"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Они наматывали вторую милю по проселкам, изрезавшим окрестные леса. Эти места были безлюдными, хотя и находились в центре королевства. Вся территория выше слияния Страты и Быстрой, двух самых больших рек, текущих на севере королевства, издавна принадлежала лично королевской семье и считалась закрытой для поселения. Территория была не очень большой, но зато располагалась в местах великолепной охоты, и королевские егеря тщательно охраняли ее границы, не позволяя ни браконьерам, ни разбойникам обосноваться в этих лесах. С «королевской» стороны рек можно было встретить только несколько деревень рыбаков да посты егерей. И теперь в самом ее центре расположились еще пять сотен бойцов первого круга подготовки.
  
Ким бежал легко, уж бегать-то в свое время ему приходилось немало. Он даже успевал по дороге размышлять о том, как непостоянные боги судьбы могут изменить жизнь такого, как он, незаметного мальчишки, наверное, записанного в их книгах на самой последней странице.
Несмотря на подозрения сержанта, Ким не был вором. Точнее, он еще не заслужил это звание и полагающиеся к нему почет и уважение в определенных кругах. Ким был учеником вора.
Мастер-вор по прозвищу Хромой считался одним из самых искусных в своем ремесле в столице королевства, и учиться у него было очень, очень почетно. Себе в ученики он брал немногих, выбирая по одному ему известным критериям. Киму повезло, и в семь лет он, роющийся в помойках в поисках чего-нибудь съестного, был замечен мастером. Вспоминая себя в первый год обучения, Ким только сейчас пришел к выводу, что вор приютил его скорее из жалости. Никакими особыми качествами, кроме присущей молодости пластичности и хваткости в обучении, он тогда не блистал.
Можно сказать, что пока эти годы оставались, пожалуй, самыми счастливыми в его жизни. Ремесло было опасным, а обучение тяжелым, сопровождавшимся регулярными тычками и подзатыльниками, но зато он почти всегда ел не реже одного раза в день, а статус ученика мастера-вора почти избавлял его от нападок уличной шпаны.
Однако, когда Хромой повздорил с самим Дядюшкой, от неприкосновенности его ученика не осталось и следа. Причины этой ссоры Ким так и не узнал, но, не раздумывая, встал спина к спине со своим мастером и порезал многих громил Дядюшки, прежде чем понял, что защищать уже некого. Его мастера достали сразу несколько клинков, и подскочивший телохранитель Дядюшки перерезал горло падающего на пол Хромого. Ким, не напрасно носящий кличку Молния, оставил в той берлоге четверых со смертельными ранами, еще двоих он положил в переулке, убегая от преследования, но и его достали. Если бы не подоспевшая стража, то не бежать бы ему сейчас рядом с учеником мага по этим лесным тропинкам.
Дядюшка не прощал подобного дерзкого себе противления. Весточку кинули даже в тюрьму, где Кима попытались прикончить сокамерники. Он успел положить половину камеры, прежде чем прибыла стража и остановила драку. И вот теперь он совершенно неожиданно оказался на службе у короля, а его учителями стали лучшие воины королевства.
Занятия в этом странном лагере давались Киму легко. Он видел, что в его взводе лучше него справлялись с заданиями только рейнджеры, остальные отставали практически во всем.
К концу первой недели один из магов исчез из лагеря после разговора с сержантом и капитаном. Причины его ухода не разглашались, но Ким понимал их и без объяснений: маг не мог сделать ничего из того, что требовали от подчиненных сержанты и наставники.
Вообще сами маги и причины их присутствия во взводе оставались для всех полной загадкой. Ким очень мало знал о волшебстве, но даже он понимал, что колдун должен сидеть за крепостными стенами, в своей башне под защитой сотен мечей и насылать на врагов проклятия и мор. Но один маг тем не менее бежал рядом с ним, и его дыхание было таким же ровным, как и у самого Кима, несмотря на шестьдесят фунтов камней в заплечном мешке — сержант выполнял свои обещания.
— К оружию! — неожиданно заорал сержант. — Нападение слева — перестроиться!
Взвод, привыкший к подобным выкрутасам, резко развернулся на левый фланг. Лучники из рейнджеров отступили на несколько шагов назад, одновременно оттесняя за свои спины троих магов. Те, у кого были щиты, вышли вперед, отражая воображаемые стрелы, остальные остались посередине, приготовившись к следующим командам.
— Очень медленно, — произнес сержант, — слишком медленно для живых. Поэтому все вы мертвы. Противник понес потери один к десяти. Таким образом, они потеряли троих, а вы уже все лежите, залитые кровью. Ваши тела жадно обшаривают кривые руки орков в поисках поживы… — В чем-чем, а в воображении их сержанту отказать было нельзя, особенно хорошо оно у него работало при поиске новых видов наказаний, что Ворг не преминул еще раз продемонстрировать. — А раз вы мертвые и ограбленные, то выбрасывайте камни из заплечных мешков, выбирайте себе пару по весу и сажайте напарника на плечи. Вам придется тащить мертвого товарища на себе, пока я не велю поменяться. Тогда ваш товарищ оживет и потащит вас. Бегом, а то останетесь без ужина, и, чтобы вам тогда не пришлось спать на голодный желудок, весь взвод пойдет в ночной караул.
Рема учили бросать ножи. Рема второй час учили бросать вообще все, что попадалось в руки наставнику. Самый странный из всех наставников, который называл себя мастером трюков, учил их использовать самые невозможные для бросков предметы, какие можно было вообразить. Мастер трюков не только не скрывал свою профессию, но и гордился ею — он был циркачом. Рем, впервые за всю свою жизнь выбравшийся из пограничных областей королевства, никогда не видел их представлений. То, что творил с предметами мастер трюков, поражало.
Он бросал камни и с двадцати шагов пробивал дубовые доски. Он бросал ножи парами, с обеих рук, и попадал точно в цель. Казалось, для него не существует предмета, который он не способен кинуть, нанеся мишени существенный ущерб. Молот, который он метнул с тридцати шагов, разнес мишень в щепки, и этот «фокус», как назвал его мастер трюков, не смог повторить никто.
Он потребовал, чтобы ему дали лук, и, вместо того чтобы выпустить из него стрелу, бросил в мишень лук. Тяжелый длинный лук, имеющий сверху железный наконечник, называемый лучниками «последней костью», вошел в десятишаговую мишень на несколько дюймов. Вслед за луком мастер метнул в мишень и стрелу, словно дротик, и стрела вошла в мишень, будто выпущенная из того самого лука.
— Вы все смотрите на меня и думаете, что это чудо и что у вас никогда не получится повторить мои фокусы. — Мастер-учитель обернулся к взводу и одновременно бросил еще один нож через плечо. Нож вошел в мишень, находившуюся в тридцати шагах, причем точно в нарисованный черный кружок. — И я с вами полностью согласен. Я и не буду вас учить тому, чему сам учусь всю жизнь. Все, что я хочу, — это чтобы вы поняли, что в бою нет ограничений в выборе оружия и способах его применения. Тогда вы всегда сможете неприятно удивить противника, а у него не останется шансов удивить вас.
И, как бы подчеркивая свои слова, мастер зажал шесть маленьких метательных стилетов между пальцами и выбросил руки вперед, в сторону мишени. Все шесть ножей попали в цель.
— Теперь пробуйте. Выберите любое оружие и пробуйте. Проще всего бросать ножи, поэтому вот вам ножи. Прекрасные ножи. Главное в искусстве броска — почувствовать баланс предмета, если сумеете это сделать, то ему некуда будет деться, кроме как полететь прямо в цель.
  
И Рем попробовал. Баланс он не почувствовал, зато ощутил себя полным идиотом. Ножи летели мимо мишени, ножи ударялись в мишень плашмя, пяткой — как угодно, но упорно не хотели лететь как надо. Рема немного успокаивало только то, что у немногих получалось лучше.
— Возьми вот это, — неожиданно раздался голос наставника прямо у него за спиной. Наставник протянул ему тонкий метательный стилет, рукоять которого практически сливалась с тонким лезвием. — Эта штука предназначена для прямого броска. Сначала положи на ладонь и почувствуй вес оружия. Теперь кидай.