03-Выше радуги (Сборник)

Именно в таком ключе Геша и решил построить свою беседу с Иваном Николаевичем.
Он заглянул в комнату народной дружины. Иван Николаевич сидел в одиночестве и ждал посетителей. Посетителей пока не было. Геша кашлянул тихонько, спросил:
— Можно?
— А, пионер! — обрадовался Иван Николаевич. И было не очень понятно, чему он так рад: тому, что кто-то пришёл, или тому, что этот «кто-то» — пионер. — Заходи, заходи. Что там у тебя?
Геша подошёл к столу, пожал протянутую руку, сел, сказал серьёзно:
— У меня к вам дело, Иван Николаевич. Речь пойдёт о преступлении.
Тут Иван Николаевич ещё больше обрадовался. Казалось, что он просто мечтает узнать о новом преступлении, что он соскучился без преступления и Геша подоспел как раз вовремя.
— Ну-ка, ну-ка, — радостно потёр руки Иван Николаевич, — что ты раскрыл? Убийство? Ограбление банка?
— Попроще. — Геша понимал серьёзность разговора. Он ожидал конкретных действий со стороны Ивана Николаевича и поэтому решил никак не реагировать на его неуместную и обидную иронию. — Мне с другом — это Кеша, Иннокентий Лавров, вы его знаете — удалось случайно подслушать беседу двух человек, которые вчера собирались совершить кражу.
— Ага, кражу, — разочарованно протянул Иван Николаевич. — Жалко… Я уж было на убийство нацелился… И кто эти двое?
— Жители нашего дома. Один из них — слесарь домоуправления Витька, по кличке Трёшница, фамилии его не знаю. А второй — некто Сомов, по профессии — автомеханик.
Иван Николаевич неожиданно посерьёзнел, даже встал, прошёлся по комнатушке, остановился перед Гешей:
— Когда вы подслушали беседу?
— Вчера днём.
— Как это вам удалось?
Это был очень трудный вопрос. Как известно, беседу Сомова с Витькой подслушал Говорун. Называть его Ивану Николаевичу — значит вызвать недоверие ко всей истории. Посудите сами: вас спрашивают о том, кто слышал разговор. А вы отвечаете: «Его слышал дух телефонной сети». Ну как к вам отнесутся? Как к сумасшедшему в худшем случае. А скорее всего, как к идиоту-шутнику. Ни то ни другое Гешу не устраивало. А врать он не хотел. Поэтому сказал так:
— Это произошло совершенно случайно, во дворе. Позвольте подробности вам не рассказывать.
— Ну-ну, — удивлённо сказал Иван Николаевич. — Ладно… А о чём они говорили?
— Сомов сообщил Витьке номер и местонахождение автомобиля «Волга», из которого Витька впоследствии упёр домкрат, насос и набор инструментов.
— «Впоследствии упёр»… — повторил Иван Николаевич не слишком удачную формулировку Геши. Но дело не в формулировке, а в её сути, а суть Ивана Николаевича явно заинтересовала. Он даже вернулся за стол, подвинул к себе блокнот. — Значит, говоришь, вчера… А откуда вы знаете, что украл Витька?
— Кеша, то есть Иннокентий Лавров, проследил вечером за Витькой и видел, как тот вскрыл машину и достал из багажника инструменты.
— Где была машина? — Теперь Иван Николаевич задавал вопросы быстро, а Гешины ответы записывал в блокнот.
— Во дворе дома номер семь на Арбате.
— Номер машины случайно не запомнил?
— Случайно запомнил: ММФ 42–88.
Тут Иван Николаевич отложил ручку и сказал удовлетворённо:
— Машина профессора Пичугина…
— Откуда вы знаете? — поразился Геша.
— Знаю, — сказал Иван Николаевич. — Вы молодцы, пионеры. Спасибо тебе, Геша, огромное. И приятелю твоему спасибо. Кстати, почему он с тобой не пришёл?
— У него неприятности. Конфликт с родителями. Из-за того, что поздно домой вернулся. А разве он виноват, что Витька на ограбление поздно пошёл?
— Не виноват, — сказал Иван Николаевич. — Это я улажу, не беспокойся. А пока, сам понимаешь, никому ни слова.
— Что я, маленький! — обиделся Геша.
— Вижу, что не маленький! — Иван Николаевич взял ручку и раскрыл блокнот. — Куда Витька дел инструменты?
— Отнёс Сомову. А Сомов ждёт, что профессор ему позвонит, пожалуется на воров. Тогда Сомов привезёт ему инструменты, скажет, что с большим трудом достал, и продаст втридорога.
Геша в этот момент поймал на себе очень заинтересованный взгляд Ивана Николаевича, даже подозрительный взгляд, и с ужасом понял, что проговорился.
  
— Откуда ты планы Сомова знаешь?
Надо было выкручиваться.
— Трудно ли догадаться? Сомов автомеханик. Ему клиенты всё время небось звонят: это почини, то достань. И он чинит и достаёт. И профессору тоже «достанет».
— А с чего ты взял, что профессор именно Сомову позвонит?
Ну и вопросы! Один другого каверзнее…
— Тоже догадался. Иначе зачем Сомов назвал Витьке профессорскую машину? Тут есть логика преступления: у кого украдут, тому и продают. А то можно было из любой машины инструменты стащить, и необязательно для этого на Арбат ездить…
— А ты ничего, соображаешь, — сказал Иван Николаевич.
И Геша понял, что выкрутился. Но тут же ему стало стыдно, потому что он не заслужил похвалу Ивана Николаевича. И не Кеша. А Говорун, Водяной и прочие духи. Поэтому он честно сказал:
— Это не я…
— Не скромничай. Понимаю, что не один. Тебе сколько лет?
— Тринадцать.
— Вот какие у нас помощники! — восхищённо провозгласил Иван Николаевич, и опять-таки было непонятно, кому это он сообщает. Если Геше, так Геша сам знает о помощниках, а если себе, то вроде тоже нелогично… Странные взрослые!
Но в этот момент Иван Николаевич сказал такое, что сразу заставило Гешу забыть свои размышления о странностях взрослых:
— Мы за Сомовым и Витькой Трёшницей давно следим.
И Геша в отчаянии подумал, что их вчерашняя слежка, и «мудрые планы», и суета духов — всё не нужно. И даже сегодняшний визит в комнатушку народной дружины — тоже не нужен. Милиция знает всё!
И такая гамма переживаний отразилась на Гешкином лице, что Иван Николаевич должен был бы понять, как огорчили Гешу его слова, и сказать в утешение что-нибудь бодрое, вроде: «Не вешай носа, пионер! Ты ещё будешь знаменитым сыщиком». Но Иван Николаевич не смотрел на Гешу и переживаний его не видел. Он смотрел в зарешечённое оконце и говорил негромко:
— Мы знали, что Витька ворует детали машин и передаёт их Сомову. И поняли, что Сомов перепродаёт их бывшим владельцам. Витьку арестовать можно, против него улик много. Но нам нужен Сомов, а его надо брать с поличным. Жаль, что вы не предупредили нас о краже: мы бы как-то пометили инструменты профессора.
У Геши прямо камень с души свалился. Милиция действительно знала всё. Но оказывается, без помощи Кеши и Геши она всё-таки не сумела бы уличить преступников. Значит, вчерашний день прошёл не зря, и утешать Гешу не стоит — незачем. Более того, он сам сейчас утешит Ивана Николаевича.
— Инструменты уже помечены, — скромно сказал он.
Иван Николаевич резко обернулся:
— Кем помечены?
— Нами.
— Как?
— На каждом надпись: «Этот инструмент украден у профессора Пичугина».
— Как вы это сделали?
Опять трудный вопрос. И опять нужно выкручиваться.
— У меня приборчик есть — для гравировки по металлу…
Геша не соврал: у него действительно был прибор для гравировки по металлу, и он не раз им пользовался, когда баба Вера шла в гости и несла кому-то в подарок серебряный подстаканник или набор мельхиоровых ложек.
— Когда же вы успели?
— Был момент… — туманно ответил Геша, но Иван Николаевич допытывался:
— Какой момент?
— Вечером. После Кражи. — И взмолился: — Иван Николаевич, это секрет. Можно я не буду вам рассказывать?
— Ну, ладно, — смилостивился Иван Николаевич, посчитав, вероятно, что пока это не главное, а потом Геша сам всё выложит. — Значит, надо ждать, когда Сомов поедет к профессору.
— Точно, — подтвердил Геша. — Мы за ним следим.
И тут замечательный человек Иван Николаевич, к сожалению, поступил так, как на его месте поступил бы любой взрослый.
Он сказал:
— Это лишнее. Следить за ним будем мы. Как, впрочем, делали до сих пор. А вы гуляйте, играйте, дышите воздухом. Каникулы надо проводить с толком.