Я Димасик? Но я же дроу! (СИ)

«Вот же гномий прихвостень! — со злостью подумал бывший тёмный эльф. — Что б тебя Ллос покарала! Решил подняться за счёт моего падения? Ты ещё не знаешь, с кем связался! Я хоть и не жрица, но какой дроу оставит подобный шаг без мести?!»
Дорога в полицейский участок для Кайна прошла в оглушительной тишине его собственных мыслей. Он сидел на заднем сиденье автомобиля с закованными в холодный металл запястьями. Гул двигателя и редкие реплики полицейских на переднем сиденье не долетали до его сознания. Весь его мир сузился до внутренней бури, в которой клокотала смесь ярости, унижения и леденящего душу страха перед неизвестностью.
  
Он анализировал ситуацию с хладнокровием, на которое только был способен. Его подставили. Подбросили улику. В мире дроу за такой поступок последовала бы немедленная, кровавая расправа. Но здесь, в этом странном мире, правила были иными. Сила здесь заключалась не в заклинаниях или клинке, а в знании законов, в связях, в бумагах. И он оказался в этой игре беспомощным младенцем.
Его доставили в отделение и втолкнули в небольшую, до тошноты знакомую по сериалам комнату для допросов — голые стены, стол, два стула и решётка на окне. Запах старого табака, кофе и чего-то едкого, чистящего. Его усадили на стул, сняли наручники, но ощущение плена не исчезло.
Вскоре в комнату вошёл Крысин. Он уже не притворялся простым парнем. Его поза, взгляд и голос — всё излучало официальную и безразличную власть.
— Ну что, Дмитрий, — начал он, садясь напротив и кладя на стол папку. — Давай без глупостей. Признавайся, где брал литературу? Кому её распространял? Собирался ли использовать её в своих «лекциях»?
Кайн молчал. Он смотрел в стену позади Крысина, оттачивая свою злость, делая её холодной и острой, как клинок.
— Молчишь? — Крысин усмехнулся. — Зря. Дело-то пахнет реальным сроком. Статья 282.1 — организация экстремистского сообщества. Это тебе не пять тысяч штрафа. Это годы заключения. Ты же не хочешь провести лучшие годы в колонии? Особенно с твоей... внешностью. Там таких, как ты, не жалуют.
Угроза была откровенной и грязной. Кайн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он представлял себе колонию как родное подземелье, только без магии и прежней тренированной силы, но с той же жестокостью и борьбой за выживание. Его человеческое тело, дряблое и нетренированное, не имело бы там ни малейшего шанса. Но самое страшное заключалось не в этом, а в том, что он не сможет там реализовать способ борьбы с деградацией личности. Всего через пять с небольшим месяцев он станет думать в два раза хуже. Через год он снова станет прежним Димасиком, что для него хуже смерти.
Он продолжал молчать. Его разум лихорадочно перебирал обрывки знаний, почерпнутых из сериалов и из случайных статей в интернете. Что делали герои, когда их несправедливо обвиняли? Они... они требовали адвоката. Да, именно так. Это было их право, их главный щит в этом странном мире.
— Я... — его голос прозвучал хрипло и непривычно тихо. Он заставил себя продолжить: — Я хочу адвоката.
Крысин поморщился, будто унюхал что-то неприятное.
— Адвоката? Зачем тебе адвокат? Мы же тут по-хорошему пытаемся. Признаешься — и дело пойдёт быстрее. Может, и условным сроком отделаешься.
— Я требую адвоката! — повторил Кайн, уже увереннее. Это была его единственная зацепка.
— Ладно, — Крысин с раздражением отодвинул стул. — Как знаешь. Подумаешь в камере. Там время течёт медленней.
Его отвели в камеру предварительного заключения — КПЗ. Душная, пропитанная запахом пота и хлорки бетонная коробка. Нары, пара таких же «гостей», туалет в виде дыры в полу. Кайна затолкали внутрь, и железная дверь с грохотом захлопнулась.
  
Глава 16
 
Следующие сутки стали для него новым видом пытки. Не физической, а психологической. Он сидел, прижавшись к стене, стараясь не смотреть на своих сокамерников — потрёпанного жизнью бомжа, вечно что-то бормочущего себе под нос, и угрюмого, исписанного татуировками мужчину, который смотрел на него, словно на диковинного зверя. Час за часом он перебирал в уме все свои знания, все варианты. Он был как маг, лишённый маны, в самом сердце вражеской крепости.
Вечером, когда в камеру принесли какую-то жижу, именуемую ужином, угрюмый мужик неожиданно заговорил с ним.
— Эй, лопух, тебя-то за что? — хрипло спросил он.
Кайн удивился тому, что к нему обратились в доброжелательном ключе, и коротко описал ситуацию с книжкой, лекцией и подставой.
— А, понятно, — мужик, представившийся Семёнычем, хмыкнул. — Менты крысят. Им палка нужна. А ты — удобный лох. Адвоката требовал?
— Требовал. Игнорируют.
— Так они всегда. Пока не начнёшь орать и на каждом углу повторять. У тебя деньги есть?
— Есть... немного.
— Тогда бери, — Семёныч на клочке газеты что-то нацарапал огрызком карандаша и сунул Кайну. Откуда он взял газету и карандаш, было загадкой. — Тут телефон адвоката. Он платный, но свой в доску. Меня не раз выручал. Только звони ему сразу, как дадут трубку. И говори чётко: «Я, такой-то, задержан в таком-то отделении, требую вашего присутствия».
Эта кроха информации, переданная в зловонной камере, стала для Кайна ценнее любого магического свитка. Он выучил номер наизусть и стал ждать.
На следующее утро его снова повели на допрос. Крысин был ещё более раздражённым.
— Ну что, передумал? Будешь сотрудничать?
— Я требую звонка адвокату! — твёрдо заявил Кайн. — Это моё право. Если вы его не предоставите, я буду писать жалобы. В прокуратуру. В суд. В службу собственной безопасности.
Он сыпал терминами, почерпнутыми из интернета, стараясь изобразить уверенность, которой не было. Крысин, видя, что «ломать» его бесполезно, с проклятием махнул рукой.
— Ладно, чёрт с тобой! Звони своему адвокату. Но имей в виду, это тебя не спасёт.
Ему дали телефон. Кайн набрал номер и повторил заученную фразу.
Адвокат появился через пару часов. Это был немолодой, подтянутый мужчина в дорогом костюме, с умными глазами. Он представился Игорем Петровичем. Его появление сразу изменило атмосферу в участке. С ним разговаривали вежливо, почти подобострастно.
Игорь Петрович поговорил с Кайном наедине, внимательно выслушал, изучил протоколы.
— Подстава, классика, — констатировал он без эмоций. — Доказывать, что книжку подбросили, — дело бесперспективное. У них свидетели-понятые, протокол. Будем смягчать удар. Твоя задача — признать только один факт. Факт хранения. Скажешь, что нашёл книгу на улице, заинтересовался, принёс посмотреть и забыл в столе. Никакого умысла, никакого распространения. Не знал, что она запрещённая.
— Это сработает? — вырвалось у Кайна.
— Должно сработать, молодой человек, — холодно продолжил адвокат. — Хочешь сесть на несколько лет или отделаться штрафом?
Кайн нахмурился. Это была та самая игра, правила которой он не понимал. Но играть в неё было необходимо.
— Хорошо, — кивнул он. — Я понял.
Следующий допрос прошёл под чутким руководством Игоря Петровича. Кайн, запинаясь и изображая наивного простофилю, признал, что «да, эта книжечка была у него в столе». Он повторил заученную легенду про улицу и любопытство. Крысин злился, давил, но адвокат парировал каждую его реплику, ссылаясь на процедуру, на отсутствие доказательств умысла и распространения.
В итоге, спустя ещё несколько часов бумажной волокиты, Кайна отпустили. Постановление: административное правонарушение. Хранение экстремистских материалов без цели распространения. Штраф — пять тысяч рублей.
  
Стоя на ступеньках у входа в полицейский участок, Кайн глотнул холодного уличного воздуха. Он был на свободе. Но чувство победы отдавало горечью.
Игорь Петрович, стоя рядом, протянул ему визитку.
— Мои услуги — двадцать тысяч. Можете перевести в течение трёх дней. На всякий случай, если что — звоните.
Двадцать тысяч. Пять тысяч штрафа. Итого — двадцать пять тысяч. Ровно столько, сколько у него и оставалось до ареста. Он снова был на нуле. Его «победа» обернулась финансовым разгромом.