"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Почему вы, Таисия, сожалеете, что не знакомы с этим человеком? – несколько издалека прозвучал вопрос Кирилла Сергеевича.
Пришлось остановить погружение в транс: надо же что-нибудь ответить.
Интерес нового начальника был каким-то прилежно-ученическим. Надо разбираться в деятельности сотрудников, а как, с чего начать?
– Когда она знакома с человеком лично, ей во много раз удобнее работать, – пояснил за меня Михаил Маркович. – В ближайшее время она не сможет вам отвечать: из транса нежелательно выходить в середине процесса.
  
– Ах, вот что. Понял вас. Извините, что отвлёк, – попросил начальник с искренним смущением. – Продолжайте!
Склонность нового начальника прислушиваться самым внимательным образом к мнению специалистов Лаборатории, а ещё пуще – его готовность общаться с сотрудниками неформально и по-человечески – давали надежду, что со временем он научится руководить в той же непринуждённо-деловитой манере, как делал это товарищ Бродов. Только уверенности ему пока не хватало, но старые сотрудники готовы были его поддержать и аккуратно направить в нужное русло.
Чтобы не отвлекать больше, меня на время оставили одну, и я с лёгкостью скользнула в чужое сознание. Очень хорошо! Это почти гарантирует успех.
Что ж, пока у меня есть время, можно ещё выяснить, почему молодой генерал не имеет собственной семьи. Ни жены, ни детей я за ним не чувствовала и не видела. Странно, что мужчина в возрасте тридцати пяти лет до сих пор не обзавёлся семьёй! Не совсем здоров? Ерунда, здоров как бык. Может, имеет извращённые предпочтения? Вроде нет. Скорее, романтик: верит, что однажды встретит свою единственную, и ждёт. Прекрасно, если романтик. Труднее воздействовать на человека с прагматическими взглядами на жизнь, а того, кто склонен идти за мечтой, так легко этой мечтой заманить в ловушку! Далеко не надо ходить за примерами: Эрих, мой преданный поклонник, был типичным романтиком, и из него прекрасно получалось вить верёвки.
Вернулось моё начальство в сопровождении незнакомого военного в гражданском костюме. Кирилл Сергеевич для начала с подчёркнутым уважением осведомился, успела ли я достаточно ознакомиться с объектом воздействия. Явно испытал облегчение, когда я ответила утвердительно, и познакомил меня с человеком, которого величал «товарищ Ильин» и который, слегка покраснев, назвался «Иваном Ивановичем».
Этот человек был армейским – не из спецслужб. Но и не фронтовик. Скорее из Генштаба. Ради какой перестраховки они придумали нелепую конспирацию? Что случилось бы, если б я узнала его звание и подлинное имя? По-моему, он просто чувствовал себя не в своей тарелке от того, что обращается к «телепатии», хотя явился не по доброй воле, а по приказу. Я не стала произносить его псевдонимы, за что он был благодарен мне в глубине души. Про себя я назвала этого человека «заказчиком».
Представитель Генштаба пришёл для того, чтобы поставить мне задачу. На каком фронте или в какой конкретно местности предстоит её решить, мне было не положено знать.
– Мы проводим операцию по дезинформации. Надо, чтобы командующий… чтобы этот человек, – «товарищ Ильин» кивнул на фотокарточку, – поверил, что у нас подавляющее превосходство как в живой силе, так и в технике.
Я молча вслушивалась. Наполовину я чувствовала себя молодым командующим одной из армий вермахта, точнее, остатками армии, отчаянно вцепившимися в небольшой, но удобный, прилично укреплённый и, главное, стратегически важный плацдарм. Но другая – причём ведущая – половина моего сознания оставалась совершенно несведущей в стратегии и тактике боевых действий.
– Зачем?
– Как зачем?! Чтобы он сам отдал приказ на отступление, не дожидаясь разгрома. Чтобы нам не класть людей тысячами! Линию немецкой обороны в любом случае будем прорывать и прорвём, на повестке один вопрос: какой ценой.
– Я не намерен отступать! Оборонительные сооружения сделаны на совесть, и мои солдаты готовы отчаянно драться, – проговорила я по-немецки.
«Товарищ Ильин» шумно втянул воздух ртом – словно бы протяжно ахнул.
Я была далека от желания рисоваться, но и одержимости, какая бывает во время медиумической связи с духом, не испытывала. Поэтому голос мой не изменился, но сказанное прозвучало резко, отрывисто. Если я поменяю интонацию на нейтральную, стану переводить мысль на русский язык или говорить в третьем лице, то выйду из состояния идентификации, а потом будет вдвое труднее входить вновь. С первого раза почему-то всегда получается естественнее.
Было ясно, что я не смогу внушить немцу, чтобы он начал отступление, едва заслышав первые залпы нашей артиллерии. Идея и вообще-то бесперспективная, а тут ещё «заказчик» добавил:
– Отдай он приказ на отступление без достаточных оснований, его, вероятно, сочтут предателем или невменяемым. Тогда свои же подчинённые арестуют его и отменят приказ. Придётся им тоже сделать внушение.
Жаль было разочаровывать собеседника в самом начале сотрудничества, но Михаил Маркович сделал это бестрепетно:
– Она может работать одномоментно только с одним человеком. Кроме того, обязательно нужны или фотокарточки, или имена.
В продолжение этого диалога я самостоятельно искала другой ключ намерения. В этом я также получила поддержку Михаила Марковича.
– В любом случае одного сценария желательного развития событий недостаточно. Иван Иванович, есть ли другие варианты?
Хитрый змей! Назвав собеседника вымышленным именем, он определённо хотел вызвать у того замешательство и выбить таким образом из колеи стандартного мышления.
– Понимаете, надо выкурить их из укреплений, – сказал «товарищ Ильин».
Генерал оказался не только идеальным арийцем, но и практически идеальным объектом для воздействия. Открытый, честный, без двойного дна, он был не столько убеждённым фашистом, сколько убеждённым воякой. Из тех, что трепетно относятся к боевому товариществу, заботливо – к подчинённым, что не задумываясь отдают жизнь ради отечества. Не тупой и упёртый, а умный и образованный человек, при этом – цельный: внутренние противоречия и тайные страсти «моего» генерала не раздирали. Было бы весьма любопытно разобраться, что же привело этого человека к сознательному выбору самого худшего на свете решения – решения служить верой и правдой мерзостному, грязному, порочному от рождения фашизму. Однако у меня не было ни малейшей необходимости разбираться в этом тонком вопросе, поскольку я уже нащупала ключ.
Все мысли «моего» генерала – а вместе с ним, временно, и мои собственные – поглощены предстоящими сражениями. Он снова и снова обдумывает действия каждого вверенного ему подразделения. Он держит оборону на хорошо укреплённом рубеже, и есть шанс перейти от обороны к контрнаступлению. Это будет иметь успех только при условии абсолютной внезапности контрудара и слаженности действий всех «соседей». И момент нужно выбрать верно: пока ещё армия противника не закончила перегруппировку сил на данном участке фронта, но в то же время когда свои будут полностью готовы. И вот он крутит, крутит в мыслях разные варианты подготовки и шансы при разных степенях подготовленности операции. А головоломка не складывается, поскольку в реальности шансов никаких нет!
«Товарищ Ильин» вряд ли вынес бы продолжение прямого диалога с немецким военачальником, вещающим устами юной русской девушки, и я со вздохом произнесла по-русски:
– Немец мечтает о контрударе.
Просто интуитивно почувствовала, что эта информация может пригодиться. «Заказчик» задумался, пробормотал:
– Момент перегруппировки… Вперёд или назад – уже не так важно. Сосредоточение в направлении удара… Других вариантов что, нет? – обратился он ко мне.
  
Молодец! Понятливый. Я отрицательно качнула головой:
– Пока не чувствую.
– Это действие – тоже абсурдное, – сообщил мой «заказчик», определённо входя во вкус поисков ключа, – но такому приказу подчинятся. Покобенятся, но подчинятся из страха прослыть трусами.
У него были ясные, чёткие, хорошо читаемые мысли, как и у немца. Я почти увидела и плацдарм, и линии укреплений, и слабые места немецкой обороны, и недостатки в подготовленности нашего наступления.