Я Димасик? Но я же дроу! (СИ)

Он посмотрел на их лица, на которых видел разочарование, злость и недоумение.
— Вы пришли сюда, ожидая, что я дам вам спичку, и вы сразу сможете поджечь костёр. Но я не дам вам спичку. Я научу вас, как её сделать. С нуля. Как найти подходящее дерево, как его обработать, как приготовить химический состав. Это долгий, кропотливый и трудный путь. Многие из вас с него сойдут. Возможно, большинство.
  
Он сделал эффектную паузу, опустив голову, изображая тяжесть ответственности.
— Но для тех, кто продержится... для тех, кто пройдёт весь курс «Современной Онтологии Сущего» до конца... — он поднял голову, и его взгляд снова стал пламенным, полным обещания. — Для них всё изменится. Вы не просто научитесь пускать искорки, как я показывал на презентации. Вы развяжете себе глаза. Вы начнёте видеть. Вы почувствуете ту самую энергию, о которой я говорю. Вы сможете направлять её. Сначала — на мелкие вещи: на улучшение самочувствия, на концентрацию, на небольшие удачные стечения обстоятельств. А затем... Затем вам откроются и другие двери.
Он видел, как в их глазах разочарование сменялось новой надеждой, более осознанной и хрупкой.
— Ваша задача на этом этапе — не колдовать. Ваша задача — учиться слушать. Слушать себя. Очищать свой разум от мусора и развивать волю. И на следующем занятии мы начнём первые, самые простые упражнения на концентрацию и визуализацию. Те, кто их освоит, сделают первый реальный шаг от теории к практике. Путь к созданию своего первого, самого простого, но собственного амулета.
Он не стал показывать им никаких фокусов. Никаких искр. Эффект неожиданности был исчерпан. Теперь нужно было строить долгосрочную стратегию.
— На сегодня всё. У вас есть неделя на осмысление. Запишите домашнее задание.
Он продиктовал им два простейших упражнения: первое — пятнадцать минут в день сидеть в тишине, пытаясь ни о чём не думать, концентрируясь на собственном дыхании; второе — пытаться запомнить число или количество и расположение предметов, после чего по памяти пытаться воспроизвести их. Более того — для второго он посоветовал обычную простенькую игру, которую можно установить на смартфон или играть в браузере компьютера. Об играх подобного типа он узнал днём, когда готовил материалы по ментальному развитию.
Люди начали расходиться. Одни — воодушевлённые, другие — задумчивые, третьи — скептически хмурые. Кайн остался один в опустевшем зале.
Он подошёл к окну и снова посмотрел на тёмный квадрат окна своей съёмной квартиры.
«Итак, начало положено, — холодно констатировал он. — Первый урожай посажен. Теперь нужно поливать его, полоть сорняки и ждать. Ждать, пока среди этих двадцати трёх невыразительных ростков не появится тот единственный, кто поможет мне. Или... который станет топливом для пробуждения моей силы».
Он потянулся к самому простому из оставшихся амулетов — камню с руной «Концентрации», которая должна была помогать... в концентрации. Он не был заряжен. Это была просто игрушка. Но для них, для этих слепцов, она могла стать священным Граалем. Заряжать этот амулет он собирался жизненной силой самих студентов. Это будут капельки. Для зарядки и активации амулет нужно держать в руках.
Он почувствовал, как руки начинает холодить. На него начала накатывать слабость. Но уровень концентрации тут же моментально повысился, как если бы он использовал один из ментальных приёмов. Но такой трюк учить долго — год или два, и то после обучения другим базовым ментальным приёмам. А на базовую подготовку уходит ещё лет семь-восемь. В общем, это точно не для его ситуации. Тем более, это не магия, а лишь полезные для волшебников приёмы, которые позволяют проще оперировать маной и создавать более сложные чары.
Кайн ощущал не просто усталость, а изнуряющую пустоту. Лекция, требовавшая постоянной концентрации и контроля над аудиторией, высосала из него все силы, словно он в одиночку провёл сложный ритуал. А тут ещё он отдал остатки сил амулету. Желудок напомнил о себе сосущей болью. Хлеб с водой, служившие ему ужином перед занятием, были давно переработаны ничтожным метаболизмом человеческого тела.
Он потушил свет в офисе, запер дверь и побрёл по пустынным, ярко освещенным коридорам к выходу. Мысли путались. С одной стороны, он испытывал удовлетворение от хорошо проведённого урока. С другой, его не отпускало гложущее ощущение того, что он, сильный маг, скатился до уровня зазывалы на базаре. И над всем этим довлел простой, животный голод.
Выйдя на ночную улицу, он направился было к своему новому жилищу, но у входа в подъезд остановился. Тёмное окно его квартиры выглядело не как убежище, а как холодная, пустая нора. Идти туда и снова жевать безвкусный хлеб... Нет. Не сегодня.
Он развернулся и с решительным видом направился обратно к торговому центру, к супермаркету, занимавшему его первый этаж. На этот раз он шёл по магазину не как растерянный неофит, а как вооруженный знанием тактик.
«Экономить — не значит покупать самое дешёвое, — отчеканил он про себя, переступая порог магазина. — Экономить — значит покупать оптимальное».
Он достал свой смартфон. На этот раз он не блуждал по рядам в растерянности. Он целенаправленно двинулся к полкам с тушёнкой, вооружившись знанием, добытым в интернете.
Его взгляд скользнул по знакомым банкам за шестьдесят пять рублей.
«Содержит растительный белок, сою, усилители вкуса. Мясной продукт, а не мясо», — холодно констатировал он, читая микроскопический шрифт состава. Он отложил банку в сторону, словно отбрасывая отработанный реагент в алхимической лаборатории.
Затем он взял банку подороже, за двести двадцать рублей. Состав был лучше: «Говядина, лук, соль, перец». Но цена кусалась. И тогда он нашёл золотую середину — банку за сто восемьдесят рублей от местного мясокомбината. Состав: «Свинина, вода, лук, соль, лавровый лист». Никакой сои, никаких Е-шек. Цена — приемлемая.
Следующим испытанием стал шампунь. Он подошёл к полке и, игнорируя кричащие этикетки «для объёма» и «сияющего блеска», начал изучать тыльные стороны флаконов. Его цель была — найти средство с минимальным содержанием сульфатов (тех самых SLS, о которых он прочитал) и силиконов. Самый дешёвый флакон он отмёл сразу. Дорогой, с обещаниями «арганового масла», тоже не вызвал доверия — в составе на третьем месте значился тот самый сульфат.
И снова он нашёл компромисс — флакон за триста пятьдесят рублей от малоизвестной, но специализированной марки. Состав был почти аскетичным: мягкие ПАВ, пантенол, экстракт ромашки. Никаких обещаний чуда, лишь базовый, качественный уход.
Далее последовали макароны. Вместо самых дешёвых, сделанных из мягких сортов пшеницы, он выбрал пачку из твёрдых сортов, которая стоила чуть дороже. Чай — не пыль в пакетиках, а среднеценовой листовой. Хлеб — не самый дешёвый батон с пальмовым маслом в составе, а «бородинский» из пекарни при магазине. Он даже купил немного сыра, яблок и куриных яиц, тщательно проверяя даты выпуска и целостность товаров.
На кассе он с лёгким замиранием сердца наблюдал за списанием средств с кредитки. Чек составил ровно две тысячи рублей. Почти столько же, сколько он потратил в прошлый раз на полную корзину несъедобной дряни и бесполезного шампуня. Но на этот раз у него в пакете лежали не отбросы, а стратегический запас качественного провианта.
Вернувшись в квартиру, он первым делом запер дверь на все замки. Чувство безопасности, накрывшее его, было почти осязаемым. Он разложил покупки на кухонном столе, и странное чувство удовлетворения, похожее на то, что он испытывал после успешного создания сложного артефакта, разлилось у него внутри.
  
Он вскрыл банку тушёнки. Запах был другим — густым, мясным, с ароматом лука и лаврушки. Он разогрел содержимое на плите, сварил тех самых макарон из твёрдых сортов пшеницы и смешал их в тарелке.
Первый кусок он отправил в рот с некоторой опаской. И... его лицо озарилось довольной улыбкой. Это было не просто съедобно. Это было вкусно. Насыщенный мясной вкус, нежная текстура. Никакой жилистости, никакого привкуса старого сала. Он ел, медленно прожёвывая, смакуя каждый кусок, и чувствовал, как тепло и сытость разливаются по его телу. Это еда казалась ему не простой пищей, а чем-то наподобие победы над сложным врагом.