?
— Самолёт. Точно! Их надо посадить на самолёт. Лететь 12 часов туда, 12 часов обратно. Там они отравятся и ничего не смогут, есть и пить. Прилетят сюда — мы их телепортируем.
— Самолёт? А это хорошая идея. В самолете они не смогут ни есть, ни пить. Да! Еда будут отравлена. А воды будет мало. Точно! Посадим всех в самолёт. Они там поедят и отравятся. С нами будет врач, который и поставит диагноз.
— Но вода! Как вы не дадите им пить?
— Вода будет отравлена. Ну да! Как я раньше не догадался? Это будет покушение на них. Твоего брата убили, теперь покушаются на их жизнь. Я знаю, как они окажутся в самолёте!
— Как?
— Подожди. Они не должны ничего заподозрить. Нам придётся лететь вместе с ними!
— С ними?
— Конечно!
— И мне тоже?
— Ну да. В том числе будет соблюдена чистота эксперимента. Никто ничего не будет ни есть, ни пить.
— Но у меня перелом!
— За месяц зарастёт. В общем готовься!
Месяц пролетел незаметно. В общемто, я и не собирался особо готовиться. Прожить сутки без еды и воды для меня, не представляло большой проблемы. Когда перед соревнованиями я проходил «сушку», приходилось и не такое терпеть. Периодически ко мне в больницу наведывался Круглов и обсуждал детали плана. В одно из таких посещений он рассказал о членах правления.
— В правлении находится 12 человек. Это я и ещё 11 членов. Что хочу сказать? Всех тебе не нужно запоминать, да ты и не запомнишь. Главные люди это — Владимир Карташов, Артём Неклюдов и Степан Прохоров. Владимир Карташов — 56 лет. Очень богатый человек. До того как вложится в нашу компанию занимался производством космических ракет. Всегда верил в новый способ транспортировки гелия3, мой большой друг и был другом твоего брата. Карташов верит в перспективу. Если наш способ транспортировки ему понравится, то он вложит деньги в развитие.
— Любит перспективу?
— Скажем там — у него безошибочный нюх на деньги. Я на сто процентов уверен, что он проголосует за меня. Как мне известно, у Карташова около 15 процентов акций. Следующий идёт Артём Неклюдов. Неклюдов мой главный конкурент на пост генерального директора. Чтобы я не делал — ему не нравится. Во всём он видит изъян. С самого начала организации компании он метил на пост генерального директора, но ему не хватала денег, чтобы купить значительное количество акций. Да и конкурировать с твоим братом он не мог.
— А Вы с братом как смогли выкупить 40 процентов акций?
— Взяли кредит в банке конечно! Твой брат вообще предлагал не создавать акционерное общество, а взять целевой кредит у государства, чтобы потом погасить. Еле удалось отговорить его, этого не делать.
— Почему?
— Нам нужно было быстро подняться на ноги, иначе «Лунная энергия» нас просто раздавила. Ладно мы отвлеклись. Неклюдов на момент основания компании имел 10 процентов акций. Сейчас он купил на бирже ещё 3 процента акций. Остаётся ещё Прохоров. Это тёмная лошадка. Как он будет голосовать неизвестно. Раньше у него всего было пять процентов акций. А теперь у него их восемь. Скорей всего он и Неклюдов смогли купить акции на деньги «Лунной энергии». В последние три года в совете произошли изменения. Там появилось семь новых членов: Кортнев, Фокин, Васин, Сафин, Трошев, Костин и Михайлов. Это сто процентов люди «Лунной энергии» за меня они не проголосуют. Каждый из них имеет по одному проценту акций. В общем, расклад такой. Цель — набрать 50 процентов плюс одну акцию. Если никто не набирает 50 процентов, то всё решается простым большинством акций. Твой брат мёртв, а ты не вступил в наследство, поэтому за него голосовать не можешь. Мои акции вместе с акциями Карташова составляют 30 процентов акций. Прохоров с Неклюдовым вместе имеют 21 процент акций. Ещё семь человек по одному проценту — итого 28 процентов акций против наших 30.