Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

— Володька, ты чё там потерял? — за спиной раздался голос.
Я одёрнулся, обернулся — увидел на крыльце школы трудовика, сбежавшего по ступенькам.
— Машина нравится? — кивнул он на блестящую иномарку. — Хочешь, дам поводить?
Я хмыкнул, сделал вид, что всё под контролем, хотя внутри всё кипело.
— Да мне по барабану, — бросил я. — Железо оно и есть железо. Не машина красит мужика, а мужик машину.
  
— Ну-ну, — ухмыльнулся трудовик и легко открыл дверь.
Он сел за руль, завёл мотор, ласково зашептавший под капотом. Стекло медленно поползло вниз.
— Володь, прости, но поводить не получится, у тебя жопа на спортивное сиденье не влезет!
Вадим дал по газам и с пробуксовкой сорвался с места. Колёса заверещали, оставив чёрные полосы на асфальте.
Я посмотрел ему вслед, сжал кулаки. Ничего, смеётся тот, кто смеётся последним. Боковым зрением я увидел в окне второго этажа сразу двух училок, судя по возрасту. Обе облокотились о подоконник и жадно смотрели вслед машине Вадима. А увидев меня, тут же задёрнули штору.
Я ухмыльнулся про себя. Всё ясно.
А где моя тачка, кстати?
Я обернулся и увидел свою машину, которой попросту не было видно за тачкой трудовика.
Ёпрст, вот это аппарат!
На парковочном месте стояла маленькая, облезлая… машинка. Инвалидка, что ли, в современной интерпретации? Я посмотрел на этот чудо-аппарат. М-да, если у Вадима действительно была ласточка, то у меня скорее был воробушек, ещё и с приставкой «недо».
«Дэу Матиз» — красноречиво говорило название моего «космического корабля».
— Вот это, значит, моё… — пробормотал я.
Я подошёл к этому чуду машиностроения. Краска на тачке местами облупилась, арки хорошо так подгнили. В глаза бросалась вмятина на двери. Никакой тонировки и близко нет — мой предшественник не парился и ездил, как в аквариуме.
Я заглянул внутрь через стекло. Салон был предсказуемо тесный, на сиденьях натянут серый тряпичный чехол, протёртый до дыр. Боюсь представить, что будет под ним?
Зато на панели торчала магнитола с разноцветными кнопками… правда, державшаяся на изоленте. Возле рычага передач валялась пустая пачка сигарет. Хм… выходит, прежний Володька курил?
Сразу возник вопрос — неужели вот «на это» я потратил свой лям, выплаченный государством за работу учителем в такой дыре? Или, может, от родственников в наследство досталось? Ну не купит себе мужик в трезвом уме и при памяти такую «малышку», особенно когда сам далеко не малыш, а детина весом далеко за сотню килограммов.
Я уже собирался плюнуть на этот несчастный «Матиз» и вернуться в зал. Но в этот момент карман брюк завибрировал. Я вытащил мобильник и уставился на гладкую чёрную коробочку с горящим экраном. На экране высветилось: «мымра».
Так-так, и кого это я так обозвал?
Экран дрожал, мигал, а внизу виднелись два кружка — зелёный с галочкой и красный с крестиком. Методом научного тыка я ткнул пальцем в зелёный кружок и машинально приложил трубу к уху.
— Алё-малё, — обозначил я своё присутствие на линии.
— Владимир Петрович? — прорезался властный женский голос.
Ясно теперь — «мымра» у нас, оказывается, завуч. Её голос я сразу узнал.
— Вы где там ходите? — в голосе дребезжала тревога, но поверх неё слышался тот самый начальственный тон. — Немедленно ко мне в кабинет. Слышите? Немедленно!
Интересно, только ведь на «ты» общались. С чего бы вдруг началось «выканье»?
— Да слышу я, слышу, не трещи, Соня, — хмыкнул я.
— Немедленно!!!
Телефон мигнул и снова замолк. Я сунул его в карман и вздохнул. Я ещё раз посмотрел на «Матиз», покачал головой и направился к школе.
У входа меня встречала стеклянная будка с деревянной рамой. На столе вахтёра лежал журнал посещений и стоял искусственный фикус. А ещё за столом сидел мужик в сером вязаном жилете, разгадывающий сканворд. Одной рукой он держал ручку, которой вписывал ответы, второй держал эмалированную кружку с чаем.
Мужик-вахтёр забавно шевелил усами, стоявшими щеткой и жёлтыми от табака. Чуть поодаль на подставке у него стоял телевизор, на экране застыли девять квадратиков — картинок с камер.
Я подошёл ближе, постучал костяшками.
— Отец, сориентируй, где тут кабинет мымры? — спросил я, когда вахтёр поднял голову, и тут же поправился: — В смысле завуча Софы.
Лицо вахтёра расплылось в улыбке.
— Во-о-овчик, ходь сюды, — он открыл дверцу, приглашая меня зайти внутрь. — Где пропадаешь, герой? Опять «в больничке» валялся?
«Вовчик», значит. Походе, мы знаем друг друга. В памяти шевельнулось, но ничего не всплыло.
— Да так… — ухмыльнулся я. — Живу помаленьку. Дела бедовые, бабки дармовые.
Он мельком кинул взгляд на камеру, смотревшую из угла коридора на нас в упор. Наклонился, понизил голос до шёпота:
— Ты чё, не заходишь? Когда планируешь зайти?
— Зайти… куда? — уточнил я.
Вахтёр хмыкнул, с важным видом подвинул свой сканворд.
— Э-эх ты… — он крутнул ус. — После уроков заходи, как договаривались. Где обычно.
Мне не особо хотелось ломать комедию, зная, что завуч ждёт меня в кабинете.
— Обычно это где? — спросил я в лоб.
— В чулане, ёпта, — зло шепнул вахтёр, покосившись на камеру.
«В чулане». Смутная картинка мигнула в памяти, показывая — старая лампочка, связка старых ключей на гвозде. Значит, «общие дела» у нас были. Какие именно, пока не скажу, но допустим.
— Лады, — сказал я. — Забегу. А Софы кабинет где? А то я запамятовал.
Вахтёр ткнул ручкой с погрызенным колпачком, которой разгадывал сканворд, на лестницу.
— Второй этаж, направо до упора, по коридору — и в самый конец. И… — он ещё раз глянул на монитор, сдвинул в мою сторону толстую, как ремень, бровь. — Ты там… осторожнее. Она ядовитая нынче, чего-то ей там из родкомитета понаписали. Чат у них, понимаешь, «военизированный». Один писк оттуда — и Мымра любого в клочья разорвёт, как Тузик грелку.
— Чат? — переспросил я.
— Ну это их… стая такая в телефоне. Язык без костей, короче, — вахтёр отмахнулся и внимательно на меня посмотрел.
Морщины на его лбу сложились гармошкой.
— Похудел бы ты, Вовчик. А то дышишь, как паровоз.
— Работаю над этим, — заверил я.
Из динамика под потолком зазвенел звонок. И через несколько секунд поток учеников хлынул по коридорам.
— Володя, после уроков не забудь…
— Обязательно, — кивнул я. — Спасибо, отец.
Я вышел, закрывая за собой стеклянную створку. На секунду бросил взгляд на экран с картинкой с камеры из спортзала. Там мои «дети» расходились после физры.
Я двинулся к лестнице, лавируя среди потока оболтусов. Поднялся на второй этаж, не без интереса рассматривая плакаты на стенах:
«Личная безопасность в сети»,
«Буллинг — стоп!»,
«ЗОЖ — наш выбор».
Ни черта непонятно, но очень интересно. В моё время на каждый из плакатов пририсовали бы пару-тройку непотребств и обязательно что-то вроде «Вася — лох» или «Здесь были…».
Коридор вывел меня в конец крыла, где висела табличка:
'Заместитель директора по воспитательной работе
Мымряева София Михайловна'.
Вот и понятно, откуда «мымра». С табличкой не поспоришь.
Не стучась, я толкнул дверь и вошёл внутрь.
— Вот вы где! — завопила София, едва я вырос на пороге.
Она выглядела так, словно минуту назад её сунули в барабан стиральной машинки и включили отжим. Волосы торчком, пряди прилипли к вискам, лицо белое, глаза округлились. В руках она держала телефон в красном чехле.
— Что вы себе позволяете⁈ — почти закричала она, и голос завуча предательски сорвался. — Родители уже штурмуют чат!
Я прикрыл дверь ногой, глянул на неё.
— Соф, ты чё колотишь? Нормально же общались.
  
Прошёл вглубь кабинета, мимо шкафа с папками, и, не спрашивая разрешения, налил себе воды из чайника в пластиковый стаканчик.
— Вообще-то кипячёную воду пить вредно!
Завуч с упрёком во взгляде выхватила стакан и подставила его к какому-то белому агрегату в углу.