Выбор (СИ)

— Хорошо. Мы не будем это обсуждать. Но я уже всё сказал, — подмигнул мне. Я бы фыркнула или закатила глаза, но моё лицо не позволяло мне даже этих простых проявлений. — Как ты себя чувствуешь? Переломов у тебя нет. Но есть сильное истощение, трещина в ребре, ушибы. Врачи сказали, что именно из-за твоего общего слабого состояния ты проспала почти сутки, а по анализам крови тебе показано есть гранаты минимум год, — немного обеспокоено произнёс он.
— Я почти ничего не чувствую, кроме лица, — призналась ему.
— Тебе вкололи обезболивающее. Кстати, я попросил врача, чтобы тебе сделали УЗИ брюшной полости и груди, — вновь поцеловал мою ладонь, смотря мне в глаза.
— Не стоило, Трэвис. Это же всё очень дорого! — сипло вскрикнула на него и это отдалось тупой болью в голове, отчего я тихо заскулила.
— Волчонок, не поднимай пока децибелы. Громче будешь кричать попозже, — подмигнул мне с озорными искорками в глазах. От этого магического слова «громче» мне неосознанно захотелось застонать. — Меня не волнует финансовый вопрос в данном случае, поскольку дело касается твоего здоровья. Судя по УЗИ у тебя, слава богу, всё в порядке. Но я хотел убедиться в этом, потому что твои синяки меня волновали, — произнёс таким тоном, словно тут и говорить больше не о чем.
От его заботы в груди защемило. А ведь я думала, что он опасный. Как так получилось, что тот человек, с которым у нас была война, стал самым верным и заботливым парнем в моём окружении? Мой мозг отказывался сейчас понимать это, равно как и анализировать происходящее. Но от его близости, тепла руки на моей, ласкового взгляда, мне становилось лучше.
— Как ты понял, что нужно приехать? — почему-то спросила у него.
— Ты не ответила. А ещё у меня было нехорошее предчувствие. А ещё… это необъяснимо. Я просто знал, что должен поехать, пропустив свою гонку, — ответил он, смотря на мою ладонь. — У тебя невероятно красивые пальцы. Такие изящные.
Растерялась от его комплимента. Во время секса он всегда что-то говорил про моё тело, но сейчас это прозвучало как-то иначе. С каким-то умилением и благоговением даже. Но больше меня обеспокоило другое. Я ему вновь обязана.
— Ты из-за меня пропустил гонку? — изумилась я. — Боже, ты не только потратил на меня приличную сумму денег, так ещё и не заработал ничего. Трэвис, я не знаю, как смогу всё это вернуть тебе…
— Придумаем что-нибудь, — снова подмигнул мне. — А если серьёзно, даже не думай об этом. Я помог не для того, чтобы ты чувствовала обязанной мне. Мне ничего возвращать не нужно. Я захотел это сделать, и сделал, — абсолютно серьёзно заявил он.
— Трэвис…
Меня прервал стук в дверь. В палату вошли два полицейских с врачом. Один коп был высокий и лысый, другой низким и с бородой. Оба мне совсем не понравились.
— Мисс Палмер, добрый день. Мы пришли задать вам парочку вопросов. Как мы видим, Вы в состоянии ответить на них, — резким тоном произнёс один из копов, тот, что лысый, покосившись на врача. Она кивнула им.
Трэвис напрягся, я тоже.
— Каких вопросов? — сипло ответила я.
— Нам поступило заявление, от вашего отца, мистера Палмера. Он утверждает, что вчера в его дом было совершенно незаконное проникновение и на него и вас напал мистер Митчелл. Также он сообщил нам об изнасиловании, о котором мисс Палмер не заявила, — озвучил он и мы с Трэвисом переглянулись. Стены больничной палаты начали стремительно сжиматься вокруг меня. Наверное, в моём открытом глазе отразился весь ужас, который я почувствовала всем телом. — Судя по Вашему виду, а также побоям мистера Палмера, его обвинения небезосновательны.
Я начала глотать ртом воздух, чувствуя, что задыхаюсь. Я вновь тонула. Трэвис аккуратно сжал мою ладонь.
— Волчонок, не волнуйся. У тебя пульс подскочил, — взволнованно произнёс Трэвис.
— Послушайте, вы не могли бы задать ей ваши тупые вопросы потом? Вы не видите, что ей нехорошо? Она только недавно пришла в себя! — начал напирать на копов Трэвис. — Какое, к чёрту, нападение и изнасилование?!
— Полагаю, вы и есть мистер Митчелл? — обратился к нему бородатый коп.
 
— Именно. Трэвис Митчелл. И я пальцем не тронул Джойс, — огрызнулся он.
— Это всё расскажете в участке, вам придётся проехать с нами.
— Что?! Какого хрена?! Вы сейчас серьёзно?! — взревел Трэвис.
Я вся сжалась. Страх и паника вновь настигли меня. Тот единственный человек, который так искренне хотел помочь мне, теперь обвинялся в покушении на мою жизнь. Очевидно, отец не собирался останавливаться. Он и не думал отпускать меня от себя.
— Абсолютно серьёзно, мистер Митчелл. Обвинения серьёзные, поэтому вы задержаны до выяснения обстоятельств, — бросил ему бородатый коп.
Трэвис перевёл ошеломлённый взгляд на меня. Слёзы уже застилали мои глаза. Меня словно опять ударили по животу, я не могла ни вздохнуть нормально, ни слова вымолвить.
— Волчонок, скажи им, что я тебе не трогал, — обреченно произнёс Трэвис.
— Он… не виноват… — одними губами произнесла я.
— Вы слышали?! Я отсюда не уйду! Её нельзя оставлять здесь без присмотра! Это её отец тиран и истязатель! Она будет в опасности, если я уйду сейчас, — не сдавался Трэвис.
— Она будет под присмотром врачей, мистер Митчелл, — невозмутимо ответил лысый коп. — А если вы окажете нам сопротивление, то последствия будут ещё хуже.
Меня бросило в дрожь. Трэвис всё правильно понимал. Стоит ему выйти из палаты, и я вновь окажусь в своём аду. Только выбраться из него уже не смогу.
— Волчонок, успокойся, — заметив моё состояние, обратился ко мне Трэвис. — Я разберусь с этим, обещаю.
— Мисс Палмер, когда вы будете чувствовать себя лучше, то мы будем ждать вас в участке для дачи показаний и ответов на наши вопросы, — сказал мне лысый и противный коп.
— Трэвис… — посмотрела на него, стараясь не разрыдаться от отчаяния. — Прости меня…
Я понимала, что вижу его сейчас, скорее всего, в последний раз. Как только он уйдёт, то появится отец. Он первым обратился в полицию, понимая, что такие побои нельзя будет объяснить иначе, как признаться в избиении. Но Трэвис своим появлением в нашем доме дал ему возможность спихнуть всё на него. Опять несправедливость в моей жизни. Опять всё это вокруг меня. Опять мне больно, и я ничего не могла сделать.
— Волчонок, я тебя не оставлю. Просто знай это, — прошептал он, наклонившись ко мне. — Я всё решу. Правда на моей стороне. Только не сдавайся, умоляю тебя. Дерись до победного, я помогу. У тебя есть выбор.
Его синие глаза излучали непоколебимую уверенность. Но также в них была тревога. Затем он мягко коснулся губами моих и повернулся к копам.
— Вы сейчас подвергли эту хрупкую девушку колоссальной опасности. Если с ней что-нибудь случится, то клянусь, её отцу не поздоровится. Я его из-под земли достану, — прорычал Трэвис, подойдя к копам.
— Я бы на вашем месте, мистер Митчелл, был поаккуратнее с заявлениями, — бросил ему бородатый и низкий коп.
— Я был аккуратен и вот к чему это привело, — он указал рукой на меня. — Теперь пусть он аккуратно ходит и незаметно дышит, иначе его ждут большие проблемы. Вы не представляете, что за человек её отец. То, что он ударил по мне исподтишка лишь доказывает какой он трус на самом деле. Может держать в страхе только беззащитную девушку, — практически выплюнул эти слова Трэвис, посмотрев на копов.
— Не пускайте к ней отца, — в следующее мгновение бросил он врачу. Она неопределённо покачала головой.
Копы открыли дверь и указали Трэвису на выход. А он, в свою очередь, вновь посмотрел на меня. Эти синие глаза с нашей первой встречи завораживали меня.
 
— Не давай загнать себя в угол, пока меня нет рядом, — тихо произнёс он и вышел из палаты.
Слёзы брызнули из глаз. Это конец. Аппарат, стоящий на тумбе рядом с койкой, издал противный писк, и врач тут же подошла ко мне.
— Мисс Палмер, пожалуйста, успокойтесь. Я вам сейчас вколю седативное. В вашем состоянии нельзя переутомляться или нервничать. Мистер Митчелл оплатил все расходы, связанные с лечением. Когда вы проснетесь, то я принесу вам обед. А сейчас отдохните, — тихим и размеренным голосом произнесла эта женщина и вколола мне в капельницу какое-то вещество.