Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)
Понятно, что ничего не понятно. Но отсутствие компьютеризации как одна из причин распада… ну бред же. На постном масле.
Вон сейчас всё компьютеризировано до безобразия – от кассы в магазине до мозга у школьников. И? Без ста грамм не разберёшься, как говорится. А раньше хотя бы у людей работа была, а сейчас людей вытесняют роботы. Космос, атом, тяжёлое машиностроение – всё это без всяких «айтишников» сделали. А сейчас – один сплошной апгрейд, апдейт, апстор и полная апатия.
Но дальше, пусть и завуалировано, я разглядел правду. Хотя бы её отблески:
«Горбачёв не обладал чётким планом действий, его реформы носили во многом стихийный характер…»
Не обладал – это ещё мягко сказано. Не обладал – это когда ты не знаешь, с чего начать. А этот фрукт вообще не понимал, куда идёт. Чесал языком без бумажки, а за ним миллионы слушали, верили, надеялись. Вот только ни один завод от этих слов работать лучше не стал, и ни одна полка в магазине не наполнилась. Всё, за что бы он ни брался, – ничего не было доведено до конца.
Единственное, что вышло идеально, – это развал Союза. Прямо как по плану… хотя, может, это и был план.
Пальцы сами сжались в кулак. Хочется, конечно, верить, что всё, что он натворил, – не от злобы, а просто от тупости. Что не было там никаких скрытых смыслов, ни давления с Запада, ни игры из‑за океана. Но легче от этого, честно говоря, не становится. Как говорится, путь в ад всегда мостят благими намерениями.
Я захлопнул учебник по истории с таким звуком, будто поставил точку в споре, который тянулся десятилетиями.
– Хватит, – выдохнул я. – Умнее всё равно не стану.
Вот ведь парадокс. Все эти книги учат помнить даты, фамилии, приказы, а про то, как быть в голом остатке, когда жизнь идёт наперекосяк, – ни слова.
Может, я и не знаю всех этих политических и исторических терминов, но одно знаю точно: жизнь идёт не по учебнику. И если школа чему и должна учить, так это не числам и фамилиям, а тому, как не терять себя, когда под ногами трещит земля.
Я собрал книги и сложил всё в рюкзак. Пацанам я попробую объяснить суть.
Я уже собрался выходить, но взгляд зацепился за ящик апельсинов, стоящий у стены. На кухне в углу стояла соковыжималка – белая, блестящая, с какими‑то насадками и странными кнопками. Судя по всему, техника Ани.
Я подошёл, осмотрел агрегат со всех сторон.
– Так… – сказал я себе, поворачивая корпус. – Ёмкость, лезвия крутятся… вроде ничего сложного.
Я взял один апельсин, покатал его по ладони и начал чистить. Сколько потребуется апельсинов на один стакан, штучки четыре? Ну, будет если что с запасом. Витаминная атака, блин. Кожура снималась легко, сок брызгал на пальцы. Я попробовал дольку и довольно закивал. Сладкий, сочный, с лёгкой кислинкой. В общем, то, что доктор прописал.
Я почистил ещё пару и положил их в стеклянную ёмкость. Пододвинул поближе соковыжималку, вставил штекер в розетку.
– Так, дружок, теперь разберёмся, как тебя оживить, – я начал осматривать целую панель из кнопок и символов, больше похожих на схему запуска космического корабля.
Наконец нашёл нужную кнопку.
Щёлк.
Мотор ожил. Лезвия закрутились, и мгновение спустя апельсиновая масса начала шлёпать по стенкам, разлеталась брызгами.
– Стой, стой, стой, зараза! – рявкнул я и на автомате накрыл всю конструкцию блюдцем.
Секунду стоял, прислушиваясь к гулу двигателя, чувствуя, как внутри стеклянной ёмкости всё кипит и шипит. И тут… грохнуло так, что я даже отреагировать не успел. А потом ёмкость начала трясти. Косточка? Так бы уже давно перемололо к чёртовой бабушке.
Соковыжималка мигом перестала работать и замигала красным. Вот и попил сок… что, спрашивается, за хрень?
Лезвия явно наткнулись на что‑то металлическое. Я снял ёмкость, вылил не до конца перемолотую мякоть в тарелку. Кровь мгновенно отхлынула от лица. Я уставился на тонкую блестящую иглу, лежавшую в жиже. Всё стало на свои места.
– Ах ты, сука усатая… – выдохнул я сквозь зубы.
Пальцы сами потянулись к телефону. В списке недавних вызовов я нашёл тот самый номер, с которого звонил Али. Нажал на него. Пошли гудки. Один, второй, третий… без ответа.
– Ну конечно, – прошипел я. – Герой Востока, мать твою.
Я открыл контакт, сохранил номер под лаконичным именем «Али (ублюдок)». Потом аккуратно взял апельсин, сфотографировал иглу крупным планом и отправил снимок в мессенджере. Под фото набрал короткое сообщение:
«Трубку возьми.»
Али прочитал сразу же, и на экране появились три, плавающие, волнующие точки – Али что‑то писал. Секунда. Другая. И от этого урода пришёл ответ:
«Я надеюсь, ты достал эту иглу после того, как она врезалась тебе в пасть?»
Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри холодно оседает ярость.
– Вот тебе и восточная мудрость, – шепнул я.
Вдруг фотография Али вверху нашего чата исчезла. Я смахнул экран, обновил наш диалог, но ничего не изменилось. Похоже, что Али внёс меня в чёрный список.
Я набрал его номер напрямую, по обычной линии. Долгие гудки сменились сообщением робота:
«Абонент временно недоступен».
Я сунул телефон в карман. Несколько секунд просто стоял, глядя на ящик апельсинов. Взял один, покрутил в руке, потом сжал – кожура треснула, сок побежал по пальцам.
– Чёрт знает, что ты туда ещё добавил, – процедил я, кидая апельсин в мусорное ведро.
Нехороший поступок, тут не убавить, не прибавить. И с его стороны наивно думать, что я оставлю такой великодушный жест без ответа.
– Ладно, Али… играем по твоим правилам. Только ты не в курсе, что я в эти игры ещё до твоего рождения научился играть.
Я подошёл к окну и отодвинул штору. Внизу, у фруктового ларька, жизнь кипела, как ни в чём не бывало. Толпа у прилавка – человек десять, не меньше. Женщины с авоськами, мужики с пакетами, бабульки с мелочью в руках. Торговля у Али шла бойко, это надо признать.
Я усмехнулся, покосился на ящик апельсинов, стоящий у стены. Взять, что ли, да кинуть ему прямо в ларёк, для профилактики? Один апельсин обратно, так сказать, вернуть владельцу.
Но злость быстро сменилась холодным расчётом. Сколько, интересно, этих иголок он туда насовал? Одну на пробу или целый десяток? Мелькнула мысль: а ведь я мог угостить бабушек‑соседок, пацана из двора…
Если бы я не решил выжать сок, а оставил бы ящик на кухне, а Аня по возвращении решила попробовать? Хрен знает, чем бы это закончилось.
Я тяжело выдохнул, глядя в окно.
– Везёт тебе, усатая мразь, – процедил я. – Но ненадолго.
Я накинул куртку, сунул в карман ключи от машины, закинул рюкзак за спину. Потом подошёл к ящику с этими проклятыми фруктами. Пахли они сладко, ярко, как будто насмехались. Я подхватил ящик и вышел.
На улице я остановился у мусорки, поставил ящик на бордюр и начал давить апельсины.
Хруст, брызги, сок… через пару минут оранжевая каша растеклась по асфальту.
Мимо проехала машина, остановилась. Из‑за руля выглянула девушка в солнцезащитных очках. Уставилась на меня с полным непониманием – зачем я апельсины порчу?
– К сожалению, угостить вас не получится, – не удержался я.
Она нахмурилась, посмотрела ещё секунду, потом пожала плечами и уехала. Я же достал носовой платок, тщательно вытер обувь от липкого сока, свернул тряпку и швырнул её в мусорный бак.
– Конец твоим подаркам, Али, – хмыкнул я, глядя на оранжевое месиво под ногами. – Теперь твоя очередь получать.
И, не оглядываясь, я направился к его ларьку.
От автора:
Императоры бывшими не бывают.
Сейчас у меня лишь глухая деревня, браконьеры и чудна́я магичка, но…
Я сделаю Империю великой! Снова!
https://author.today/reader/415159
Глава 14
Я подошёл к ларьку и сделал вид, что просто выбираю, какие фрукты купить. Торговля у них шла, как на базаре в лучшие времена. Люди подходили, брали килограммами, довольные фруктами и овощами. Оно и понятно: если сравнивать с крупными сетями, которых стало столько, что хоть некоторые закрывай, такие вот ларечки выигрывали. Да, чуть подороже, чем в супермаркете, зато всё свежее. Вот и людей полно, чуть ли не в очереди стоят.