"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Они там, куда тебе нет доступа – в моём сердце. Наш разговор затянулся. К делу!
– Не будет никакого…
Очередным воскресным днём, на сей раз каким-то скучно-плоским, сереньким, не весенним, не осенним, я неторопливо брела переулком и прикидывала, не пропустить ли сегодня большую прогулку. Можно ведь забраться с ногами на диван и почитать всласть, а уж в следующий выходной совершить вылазку куда-нибудь, где давно не бывала. Например, в Сокольники. Это плохо лишь с одной точки зрения: мой выдуманный незримый спутник скучает в лесах и полях и оживляется только в городе. Не беда, завтра после службы…
«Сегодня я с тобой последний день, – сказал мой молчаливый спутник. – Завтра уйду насовсем».
Я остановилась как вкопанная. Я сразу поняла, что это – правда. Завтра мне уже некому будет показывать Москву – как она сохраняется, и меняется, и растёт. Никто больше не посмотрит моими глазами, не послушает благосклонно моих безмолвных речей. Грядущая пустота подступила совсем близко.
Ничего не видя перед собой то ли от огорчения, то ли от слёз, я наугад забрела в знакомый двор, опустилась на знакомую лавочку. Всеми фибрами души я чувствовала, что спорить, уговаривать бесполезно. Я не помнила своих прежних потерь. Эта – новая – была последней: больше ничего не осталось в жизни, что мне было бы по-настоящему жаль потерять.
«Держись, девочка, не надо падать духом, – разговорилась воображаемая тень моего воображаемого бывшего благодетеля. – В этом дворе живёт семья. Ты хорошо знаешь их. Держись к ним поближе. Рано или поздно ты войдёшь в эту семью».
«Да как же я войду?»
«Не думай об этом. Это случится само собой. Это – хорошие, добрые люди. Они дадут тебе достаточно времени, чтобы восстановиться. Они помогут тебе, чем только сумеют. Не надо плакать, Таська! Живи и радуйся!»
С того дня следа не осталось от фантазии, которая согревала меня и поддерживала несколько лет.
Опустошённая, потерянная, я вернулась в свою квартиру. Из её глубин на меня набросились мои хорошие, самые лучшие на свете соседи… Серьёзно: в коммуналках мне везёт на хороших соседей!.. У нас в квартире такое событие, такой праздник! Наши пенсионеры из средней комнаты купили телевизор.
Смотрели, понятно, все вместе. Наверное, если бы я отказалась идти смотреть, мне вызвали бы врача как человеку, явно, серьёзно заболевшему и не осознающему опасности своего состояния. Хотя настроения не было совсем, пришлось согласиться – и к лучшему! Телевизор оказался очень занятной штуковиной и отвлёк меня от грустных мыслей. Какая чудесная возможность – передавать на расстоянии и зрительные образы, и звук, вживую воспринимать то, что происходит за сотни километров!
– Милая Тая, надеюсь, вы уже записались в поездку?
– В какую поездку?
Ясеновый будто ожидал от меня именно такого ответа.
– Так и знал, что вы – святая! Остальные гражданские уже штурмуют профсоюзный отдел – готовы разнести его в клочья.
Недавно прошло большое сокращение в вооружённых силах; меня, как и многих, уволили с военной службы, но – повезло: оставили на прежней должности в качестве гражданской служащей. Соответственно, заметно уменьшился оклад, что, впрочем, не стало для меня катастрофой. Во-первых, трачу только на себя, во-вторых, могу при необходимости подзаработать машинописью столько, сколько понадобится…
Я непонимающе хлопала ресницами.
– Турпоездка в Индонезию. Формируется список желающих. Индонезия, Таиланд, Бирма! Тая, неужели не соблазнительно?!
С тем же успехом можно было сказать: «Профсоюз организует культпоход на Марс. В список включат только тех, кто своевременно сдаёт взносы». Я перестала хлопать глазами, но и не нашлась что ответить.
Благодаря регулярным путёвкам в военные санатории я неплохо освоила Крым и Кавказ, познакомилась с Прибалтикой. Но оказаться в Юго-Восточной Азии – это было за пределами рассудка!
За много лет, прожитых «на ощупь», я твёрдо усвоила правило: если не уверена, что правильно понимаешь собеседника, прикуси язык и промолчи, чтобы не сморозить глупость.
Товарищ Ясеновый будто читал мои мысли.
– Тёплые страны на берегу Индийского океана! Тропики. Бирюзовые моря, белые пляжи…
Индийский океан, муаровые переливы бирюзовых вод, белые ленты прибоя… Отчего нечто сладко и больно заворочалось в душе? Отчего к глазам подкатили слёзы? Со мной иногда случается – ни с того ни с сего. Чтобы скрыть приступ, я торопливо проговорила:
– Мне, наверное, нельзя: я ж работаю с допуском.
– Попытка не пытка! Нужно пробовать, а не рассуждать! Ступайте скорее и запишитесь. А там посмотрим, кто, кого и куда отпустит.
Если учесть, что этот человек сохранил весьма серьёзную должность в бывшем разведуправлении, которое, к слову, неуклонно превращается в сравнительно небольшой отдел, и даже был повышен в звании, то следует прислушаться к его совету, каким бы абсурдным он ни казался.
Выяснилось, что поездка по странам Юго-Восточной Азии задумана в рамках культурного обмена, то есть все участники должны были стать членами делегации и, следовательно, не только глазеть на достопримечательности, но и участвовать в торжественных приёмах и разных мероприятиях, специально подготовленных к приезду советских гостей. Дальнейшие события показали, что наша скромная группа была лишь пробным шаром до того, как в турне по Юго-Восточной Азии отправились значительно более представительные делегации советских военных ведомств для ведения серьёзных переговоров.
Я записалась без особой надежды на успех, но с интересом. Потянулась череда собеседований. Прошло немало времени, прежде чем выяснилось, что мой доброжелатель сделал верный прогноз: я обнаружила себя в утверждённых списках группы. К слову, около половины делегации составили военные, которых вроде никто никуда не записывал.
Медосмотр, серия болезненных прививок, инструктаж – и комфортабельный пассажирский Ил-14 несёт нас на высоте нескольких тысяч метров навстречу восходу.
Необыкновенный покой разливался в душе, когда под крылом проплывали необъятная тайга, ленты великих рек. Гуще пошли горные хребты и зеркала озёр. Мне не хотелось отрываться ни на еду, ни на сон, ни на разговоры – только смотреть, смотреть – и чтобы день длился вечно! Короткая посадка для дозаправки в Иркутске, прогулка по заснеженному лётному полю, крепкий и сухой мороз – и снова в путь! Увы, стемнело. Нам торжественно и, как показалось, с волнением объявили, что наш лайнер пересекает границу и покидает воздушное пространство Советского Союза.
В салоне погасили весь свет – только таинственно мерцали ночники вдоль прохода.
Спать не хотелось по-прежнему. Небо было усеяно огромными звёздами, внизу, в чёрных просторах Земли, виднелись огни больших и малых городов, приветливо подмаргивали взлётные полосы аэродромов.
Вдруг в воздухе прямо под самолётом замельтешили огни, стали вспыхивать и гаснуть яркие звёзды.
Молча и тревожно члены делегации прильнули к окнам. Тихий голос моего соседа сзади выразил общее настроение, хотя обращался этот военный к приятелю, сидевшему рядом с ним:
– Прямо как зенитки бьют. Наперекрест через фронт летал? Приводилось?
В ответной лаконичной реплике послышалась усмешка:
– Приводилось. Похоже.
Со мной опять случился один из тех приступов необъяснимого душевного томления, от которых слёзы наворачивались сами собой. Что-то зачастили эти приступы в последнее время.
– Товарищи, спокойно! – громко сказал сопровождающий делегацию из темноты салона. – Это фейерверки. Китайцы празднуют Новый год.
– До сих пор? – удивился кто-то с весёлой иронией.
– У них свой Новый год, китайский…
Дальше ещё что-то интересное обсуждали про китайцев, но я не слушала. В голове застряла фраза соседа сзади: «Наперекрест через фронт летал?» Нечто светлое, радостное поднялось в душе, но никак не могло пробиться в сознание. Я же улетаю всё дальше от границ своей страны. А чувство поднялось такое, будто, наоборот, возвращаюсь домой. Я прижалась к стеклу иллюминатора лбом; на широких просторах Китая то там, то тут вспыхивали новогодние фейерверки.