Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

– Да, и у меня возьмите кусочек, – подхватила физичка, пододвигая ко мне контейнер с пирожными.
– И у меня тоже…
Я улыбнулся, покачал головой.
– Спасибо, девчата, но у меня сейчас диета. Жёсткая. Решил за собой следить, а то скоро в двери даже боком не зайду.
– Да я сразу заметила! – воскликнула химичка. – Килограммов пять точно с вас ушло!
– А вы не заболели, Владимир Петрович? – насторожилась физичка.
  
– Нет, девчата, – сказал я, усмехнувшись. – Просто решил привести себя в форму. Так сказать, для трудовых подвигов.
И подмигнул.
Секунда, и на щеках женского коллектива вспыхнул румянец. Ну, что тут сказать – у каждого своя мера распущенности.
Я, чтобы разрядить обстановку, показал на манекен, который стоял у двери.
– А это мой новый помощник, – сказал я. – Буду на нём по ОБЖ практику показывать. На словах ведь не объяснишь, а так вполне себе наглядно.
– Ой, ну вы прямо как настоящий спасатель, – кокетливо сказала физичка.
Вообще, конечно, девчата поплыли, сразу было видно, что слава обо мне разошлась. Как всё‑таки иногда немного надо, чтобы выправить положение, которое поначалу казалось катастрофическим.
Но, увы и ах, не все относились ко мне дружелюбно. Дверь в учительскую распахнулась и вошла завуч с видом императрицы, явившаяся на бал.
Мымра окинула взглядом комнату, мгновенно заметила ящик апельсинов на столе и тут же скривилась.
– Это что ещё такое? – бросила она с ледяным презрением. – Владимир Петрович, вы, видимо, перепутали школу с базаром. Или, может быть, с колхозом?
Ясно… видимо, подумала, что я пришёл апельсинами торговать.
– Девчата, берите‑берите, – сказал я, как ни в чём не бывало.
Учительницы захихикали и начали брать апельсины. Я взял один, подкинул в воздух и несильно бросил Мымре. Она взвизгнула, но всё же поймала его, испуганно прижимая к груди, как гранату без чеки.
– Владимир Петрович! Если вы думаете, что сможете меня задобрить апельсинами, то глубоко ошибаетесь!
– Да я просто делюсь, – усмехнулся я. – Не думал, что это теперь преступление.
– Так вы не продаёте… – явно растерялась завуч.
Я развёл руками. Завуч посмотрела на апельсин, сунула его себе в сумку и гордо скинула подбородок.
– Вчера, – отчеканила она, – я, как и обещала, составила на вас служебную записку. Вас вызывают к директору после уроков.
И, не давая возразить, резко развернулась на каблуках и вышла из учительской.
– Стерва, – шепнула химичка ей вслед.
Я же, недолго думая, вышел следом за ней в коридор.
– Подожди‑ка, – сказал я, догоняя завуча. – Может, будем заканчивать с этой бессмысленной войнушкой?
Она обернулась медленно, с холодной улыбкой в уголках губ.
– Войнушкой? – переспросила она. – А вы, простите, с кем‑то воюете?
– Я‑то нет, – я засунул руки в карманы. – А вот ты, похоже, из кожи вон лезешь, лишь бы зацепить меня.
Мымра едва заметно вздрогнула, как будто я попал в точку.
– Я обращаюсь с вами ровно так, как вы того заслуживаете, Владимир Петрович, – выдала она. – Надеюсь, вас выгонят из школы и заставят вернуть деньги за программу «Сельский учитель».
Я с невозмутимым видом, держа также руки в карманах, пожал плечами.
– Вот я не пойму, – сказал я. – Вроде вчера на субботнике ты не особо напрягалась. Да и после, насколько помню, время провела весьма неплохо.
Она нахмурилась, делая вид, что не понимает, к чему я клоню.
– Что вы хотите этим сказать?
– Да ничего особенного, – ответил я, подмигнув. – Просто подумал: откуда столько недовольства? Или, может, наш трудовик со своими задачами не справляется?
Мымра вспыхнула, глаза округлились, щеки залила краска.
– Вы хам трамвайный! – прошипела она и резко развернулась.
Я не стал её останавливать – пусть идёт. Вообще, конечно, такую противную бабу ещё поискать нужно.
Я вернулся в учительскую; там на учительском столе уже устроили целый пикник и даже чай успели разлить.
– Ну что, девчата, спасибо, что так встретили, – поблагодарил я.
– Да что вы, Владимир Петрович, – сказала физичка, улыбаясь. – Всегда рады.
Остальные закивали. Я же отметил про себя, что Марины сегодня нет. А она, между прочим, из всех самая рассудительная, без этих мелких женских манёвров.
Я подошёл к расписанию, висящему у двери. Провёл пальцем по строкам.
– Так… ага, – пробормотал я. – Одиннадцатый класс, ОБЖ. Девочки, а где журнал брать? – спросил я, оборачиваясь.
– Так у нас же электронный… – смутилась училка по русскому, но потом, видимо, сама для себя объяснение нашла. – Хотя для удобства можно взять старый бумажный и потом просто перенести всё в электронный. Но я не видела ваш журнал.
Другие тоже мотали головами.
– Ясно, понятно, – хмыкнул я.
Я уже собирался идти на урок, когда передо мной выросла физичка.
– Владимир Петрович, а ключ от класса взять? – женщина протянула мне ключ.
– Ах да, запамятовал, большое спасибо, – улыбнулся я. – Я ваш должник… Лина Дмитриевна.
Имя я прочитал на её бейджике. Я взял у физички ключ, подбросил, поймал и направился к двери.
НОВИНКА ОТ ГУРОВА И СТАРОГО: 
Монголы жгут Русь – вокруг пепел, трупы и пустая земля. Они думают, что сломили нас. Ошибаются. Я не сдамся без боя!
https://author.today/reader/501997
  
Глава 16
 
Кабинет ОБЖ находился на третьем этаже, но перед уроком я решил заглянуть в спортзал.
В спортзале царил полумрак. В углу валялись мячи, скамейки сдвинуты, на полу «черкаши» от резины подошв кроссовок. Ничего необычного, но взгляд у меня всегда был цепкий… и я без труда заметил на полу блёстки от хлопушек. Вчера вечером здесь явно устраивали «тренировку» в неучебном формате.
Нет, за собой прибрались, вопросов нет, другой бы и не заметил… но всё‑таки надо с вахтёром на эту тему пообщаться.
Я зашёл в подсобку, нашёл там мячик для настольного тенниса и положил в карман. Он‑то мне и был нужен.
На выходе из спортзала я заметил вахтёра с помятой мордой и красными глазами. Хорошо же он принял вчера на грудь, сидит еле живой…
– Утро доброе, – сказал я.
– Мгхм… – отозвался тот, не поднимая головы.
Я прикинул – разговаривать с ним сейчас бесполезно. Надо будет потом, когда очухается. Дамский угодник, блин… Вот только что на таких классных мероприятиях делала Марина? Судя по её вчерашнему кавалеру с огромным букетом цветов, проблем с мужским вниманием у неё в принципе не было.
Песня, короче.
Я пошёл к лестнице, поднялся на третий этаж и внимательно посмотрел на потолок. Взгляд зацепился за форсунку пожарной сигнализации.
Я остановился, огляделся и, достав зажигалку, поднёс огонь к датчику. Огонёк полыхнул, пламя колыхнулось – и ничего не произошло.
– Вот тебе и безопасность, – прошептал я, гася зажигалку.
Постоял секунду, глядя на потолок, потом сунул одну руку в карман брюк, удерживая манекен подмышкой. Другой, крутя на пальце ключ, пошёл дальше, присвистывая мелодию.
Возле двери кабинета уже толпилась молодёжь из одиннадцатого класса.
Увидев меня, они сразу притихли, но тут же послышалось хихиканье.
– Владимир Петрович, а зачем вам манекен? – спросил долговязый блондин с кудряшками, как у болонки, вместо причёски.
– Узнаешь, – заверил я.
Я сразу отметил, что он тут главный – руки в карманах, ухмылка самоуверенная. Неформальный лидер, вокруг которого всё крутится.
Я остановился перед ним и бросил пацану связку ключей.
– Открывай ворота, – пояснил я.
– А чё я? – буркнул он, но поймал ключи и, ворча, подошёл к двери.
  
Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась.
– Потому что ты ближе всех стоял, – пояснил я, проходя мимо него.
Класс зашёл следом, начав стучать стульями и бросая рюкзаки. Молодёжь рассаживались как попало.