Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Так и произошло: после моего подтверждающего кивка кабан метнулся прямо на меня с визгом.
– Да я тебя прямо тут на хрен урою!
Вон как…
Я действовал автоматически – никто в таких ситуациях не думает долго. Шаг в сторону, короткий удар в подбородок – и мужик рухнул. Тело повалилось на пол.
Леня вскочил, глаза округлились. Секретарша вздрогнула, в горле застрял невнятный крик.
  
Я наклонился, проверил пульс у человека на полу – есть, сердце вполне себе бьётся. Он в глубоком нокауте, но дышит ровно, а значит, сознание вернётся.
– Кто это? – сухо спросил директор.
Секретарша, дрожа, выдавила едва слышно:
– Это… это папа Валентина Волкова из 6 «Б»…
Твою же мать, у меня внутри все похолодело.
  
Глава 21
 
Леня с выпученными глазами глядел то на меня, то на тело, растянувшееся на полу. Секретарша, побледневшая до синевы, хлопала ресницами.
Я понимал их реакцию. Острые ощущения у них сейчас были – дай бог каждому. Всё‑таки не каждый день учитель вырубает родителя ученика прямо в директорском кабинете.
Понять бы ещё, чего он так завёлся?
Если память не изменяет, именно этот папаша называл историю «наукой ни о чём». Теперь мужик сам стал живым примером того, как история «любит» тех, кто её недооценивает.
Проверив его дыхание, я осторожно перевернул мужика на бок, чтобы не заглотил язык.
– Дышит, – сказал я спокойно, хотя руки у всех, кроме меня, уже дрожали.
Леня всё ещё не двигался. Только взгляд метался от мужчины на полу к двери.
– А где завуч? – выдавил он дрожащим голосом.
Я мгновенно понял ход его мыслей. Если Мымра сейчас войдёт и увидит это зрелище – скандала уже не избежать. Хотя, если быть честным, и без неё дела были хуже некуда.
Учитель вырубил родителя – даже если по делу и в пределах самообороны… ничего хорошего ждать не стоит.
– За ребёнком пошла, – пробормотала секретарша запинающимся голосом, глядя на лежащего мужчину. – Скоро София Михайловна вернется…
– А что случилось‑то? – спросил директор. – Из‑за чего вообще начался скандал?
Секретарша перевела взгляд на меня. В нём было что‑то вроде извинения, словно она заранее просила прощения за то, что сейчас скажет.
Я кивнул ей – мол, говори. Самому было предельно интересно, что произошло.
– Это отец Вали Волкова, – начала девчонка. – Ну из шестого класса… Он говорит, что Владимир Петрович давал школьникам клички.
Леня вздрогнул.
– Что? – выдохнул он. – Это правда?
– Правда, – ответил я без тени колебания. – Так и было.
Директор открыл рот, но слов не нашёл.
Я видел, как внутри Лени борются два человека. С одной стороны – бюрократ, который уже мысленно пишет рапорт, с другой – мужик, который чувствует, что сейчас лучше дослушать до конца.
Я же добавил так же спокойно и даже невозмутимо:
– Только я не оскорблял их. Я давал им погремухи, чтобы они перестали стесняться себя и научились принимать друг друга.
Леня тяжело сел на кресло, даже скорее стек, схватился руками за голову.
– Погремухи… – выдавил он, уставившись на «тело» отца Волкова. – Владимир Петрович… и что же теперь делать?.. Мы приплыли…
– Для начала дверь закрой, – попросил я секретаршу.
Она послушно прикрыла дверь.
– А ещё, милочка, проследи, чтобы наша завуч сейчас сюда нежданно‑негаданно не влетела. Сможешь её задержать хоть на пару минут?
Секретарша растерянно кивнула.
– Я постараюсь, Владимир Петрович, – прошептала она, не отрывая взгляда от мужчины на полу. – А может быть, всё‑таки скорую вызвать? Ну мало ли…
Я посмотрел на лежащего. Дыхание у него было ровное, пульс нормальный.
– Обойдёмся пока без скорой, – ответил я. – Очнётся и поговорим.
Секретарша выдохнула, но в её глазах всё ещё стоял страх. Она прошмыгнула в коридор.
Папаша Волков лежал на полу без движения.
Я снова присел рядом на корточки, внимательно посмотрел на него и сразу поморщился. От него несло перегаром так, что хоть спички зажигай. Тяжёлый, густой, въедливый запах дешёвой водки – такой, будто он неделю пил, не просыхая. Шлейф стоял такой, что даже директор отпрянул.
– Ну вот, – выдохнул я. – Теперь всё ясно. Его не только удар, но и градус свалил.
Я хлопнул его ладонью по щеке.
– Эй… очнись. Давай, мужик, не позорь семью.
Ноль реакции. Я похлопал сильнее, потом встряхнул его за плечо – без толку. Такой товарищ, судя по всему, ещё не скоро вернётся в реальность.
Леня стоял в стороне, бледный, и нервно крутил ручку в пальцах.
– Он… он что, совсем?
– Нет, – сказал я. – Просто хорошо зашёл. Когда очнётся, вряд ли сразу вспомнит, где находится. Может, и вообще не вспомнит.
– Синька – зло, но пить не брошу, – Леня перекрестился.
– Что‑то вроде того, – я выпрямился, выдохнул и бросил взгляд на дверь.
Я уже прекрасно понимал, что время пошло на минуты. Если сейчас сюда ввалится Мымра – а она ввалится – то вариантов нет. Начнётся шоу федерального масштаба.
Полиция, камеры, вопли о «рукоприкладстве» и «аморальном поведении педагога».
Она ведь такого шанса не упустит. Надо было действовать быстро. И аккуратно.
Я прикинул варианты. Если оставить тушу лежать – то всё, приехали. Нужна была хитрость. Пара секунд – и решение нашлось. Я подошёл к отцу Волкова, подцепил его подмышки, потянул вверх. Тело было тяжёлое, ватное, мужик был как мешок картошки. Я аккуратно усадил его на ближайший стул, придерживая, чтобы не завалился.
Пахло всё так же жутко – водкой и чем‑то кислым. Но я стиснул зубы и довёл дело до конца: выровнял «тело», зафиксировал руку на подлокотнике, другой рукой подпер голову, чтобы он не клюнул носом в грудь.
Я отступил на шаг, критически осмотрел результат и выдохнул.
– Вы… что ты делаешь? – наконец выдавил Леня. – Он же… он же без сознания!
Я не ответил сразу. Только жестом подозвал его ближе. Директор подошёл, и я коротко, почти шёпотом, объяснил ему, что нужно делать дальше.
План был прост, но требовал точности и выдержки. По мере того как я излагал идею, глаза директора становились всё больше.
Леня слушал, медленно бледнея, и я видел, как его внутренний чиновник в ужасе сжимает папку с отчётами.
– Кошмар какой… – прошептал он.
Я пожал плечами.
– Ну, или есть второй вариант, – пояснил я. – Мы даём этому делу ход. Скандал, прессинг сверху, комиссия, родители, СМИ… и школу тогда закроют быстрее, чем ты успееешь переписать табличку на двери.
Леня шумно сглотнул.
– Ты ведь не хочешь, чтобы школу закрыли, верно? – надавил я.
– Не хочу, – пробормотал Леня. – Но, Володя… вы уверены, что это хорошая затея?
Я усмехнулся, опершись ладонями на стол.
– Мы всегда уверены, – заверил я. – А вот тебя я спрашиваю – поддержишь меня?
Он посмотрел на меня несколько секунд, потом перевёл взгляд на отца Волкова, сидящего с закрытыми глазами, будто спящего после тяжёлого дня.
Помолчал ещё немного, потом коротко кивнул.
– А если всё пойдёт не так…
– Тогда я возьму всё на себя, – ответил я. – И ты это знаешь.
– С учётом того, что вы ставите меня в безвыходное положение, – медленно, с явным внутренним сопротивлением зашептал Леня, – я вынужден… согласиться.
По лицу было видно – ему это всё категорически не нравится. Но вариантов у Лени, действительно, не было. Нравится, не нравится – спи, моя красавица.
– Так… ещё раз, Владимир. Что именно мне нужно делать?
Он стал пересказывать то, что я ему объяснил ранее, будто проверяя, всё ли запомнил.
Я кивал, слушая, и поправлял детали.
  
– Да, всё правильно понял, – подтвердил я, когда он закончил. – Именно так. Главное – уверенность и спокойствие.
Я похлопал Леню по плечу.
– Ну что, тогда начали?
– Начали.
Я вышел в коридор, сунув руки в карманы, и посмотрел на секретаршу. Она всё ещё дрожала, пытаясь справиться с эмоциями.