Выбор (СИ)

— Знаю, — тяжело вздохнула мама. — Я немного скопила с тех денег, что отец даёт на продукты.
— А я немного со своей работы. Скинемся и купим ему, — улыбнулась маме, и она снова смахнула слёзы, погладив меня по ладони.
— Будь аккуратна, дочка. Твой отец явно что-то подозревает.
— Я стараюсь, мам. Очень стараюсь. Попробуешь его уговорить, чтобы я потом перевелась в университет? Он же раньше не возражал! Я так хочу там учиться, — сморгнула слёзы.
— Конечно, попробую. Я думаю, у него сегодня просто плохой день. Не расстраивайся раньше времени, Джой, — мама поцеловала меня в лоб и опять посмотрела на Картера. — Иди, погуляй с ним. Отвлекись немного, — улыбнулась мне.
Что же за напасть такая?! У папы плохой день и он на мне отыгрывался, у Трэвиса, очевидно, жизнь плохая, раз он постоянно срывался на мне.
— Да, пожалуй, ты права. Пойду немного поучусь азам футбола и чеканки мяча, — поцеловав маму, пошла к своему начинающему Пеле.
Я любила проводить время со своим братом. Так я чувствовала себя вполне нормальной девушкой. Вполне живой. Вполне свободной. Вполне счастливой.
Выйдя к нему, услышала, что из динамика его телефона звучала песня Family Portrait исполнительницы Pink.
Двор у нас был очень небольшой. Но для Картера пока хватало этого пространства для отработки базовых упражнений. Дом тоже был скромный. Маленький и компактный. На втором этаже были две комнаты для нас с Картером. На первом родительская спальня и кухня, совмещённая с гостиной. Внутреннее убранство было скудным и недорогим. Отец не любил тратить деньги. Ни на одежду, ни на гаджеты, ни на развлечения, ни на ещё какие-либо излишества. Я носила одни и те же вещи годами. Мама тоже. Только Картеру доставались обновки, купленные в секонд-хенде или на распродаже. Поэтому я у него могла таскать рубашки или футболки, которые носила под толстовки.
Отец не считал, что из Картера вырастет будущая футбольная звезда, поэтому не тратился на его хобби. Этот мяч я нашла на помойке. А бутсы нам отдали соседи. Но я очень любила радовать Картера разными мелочами. Единственным условием было не показывать это отцу. Он всё понимал и не сдавал меня.
— Джойси, смотри, как я умею, — весело закричал он, показывая, как может жонглировать мячом перебрасывая его с колена на грудь, а потом на голову.
— Вау! Да ты просто вылитый Роналдиньо[1] сейчас! — весело улыбнулась ему.
— Попробуешь? Я научу! — с видом учёного обратился ко мне.
— Конечно, давай, — прищурилась от солнца, глядя на него.
— Смотри, здесь главное чувствовать своё тело и держать баланс, поняла? — очень серьёзно спросил он.
Потрепав его русые волосы длиной до плеч, кивнула ему. Совсем скоро он меня перерастёт. Он и так уже был всего лишь на пару сантиметров ниже меня. Ростом он явно пошёл в отца. Я же в нашей семье была самая низкая.
Я очень любила своего брата. Он был единственным мужчиной в моей жизни, кто не вызывал у меня страха. Кто заставлял меня улыбаться, а не плакать. Кто обнимал меня, а не хватал. Кто интересовался, как у меня дела, а не давал указания. Кто поддерживал меня, а не унижал.
— Только можно я буду головой чеканить, а не туловищем или ногами? — уточнила у него с улыбкой.
Он нахмурился и на секунду его улыбка погасла, но он быстро собрался.
— Да, тебе можно и так. Ты ведь только учишься, правда? — задорно спросил он и я рассмеялась.
— Конечно. Давай показывай, как это делается? — отошла в сторону, наблюдая за ним.
Внешне он был больше похож на отца. Серые глаза, но с небольшим вкраплением зелёного. Губы у нас с ним отцовские, полные. Лицо угловатое, с выраженными скулами. Нос прямой и длинный.
Картер чеканил мячом достаточно виртуозно.
— Джойси, а ты знаешь, что есть ещё футбольный фристайл? — я отрицательно покачала головой. — Там всё дело в умении обращаться с мячом, показывая разные трюки. Но я всё-таки хочу быть истинным футболистом, а не трюкачом, — гордо заявил он, поймав мяч и зажав его подмышкой.
— Ты будешь великим футболистом, вот увидишь! — искренне ответила ему.
 
— А папа говорит, что я ни на что не способен и не надо прыгать выше головы, — понизив голос, пробурчал он.
— Эй, послушай, мы что-нибудь обязательно придумаем, и ты будешь играть профессионально. Ты уже лучший в школе. А где школа, там и целый стадион… где-нибудь в Бразилии, — подмигнула ему, встав напротив и взяв его лицо в руки.
Я врала ему, но что я могла сказать?! Что ему придётся попрощаться с футболом рано или поздно? Нет. Он ещё ребёнок и должен только радоваться. А там… Кто знает, вдруг ему повезёт больше, чем мне и отец сжалится над ним и разрешит играть и дальше. Пока он не пошёл в колледж у него, можно сказать, беззаботная жизнь. И свободная.
— Скажешь тоже… — фыркнул он, потупив взгляд. — Кому я там нужен?
— О, да они просто тебя ещё не видели! — воодушевлённо врала брату. — Вот увидишь, когда-нибудь, ты обязательно будешь играть в профессиональной лиге и у тебя будет тьма поклонниц и поклонников.
— Мне не нужны поклонницы, — буркнул он.
— Почему?! — искренне изумилась я.
Мне казалось, все мальчики мечтали о толпах, бегающих за ними.
— Мне нравится одна девчонка, — не смотря мне в глаза признался он. — Мне нужна только она.
Ого. Вот это заявление. В десять лет. Но это ведь пройдёт, да?! Мне до пятнадцати лет нравилось пару мальчиков, но это вообще ни к чему не привело. А так, в основном нравились звёзды шоу-бизнеса. Я была мечтательницей, что тут скажешь. Знаете, по кому сходила с ума? Ни за что не догадаетесь! По Бреду Питту. Неожиданно, да?! Никто ведь по нему не сходит с ума. Я уникальна в своём роде! Но правда. Он такой хорошенький. А улыбка? А взгляд?
А вот как обстояло дело с амурными делами у мальчиков-подростков, я без понятия.
— Ну, значит, она будет сидеть на трибуне и толпы поклонников, которые будут скупать футболки с твоим именем и номером на спине, — улыбнулась ему, слегка сжав его плечо.
— Ладно, давай продолжим обучение, — перевёл тему Картер и начал чеканить мяч только головой, делая шаг то влево, то в право пока мяч парил в воздухе от его движений.
Наблюдая за ним, невольно почувствовала укол совести. Порой мне казалось, что он всё прекрасно понимал и не строил радужных иллюзий насчёт своего будущего. Как бы я не старалась оградить его от переживаний, он был очень умным и проницательным парнем.
Иногда он приходил ко мне в комнату и молча ложился рядом, поглаживая меня по голове. Иногда наотрез отказывался от еды, которую я ему вечно отдавала, чтобы он был сытым и возвращал её мне. Отец всегда был достаточно жадным в плане денег, считая забитый холодильник расточительством. Всегда строго следил за тем, что покупала мама. Поэтому я привыкла отдавать больше половины своего рациона Картеру. Он же мальчик, он же рос не по дням, а по часам. Плюс занимался спортом. Ему еда была нужнее, чем мне. Поэтому да, я худая. Но это же не грех, правда?
Иногда Картер прикрывал меня, если отец спрашивал, где я. Ответ всегда был одинаковый — в колледже. То он придумывал, что у меня тест. То, сложный предмет и я задержалась для доработки домашнего задания. То ещё что-то. Он знал, что я работала в доме престарелых. Знал он и то, что я это делала в большей степени для него. Наверное, так он меня благодарил. А ещё он считал меня очень талантливым фотографом. Это правда смешно, потому что это совершенно не так. Но он любил разглядывать фотографии, которые я делала и скидывала на старенький ноутбук. Говорил, что я когда-нибудь открою свою собственную выставку и заработаю кучу денег.
 
Мечтать не вредно, правда? И я всегда смеялась над его фантазиями, но и поддерживала в нём это стремление. Ведь пока мы мечтали, то жизнь продолжалась.
Мыслями опять вернулась к Трэвису. Он меня пугал до тошноты и ощущения, что я тону. Но было ещё какое-то странное ощущение в теле. Это так глупо… Этот человек унижал меня, оскорблял, обижал, вводил в ступор… Но мне на один миг захотелось спрятаться головой под его толстовкой, словно там самое безопасное место. Бред, да?! Да и откуда подобная фигня образовалась в моём воображении, я не знаю. В тех романах, которые я читала по ночам, подобных сцен не наблюдалось. Но в тот миг, когда он прижал меня к своей машине, ещё не засунув свой палец в меня, мне захотелось спрятаться под его толстовкой и вдыхать его аромат. От него правда очень вкусно пахло. Каким-то древесным парфюмом, что ли. Но в этом чувствовалась стабильность и непоколебимость, как у мощного дуба. И это всё шло вразрез с его действиями и словами в мой адрес. Так странно. Когда я смотрела в его глаза, спрятавшись под козырьком его бейсболки, мне померещилось, что он не злой и опасный, а нормальный и добрый. Я бы даже сказала добросердечный. Но разве такое возможно? Он меня за человека не считал, называя подстилкой. А всё моё нутро до трясучки боялось его. Как и любого мужчину.