Сладкий обман (ЛП)

В день свадьбы мы просто чмокнули друг друга. Просто прикосновение моих губ к уголку ее мягкой подушки. Это зажгло во мне пламя, которое разгоралось с каждым ее прикосновением.
Я держался подальше.
Я шел в другую сторону, и вот, черт возьми, я снова здесь.
В Лондоне моя репутация опережает меня, и мои коллеги-бизнесмены прекрасно знают, во что они ввязываются, когда просят у меня "инвестиции".
Я делаю хреновые вещи.
Я совершаю поганые поступки.
О некоторых из них я сожалею, а о некоторых не задумываюсь.
Тогда почему я здесь, пытаюсь запятнать эту женщину, которая похожа на ангела? Почему я так стараюсь, чтобы она убежала, и преследую ее, как только она это делает?
Я медленно приближаюсь к красивой женщине, к той, к которой я привязан, к той, которая не перестает говорить, к той, которая ни разу не отвернулась от меня.
Ничто в ней меня не успокаивает.
Ее взгляд, ее улыбки, ее ответы, ее разговоры. Все. Абсолютно все вызывает сомнения, и я не знаю, передает ли она какую-то информацию своему отцу. Какой бы милой она ни была, я не могу ей доверять, и это первое, что стоит в списке моих приоритетов.
Я не холодный человек, которому неведомы эмоции; просто я никогда не находил ничего достойного смеха или улыбки.
— Твой отец связывался с тобой? — осторожно спрашиваю я.
Она пожимает плечами, оглядывая пляж. Она увидела меня и подошла ко мне, радуясь встрече, но я здесь только для того, чтобы спросить ее об отце. Сегодня последний день; завтра утром мы уезжаем.
— Отвечай, Аврора.
Она смотрит на меня твердым взглядом. — Нет. Я не поддерживаю связь со своей семьей.
Я недоверчиво хмыкаю. — Хорошо.
Она сужает глаза и поджимает мягкие губы. — Это правда. Я не общаюсь со своей семьей. Не верь мне, если не хочешь.
Я не верю, и я буду придерживаться своего решения, пока мне не докажут обратное.
— Мы вернемся в Лондон завтра утром.
Аврора мотает головой в сторону, ее брови приподнимаются, как будто она собирается разыграть спектакль.
Через мгновение она произнесет нечто такое, что заставит меня вздохнуть и еще больше пожалеть о своем решении.
— Правда? Я была более чем счастлива остаться еще на один день.
Она взмахнула ресницами, опустив руку на бедро, чтобы завязать шнурок прозрачного белого шарфа, обернутого вокруг ее бедер.
Я видел, как мужчины поворачивали головы, когда она проходила мимо них в мою сторону.
Она вздыхает, ее глаза осматривают все вокруг, не задерживаясь на одном месте и не глядя на меня дольше секунды за раз.
Нам нужно было приехать в медовый месяц, чтобы брак выглядел правдоподобно для прессы, но эта часть Капри — частная, и никаких СМИ или папарацци здесь нет, чтобы запечатлеть нас не вместе.
— Да. Будь готова отправиться завтра.
Она смотрит на меня безучастным взглядом. Я оставляю ее и сажусь в машину.
Я знаю, что охрана будет стоять снаружи и наблюдать за ней, пока я буду держаться подальше.
Я нехороший человек.
Мы с ней не навсегда.
Я следил за ней, пока меня не было дома.
Я работал по своему графику, чтобы не сталкиваться с ней, но в те несколько раз, когда я замечал ее, я поворачивался и шел в другую сторону.
Я буду рядом, когда ей понадобится присутствовать на вечеринках.
Я буду присутствовать в ее офисе в Лондоне, чтобы папарацци могли нас заметить.
Я буду выполнять свою роль в этом соглашении, но я хочу соблюдать границы и держать ее на расстоянии.
Я прохожу через подземную винодельню, расположенную прямо напротив моего производственного склада, приказав сотрудникам, не беспокоить меня здесь в течение ближайшего часа.
В подземном хранилище винного погреба, заполненного до отказа разными сортами вин, которые мои сотрудники создают каждый сезон, витает запах сотен различных ароматов.
Я чувствую изменение в воздухе, прежде чем вижу его. Его шаги тихие, но я представляю себе, как он нагло ухмыляется, осматривая винодельню.
— Это единственное место, которое ты нашел?
Точно. Именно так.
 
Я оборачиваюсь. Его щеки приподнимаются, и он улыбается мне, приподняв брови.
Шрам, идущий вдоль глаза и заканчивающийся на верхней части щеки, растягивается, когда он улыбается мне, в его шаге чувствуется некое головокружение, а его глубокие изумрудные глаза сфокусированы на мне. Его высокая фигура одета в черный костюм, соответствующий деловой встрече, даже если нашим сегодняшним делом было убийство.
— Я даже не буду спрашивать, чем ты занимался до приезда сюда, чтобы на твоем лице была такая улыбка.
Улыбка растягивается еще больше. Я вздыхаю.
— Нет, я думаю, ты должен спросить, — говорит он.
Его взгляд падает на ближайшие бутылки с вином, которые все еще находятся в процессе доведения до совершенства, — вся небольшая полка забита бутылками до отказа.
Он выбирает одну, откупоривает пробку зубами и нюхает бутылку, затем хмыкает и кивает.
— Пахнет хорошо. Можно попробовать?
— Хелия. Не надо портить мои вина своей слюной, — ворчу я, с напряженным выражением лица наблюдая за тем, как он делает глоток.
— Может быть, оно даже станет соленым. — Он подмигивает мне.
— Оставь себе. Я больше не хочу.
Он ставит бутылку на приставной табурет и качает головой.
— На самом деле, оно было не таким уж и вкусным. Но представь, что мы подсыпали яд в стакан, и бац — вся комната мертва, как в старых добрых сказках.
Он делает рукой взрывное движение и улыбается мне.
— Это ты сделал? — спрашиваю я.
— А ты что думаешь? Ты вдруг усомнился в моих способностях, господин винодел?
Один этот вопрос заставляет меня понять, что я не должен сомневаться в Хелии.
Если я даю ему задание, он его выполнит, какие бы границы оно ни переступало. Стоит только взглянуть на его лицо, и никто не сможет забыть больной и извращенный взгляд его глаз и злобу, затаившуюся в его мягкой улыбке.
— Новый помощник должен быть нанят в ближайшее время. О теле позаботился ваш человек. Теперь мы ждем, когда Мейс оступится и все испортит. Она будет обо всем информировать, а я передам подробности тебе. — Его пальцы перебирают деревянные полки, и он с интересом разглядывает бутылки с вином, хотя ему все нипочем.
— Насколько она хороша?
Его глаза переходят на мои, изумруд в них такой глубокий, такой черный, что почти поглощает его взгляд. Это единственный в своем роде цвет.
Там, где я в костюмах, с чистой репутацией и чистыми руками, Хелия — грязный, контролируемый эмоциями ублюдок, который уничтожает все, что попадается ему на пути.
Я скрываю все, что делаю, потому что нахожусь на виду у СМИ. Мне нужно поддерживать этот фронт, но Хелий на данный момент неизвестен. Его никто не знает. Ему не нужно делать эту работу, но он легко заметает следы.
— Убедись, что ты начал следить за Эмброуз Торре. У меня есть ощущение, что у Мейса Торре есть сообщник, который помогает ему в принятии деловых решений. Но он безрассуден. Слишком.
Хелий не отвечает мне, вместо этого он наклоняет голову, и по его лицу пробегает маниакальное выражение, заставляющее меня внезапно насторожиться.
— Как твоя… жена?
Я засовываю руки в карманы, не давая им потянуться и обхватить его шею. Мне вдруг захотелось вырвать из него всю жизнь.
— Прекрасно, — выдавил я из себя, ожесточенно глядя на него.
— Ты делай свою работу. А я буду делать свою, — выдавливаю я из себя, моя челюсть тикает.
Затем я разворачиваюсь и ухожу от него, фактически отстраняясь от него.
— Не скучай по мне слишком сильно, пока меня нет!
Наступит день, когда все встанет на свои места.
Каждое домино упадет одно за другим, я буду наблюдать, как разворачивается мой план, и тогда будет объявлено о моей победе.
Это удивительный последний день на Капри, и я стою перед своей машиной, ожидая, когда Аврора выйдет, чтобы мы могли отправиться в аэропорт. Туман, окружающий виллу, смягчает линии и придает ей мечтательный характер. Утренняя прохлада освежает, и легкая дрожь ласкает мою кожу. Скоро будет палящая жара.