03-Выше радуги (Сборник)
— В радиотехническом. Но это позже. А поначалу в радиомастерской знаний набирался. Я ведь до телевизора в радиоприёмнике работал. А потом переучился.
— А что же вы всё в кавээне?
Кинескоп потупился, засопел. И Кеша остервенело посмотрел на Гешу, задавшего явно бестактный вопрос. Но старик перехватил взгляд, сказал успокаивающе:
— Да ничего, верный вопрос… Стар я, ребяточки, и склероз уже проглядывается, и соображаю туго. Поздно переучиваться. Содержу кавээн в порядке, и ладно… Вроде бы неплохо работает телевизор, а, Геша?..
— Неплохо, — сказал бестактный Геша. — Только ж это я его ремонтирую.
— А вот врёшь! — возмутился Кинескоп. — Ты его не ремонтируешь, ты его реконструируешь. А скажи честно, разве ж он сам отказывал когда-либо?
— Да вроде нет… Схема у него хорошая.
— Схема… — протянул старик. — Духи в этих развалюхах хорошие были, энтузиасты. Да что говорить, это ж мы телевизорную промышленность начинали. Только кто поумней — давно дальше пошли. Вот дружок мой, Реле, тоже в кавээне начал. А теперь где? Теперь он всей системой промышленного телевидения в универмаге «Москва» ведает. Был я у него, смотрел, прекрасный специалист. А учились вместе… Или вот Регистр. В телецентре устроился, в Останкине. Он меня на экскурсию водил, показывал, объяснял, да всё зря: отупел я, что ли… — И Кинескоп заплакал.
Плакал он жалобно, утирал кулачком слёзы, буквально-таки ручьями бегущие по коричневому сморщенному личику, всхлипывал, сопел.
Кеша с Гешей бросились к нему, начали утешать. Кеша из кармана платок достал — не очень чистый, даже грязноватый скорее, совал старику:
— Вот платок, возьмите… Да не расстраивайтесь вы, честное слово! Подумаешь, телецентр! Там всё новенькое, да и меняют оборудование каждый день. Тоже мне работа — не бей лежачего. Вот кавээн — это дело!..
Нехитрые Кешины утешения неожиданно подействовали. Кинескоп перестал реветь, взял платок, вытер слёзы, сложил его аккуратно, но Кеше не отдал, себе в карман сунул. Может, по рассеянности.
— Дело, говоришь? Верно… Да я не о том жалею. Я о потерянном времени жалею. Какие возможности! — Он всплеснул ладошками: — Учись не хочу. Вон мои кореши в большие люди вышли. Один турбину на Красноярской ГЭС обслуживает — шутка ли! Другой в Ту-114 летает — тоже пост! А третий… До него и не добраться: всем московским метро ведает, у него самого сотни две духов в подчинении. А всё потому, что учился. Ни на минуту самосовершенствования не прекращал. — Кинескоп поднял вверх указующий перст и потряс им значительно.
— Там же начальник есть! — удивился Кеша. — Начальник управления…
— «Начальник»… — передразнил его Кинескоп. — Так то человек, а это — дух. Ты, брат, не путай людей с духами. У вас свои функции. У нас — свои.
— Выходит так, — сказал Геша. — Раз метро хорошо работает, в том заслуга вашего приятеля.
— А как же? Вестимо дело. И помощников его.
— А люди ни при чём?
— Не понимаешь ты меня, парень. А вроде не дурак… Если люди без души к делу относятся, так там и духам делать нечего: не пойдёт дело. А работает с душой человек, у него дело спорится. И дух ему тогда во всём помогает. Я разве сам лампу в телевизоре сменить могу? Не могу. Я могу её подольше работать заставить — это да. Так не вечно же… И разве не было у тебя так: смотришь ты телевизор и вдруг подумаешь, что неплохо бы такую-то лампу заменить? А, было?
— Было, — сознался Геша.
— Вот, — удовлетворённо хмыкнул старик. — Это ж я тебе подсказывал.
— Телепатия? — Кеша даже вперёд подался.
— Вроде бы, — поскромничал Кинескоп. — Обычная штука… И везде так же: духи всё наперёд знают и толковым людям помогают. В контакте работаем.
Тут Геша руку поднял, как будто на уроке в школе:
— А у нас в квартире ещё духи есть?
Кинескоп помялся, пожевал губами.
— Так, чтоб постоянных, — двое нас. А приходящие есть.
— Кто же?
— Дух телефонной сети. Который за подстанцию отвечает. Он и к тебе, Кеша, заглядывает… А живёт вот этот… — Он кивнул на выключенный магнитофон.
— А где он? — Кеша и Геша даже в один голос спросили это.
— Ушёл, — грустно сказал Кинескоп. — К тебе, Кешка, ушёл.
— Да ну? А зачем?
— Брат у него там живёт. У тебя то есть…
— В магнитофоне?
— Ну да… Они духи хорошие, добрые, грамотные. Хотя и молодые. Твой, бывает, и к нам заходит. Всё ко мне пристают: расскажи да расскажи, как раньше духи жили. А расскажешь — смеются: тёмные вы, дескать, были, страшно подумать!.. Твой-то, Кешка, вообще головастый малый. Он у тебя и за магнитофоном следит, и в телевизоре кумекает.
— В «Рубине»?
— В нём.
— Так он же цветной!
— То-то и оно. Специальность новая, ещё не совсем освоенная. На ходу учиться приходится.
— Он у нас то в зелень отдаёт, то в красноту. Цвет отрегулировать нельзя.
— Не суди строго, — сказал Кинескоп. — Как будто мастер из телеателье много в том понимает. А парень, я слышал, неглупый, в институте заочно учится. Рыжий (это твоего, Кешка, так зовут, а нашего — Красный) говорил как-то, что ему с ним, с мастером этим, работать — одно удовольствие. А Рыжий хоть и молодой, а вдумчивый, далеко пойдет.
Кеше мучительно захотелось тут же вскочить и мчаться домой: познакомиться с Рыжим и его братом. Но он понимал, что это бессмысленно: раз они до сих пор не показывались, так и сейчас не станут. Хотя Кинескоп-то появился…
— Слушайте, дедушка, — спросил Кеша, — а почему вы людям никогда не показываетесь?
Кинескоп посмотрел на Кешу как… как… ну, как на сумасшедшего, психа ненормального.
— А кто ж в нас теперь поверит?
— Никто не верит, — согласился Кеша. — Но вы же есть?
— Это как сказать, — загадочно усмехнулся Кинескоп. — Ты своему отцу о нас скажи — он поверит?
Кеша подумал немного, прикинул все «за» и «против» и решил с огорчением:
— Не поверит.
— И любой другой тоже. И уж так столетиями повелось, что скрываемся мы от людского глаза. Раньше от безделья иногда появлялись, а теперь никогда.
— А почему вы?.. — Кеша не договорил, но Кинескоп его прекрасно понял, сказал туманно:
— Так надо было… Да и знаю я вас давно, ребята вы вроде хорошие, отзывчивые. А главное, поверить в нас смогли.
— Но могли и не поверить?
— Ну, риск невелик. Не поверили бы — и ладушки. Внушил бы я вам, что всё виденное — галлюцинация. И точка. Да потом, я не один это решил, посоветовался кое с кем.
— С братьями?
— С ними тоже… И кое с кем ещё. — Он указал на потолок, намекая на некую вышестоящую силу.
Намёк был понятен, но что за вышестоящая сила — следовало узнать. Кеша так прямо и спросил:
— С начальством, что ли?
Кинескоп замялся:
— Не совсем…
— С кем же?
Кинескоп явно мучился, не хотел говорить. Кеше стало его жалко, и он сдался, решил подождать с вопросом.
— Ладно, тайна есть тайна. Я понимаю… Скажите, дедушка, а с братьями нам можно будет познакомиться?
Кинескоп облегчённо вздохнул, и Кеша понял, что старичок рад смене разговора; и о начальстве он зря проговорился, может быть даже, ему за это влетит.
— Теперь можно, — сказал Кинескоп. — Раз уж вы знаете, то и братьев увидите. Красный вернётся, я ему скажу.
— А когда он вернётся?
— А кто его знает? Дело молодое: гуляй себе…
— А позвать их можно?
Старик Кинескоп подумал немного, спросил у Кеши:
— Дома кто есть?
— Родители.
— Значит, не позовёшь. Рыжий при них не станет по телефону говорить: заметят неладное. Да не торопись ты, познакомитесь ещё. Сегодня и познакомитесь.
— Когда? — Нетерпение друзей было слишком велико, чтобы Кинескоп его не заметил. Хитрый был Кинескоп старик, всё подмечал, всё видел, выводы делал, на ус мотал. И молчал…
И Кеша решил не торопить события. Время обеденное, отец, поди, удивляется: не пришли за ним, на испытания кордовой модели не пригласили. Надо пойти объяснить, а заодно и пообедать. Только вот Кинескоп…