Семь лет одиночества. Принцесса Малейн (СИ)

Малейн не знала, как долго она простояла так, глотая воздух и наслаждаясь ветром, который танцевал на ее коже и холодил мокрые от слез щеки. Минуту? Час? Да не важно на самом деле, хоть целый год. Она готова просто стоять и дышать так вечность. Но когда направление ветра сменилось, Малейн закашлялась, набрав полную грудь дыма и пепла.
Она открыла глаза, и из ее горла вырвался сдавленный вой.
Ни одно здание не уцелело. Повсюду виднелись одни руины. Некоторые из них еще тлели. Тут и там валил дым, где-то густой, а где-то тонкими струйками. Дворец… ее прекрасный, сияющий дворец теперь стоит весь в копоти. Он растоптан, будто по нему прошелся великан, а потом раздавил его и поджог просто для собственного удовольствия.
И даже с того места, где она стояла, Малейн могла видеть разбитые комнаты, открытые для дождя и ветра. Пустые. Но всё равно ей казалось, что они в точности такие же, как и были в ее памяти.
Сколько тел осталось внутри?
Малейн зажмурилась. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но рыдания всё равно накрыли ее. Упав на колени, она перестала им сопротивляться. Какой в этом смысл?
Вот что за дым она чувствовала последние несколько недель. Он проникал даже сквозь толстые стены, теперь для Малейн это стало очевидным. Но в башне она была слишком голодной и уставшей, чтобы придать этому значение. Она не могла даже помыслить о том, что происходит снаружи.
А ее кошмары…Они не были фантазией. По крайней мере, не их запах. Ей снился огонь, потому что она чувствовала его. Реальный огонь.
Хруста гравия и иссушенной травы прервал ее одинокую скорбь. Принцесса пошатнулась и чуть не упала назад, когда из-за угла ее башни вышел мужчина. Он тоже испугался. Вскрикнул, упал и расплескал воду из ведра.
Сначала Малейн подумала, что это Роб. Он пришел за ней. Может, это он был тем, кто поддерживал в ней жизнь, не в силах сделать больше? Планировал их побег…
Но это не так. Это точно не Роб. Этот мужчина… Нет, это юноша, и он слишком молод для того, чтобы быть тем, кем сейчас должен быть Роб. И он недостаточно высокий. Больше похож на Тэдди Тейта — слегка курносый и с волосами цвета соломы.
Она прищурилась от неяркого утреннего света. Хоть этот юноша и не Роб, но всё же он — первый живой человек, которого она увидела за последние семь лет. Не считая Дженни, конечно. Если ее еще можно называть человеком.
Малейн приложила всю свою волю, чтобы встать и выпрямиться.
— Что… — начала она.
Ее голос был пыльным и скрипучим, словно она наглоталась песка. А ее слова… они казались такими странными. Будто им неуютно на языке. Она вздохнула и попробовала еще раз.
— Что здесь случилось?
Так уже лучше.
— Ты… Ты… Вы принцесса Малейн! — воскликнул юноша.
Он встал, поправляя себя и ведро. Несколько раз удивленно моргнул, а потом запоздало и неуклюже поклонился ей.
Малейн должна была кивнуть, но она ничего не могла вспомнить о придворном этикете. Все ее мысли заняты лишь разрушенным дворцом. Всё, что она любила, весь ее милый дом — всё это потеряно навсегда.
— Дженни Тейт, — сказал юноша. — Она жива?
Малейн пялилась на него невидящим взглядом. Почему так сложно заставить рот говорить?
— Моя сестра, — сказал юноша громче. — Она еще жива?
Его слова выдернули Малейн из транса. Хоть двигать губами было все еще трудно, она ответила:
— Эм… д-даа. Но… ей нехорошо, — Она с тоской взглянула на ведро. — Можно мне воды?
— О, да, конечно!
Как только ведро оказалось в ее руках, юноша бросился к двери. Он пробил еще большую дыру в расколотом дереве и исчез внутри.
Ведро было заполнено лишь наполовину. Малейн опрокинула его и принялась жадно пить, не считаясь с тем, что неизбежно проливалось на землю.
Едва она подумала, что, возможно, напилась досыта впервые за долгое время, дверь с грохотом распахнулась. Юноша выбил ее ногой. Почерневшие останки дерева слетели с петель.
Дженни безвольно висела на руках у брата.
— Она едва жива, — пробормотал он.
— Думаю… — откашлялась Малейн. — Думаю, она просто сдалась.
 
Он поморщился и поник. Малейн испугалась, что он рассердится на ее излишнюю прямоту, но он просто покачал головой. Когда он поднял лицо, оно было тронуто болью и заботой о сестре.
— Мама говорила, Дженни никогда не переживала трудные времена. — Он заглянул Малейн в глаза. — Вы сохранили ей жизнь, да?
Малейн кивнула.
— Насколько смогла.
С каждым разом слова давались ей всё легче.
Юноша огляделся и поджал губы. Выглядел он так, будто ему неловко.
— У вас, наверное, много вопросов?
— Да, достаточно.
— Мы не можем здесь оставаться, вокруг куча мародеров. Я поэтому не мог давать вам еду каждый день. — Он снова посмотрел на башню. — Там есть что-нибудь стоящее?
Малейн на задумалась. Она сотни раз планировала побег, но ни в одном из ее вариантов не было с путешествия по пустоши.
— Есть маленький нож, — сказала она. — Наша одежда и несколько чашек и мисок, которые нам спустили. И я могу захватить несколько одеял.
«И книгу», — подумала она, но не произнесла этого вслух. Также она не стала озвучивать внезапное желание открыть ящик стола и достать оттуда медальон с розой и вереском.
Нет, пусть побрякушка Роба остаётся здесь и превращается в пыль. Или порадует какого-нибудь воришку.
— Простите, что спрашиваю, — сказал юноша, поправляя руку сестры, — но не могли бы вы взять всё это, и мы пойдем? — Он снова огляделся. — Нет особого смысла здесь оставаться. Чем быстрее мы уйдем, тем скорее будем в безопасности.
Малейн открыла рот, но он кивнул, прежде чем она успела заговорить снова.
— И тогда я расскажу вам обо всём, что знаю. Обещаю.
  
Глава 9
 
Малейн забежала в башню, но не без страха. Она боялась, что вот-вот открытая дверь с оглушительным скрипом захлопнется. Принцесса снова услышит пронзительный скрежет металлического ключа и окажется взаперти.
Страх смешной, но до ужаса сильный. Происходящее слишком похоже на нее бесчисленные сны, где дверь сначала открывается, даря ей надежду, а потом, издеваясь, закрывается снова.
Но она не могла тратить время на подобную ерунду. Сны были снами, а всё что происходит сейчас — это реальность. Ее руки еще болели от обгоревших щепок, которые застряли в пальцах, и эта боль придавала ей сил.
И все же, достигнув вершины лестницы, Малейн осознала, что у нее в груди копошится еще один страх, и он гораздо хуже первого. Часть ее — очень глупая часть — хотела вжаться в башню. Залезть на тонкие грязные простыни, где она спала только этой ночью.
Тут безопасно. В этой чертовой башне не видно разрушенного дворца. А еще здесь можно притвориться, что ее люди не убиты или не сбежали. Ей не придется сталкиваться с реальностью, что она теперь принцесса без королевства.
Принцесса, которая уже должна стать правящей королевой, между прочим.
Эти мысли крутились в ее голове, пока она бегала по затхлым комнатам, собирая то немногочисленное, что могла унести. Она остановилась и взглянула на толстую книгу, в которой записывала свои мысли последние семь лет.
Может, ее лучше не брать? На этих страницах есть настолько темные места, что ни одно солнце, ни одна свеча не сможет их осветить. Малейн не была уверена, что готова однажды перечитать это снова. Книга была тяжелой во всех смыслах.
И тогда она оставила ее на письменном столе.
Малейн в последний раз спустилась по лестнице, держа в руках бурый мешок с вещами и остатками провизии.
— Тут немного, — сказала она, подняв сумку так, чтобы юноша мог ее увидеть.
Он кивнул, все еще держа Дженни на руках.
— Всё к лучшему, — ответил он. — До вечера останемся у меня, а потом уберемся отсюда.
Под словами «у меня» он имел в виду дворец. Малейн не стала поправлять его, а лишь последовала вперед.
Чем ближе они подходили ко дворцу, тем сильнее в воздухе пахло дымом, и Малейн пришлось прикрыть рот тряпкой.