Я Димасик? Но я же дроу! (СИ)

— То, что вы видели, — это первый, самый поверхностный слой. «Современная Онтология Сущего» — это не курс. Это путь. Путь, на который я могу взять лишь горстку избранных. Тех, кто действительно готов по нему пройти. Первый этап — это фильтр. Он стоит всего лишь пять тысяч рублей. Это не плата за знания. Это плата за вашу готовность, жертва, доказывающая серьёзность ваших намерений. Деньги — это тоже энергия.
  
Он посмотрел на своих «искателей чуда» и продолжил:
— Тех, кто пройдёт первый этап, ждёт погружение в основы управления внутренней силой. Мы будем работать с вашим сознанием, учиться чувствовать потоки энергии и изучать техники улучшения разума для лучшего контроля по управлению скрытыми энергиями. Но предупреждаю: это потребует упорной работы и дисциплины. Не все выдержат.
Затем он бросил взгляд на скептиков, одаривая их насмешливой улыбкой.
— А тем, кто сомневается… Я благодарен вам. Ваше неверие — это тоже часть процесса. Оно закаляет веру тех, кто останется. Дверь позади вас открыта.
Он сделал паузу, дав напряжению достичь пика. Он видел, как в глазах его аудитории борются страх, жадность, надежда и недоверие. Это была миниатюрная версия интриг при дворе Верховной Жрицы. Тот самый малый уровень интриг, через который проходят все взрослые дроу. Те, кто не прошёл, до столетия не доживают. Он же прожил двести лет, так что кое-что умеет и знает.
Первой поднялась пожилая женщина с добрым и уставшим лицом.
— Я… я готова, — дрожащим голосом сказала она, доставая из сумки кошелёк. — Я всю жизнь ждала чего-то подобного.
Это стало сигналом. Словно по мановению волшебной палочки (или, точнее, после щелчка руны), «искатели чуда» потянулись к своим карточкам, кошелькам и телефонам, чтобы оплатить первый этап. Даже один из скептиков, с красными от смущения ушами, нерешительно подошёл к терминалу. Его наличие внушало людям уверенность в том, что это не обман. Им даже чеки вручали, что говорило об официальной стороне мероприятия. Правда, в чеке было написано, что он выдан за покупку курса современной философии, а не за обучение магии, но кто на подобное обращает внимание?
Когда последний из записавшихся покинул зал, Кайн остался один. Он медленно опустился на стул, чувствуя, как наружу вырвалась дрожь, которую он сдерживал. Его рука непроизвольно потянулась к опустошённому камню-амулету. Он был холодным и мёртвым. Заряд, купленный жизнью курицы, был истрачен на этот дешёвый, но эффектный трюк.
Из тридцати пяти человек двадцать восемь оплатили первый этап. Сто сорок тысяч рублей. Гонорар «Таргет_демиурга», аренда, долги — почти всё было покрыто. Более того, у него оставался солидный запас.
Но триумф был отравлен. Он смотрел на пустые стулья, а в его голове представали не ученики, а ресурсы. Овцы, которых он повёл на убой ради сомнительного шанса найти среди них того единственного, кто сможет стать для него ключом.
— Я сделал это, — прошептал он в тишину зала. — Я обманул их, словно мелкий жулик. И для этого я использовал гномью магию, которую презирал всю жизнь. Детскую гномью магию для шестилеток...
Он вспомнил горящие глаза той пожилой женщины. В её взгляде отражалась не жадность, а надежда. Та самая надежда, которую он сам испытывал, стоя над ритуалом перерождения.
Чувство, отдалённо напоминающее стыд, кольнуло его. Но оно было мгновенно задавлено холодным, безжалостным расчётом.
«Неважно, что я их обманываю. Цель оправдывает средства. Я должен выжить. Я должен найти того единственного…»
Он поднял голову. Его глаза, сидящие на простоватом человеческом лице, угрожающе сузились.
«А если его нет среди них… что ж, тогда я пойду по пути гномов. И принесу в жертву их души! Ради своего сохранения разума! Лучше они, чем я...»
Он ещё некоторое время размышлял над тем, что сделать первым делом. Ведь теперь у него появились деньги. Сначала требовалось погасить кредит под самые большие проценты. Тот самый, который он брал в микрофинансовой организации. Потом нужно было внести платёж за кредит в Наебанке. Но не гасить его весь — он хотел уплатить половину долга. Если бы он внёс на счёт все средства, то в таком случае у него не осталось бы денег, и пришлось бы снова брать в долг с той же кредитки. К тому же, нужно было оставить часть средств на уплату налогов и социальный взнос, который составлял целых сорок пять тысяч рублей.
Таким образом, когда он закинул часть денег на карту и раскидал все платежи, у него от ста сорока тысяч осталось всего тринадцать тысяч. При этом сохранился долг по кредитной карте на шестьдесят пять тысяч.
  
Глава 10
 
Кайн некоторое время чесал в затылке, пытаясь свести концы с концами. Ему казалось, словно это не он обманывал людей, а его жестко обманули. Он на всю подготовку потратил примерно сто сорок тысяч. Заработал за раз столько же. При этом у него остался долг в размере шестидесяти пяти тысяч. Виновниками этого торжества являлись проценты по кредитам и социальный взнос, который должен уплатить каждый индивидуальный предприниматель. Сроки по этому взносу не горели, но Кайн считал, что с такими вещами стоит рассчитываться как можно скорее.
«Так... — тяжело вздохнул он. — Кажется, я погорячился, когда дал рекламщику отмашку на остановку рекламной кампании. Одной группы мне будет мало. Нужно набирать их две... Нет! Лучше три. Два занятия с каждой группой в неделю... Ллос всё под хвост! — резко взмахнул он руками. — Шесть групп. С одними заниматься буду утром, с другими вечером...»
Последнее, он сразу понял, что нереально. Те, кто к нему записывался, в основном были рабочего возраста. У большинства из них имелась работа и необходимость на неё ходить. Следовательно, посещать его курсы они могли лишь по вечерам. Поэтому максимум он мог набрать три группы, оставив себе один выходной.
Тут же он схватился за телефон, чтобы связаться с таргетологом. И с ужасом уставился на экран. На нём высвечивалось тридцать три телефонных вызова от матери. Чтобы телефон не отвлекал возможными звонками во время лекции, он поставил его на беззвучный режим. Теперь же он глядел на его экран со страхом в смеси с отчаянием.
Медленно, будто это смертельно опасно, он потянулся пальцем к экрану и инициировал вызов матери. Она взяла трубку практически моментально. Не давая ему сказать ни слова, она тут же взволнованно выпалила:
— Сыночка?! Что с тобой? С тобой всё в порядке? Ты где? Ты потерялся? Где ты?!
В этот поток слов Кайн не мог вставить ни единого слова. Когда же наступил долгожданный миг тишины, он спокойно сказал:
— Со мной всё в полном порядке. Я всего лишь вышел прогуляться. Я прекрасно знаю, где нахожусь. Через час вернусь домой.
— Скажи мне, где ты! — с нажимом выпалила мать. — Я уже обзвонила больницы и морги, написала во все домовые чаты и пошла в милицию. В смысле, в полицию. Уже с сотрудниками разговариваю по поводу твоей пропажи. Немедленно говори — где ты!
— Эм... Матрона, вы злы на меня за самостоятельность?
— Да, я злая, потому что знаю, что ты у меня не умеешь ориентироваться в городе. Что рядом с тобой?
— Матрона, пожалуй, я пока не стану возвращаться домой. Заночую на работе. Лучше подожду, пока ты успокоишься.
— Какой ещё работе?!! — громко закричала женщина. — Димочка, о какой ещё работе ты говоришь?
— Ой... — хлопнул он себя по губам. — Достопочтенная матушка, простите, но я скрывал от вас то, что теперь я работаю. Я видел, как вам приходится тяжело, поэтому решил поддержать наш семейный бюджет.
  
— Где ты работаешь?!
— В торговом центре. Ну, знаете, все эти неприятные толстухи и алкаши с перегаром. С ними мне приходится общаться.
— В КАКОМ ИМЕННО ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ И КЕМ ТЫ РАБОТАЕШЬ?!!
— Матушка, пожалуй, я вам это не стану говорить. Иначе, боюсь, вы лишите меня заработка. Могу лишь сказать, что работа у меня хорошая, коллектив собрался приятный (ещё бы, если весь коллектив он может разглядеть в зеркало, оставшись в одиночестве, а себя он считал приятным дроу). И вообще, мне сегодня выдали аванс. Я хотел вам сделать сюрприз, но теперь опасаюсь вашего гнева.