Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Современная молодёжь, тут ни добавить, ни убавить. У них другое время, другие привычки, и еда для них не ценность, а фон.
Если раньше нас учили доедать до последней крошки, а из гостей уносить всё, что положили «с собой», то теперь на продукты смотрели, как на воздух. Сытые двадцатые, что уж тут скажешь.
А я‑то помню, какими были голодные девяностые. Когда хлеб, блин, порой был роскошью, а пустой холодильник – привычными буднями. Ну может, оно и к лучшему, что так?
  
– Если можно, я заберу, – сказала Марина, осторожно приближаясь к столу.
– Конечно, – ответил я. – Забирай.
Она улыбнулась, аккуратно собрала оставшееся в пакет. Молодёжь похватала пустые коробки и понесла на мусорку вместе с мешками листвы.
Мы с Мариной собрали инвентарь в старую тележку. Субботник официально можно было считать оконченным.
– Пойдём, отнесём это в кладовку, – сказала Марина.
За стойкой на входе, как и всегда, сидел вахтёр, уже знакомый мне по первому дню. Пузатый мужик с прищуром мелкого барыги, вечно что‑то перепродающего. Кстати, сегодня он оделся так, будто сразу после смены собрался на званный ужин. Пиджачок, рубашка, джинсики.
Он проводил нас взглядом, а когда мы оставили телегу в подсобке и возвращались назад, чтобы отдать вахтёру ключи, он оживился.
– Мариночка, – протянул он сладким голосом, подзывая к себе классуху. – На секундочку подойди.
– Извините, Владимир Петрович, – бросила она и вернулась к вахтёру.
Тот покосился на меня, как будто опасливо, и, понизив голос, зашептал:
– Мариночка… – появился новый запах духов, французских. – Вам бы очень пошёл.
– Денег нет, – ответила она, смущённо улыбнувшись. – Я бы хотела, но пока возможности нет. Зарплата нескоро.
– Да ладно, – сказал он, хитро улыбаясь. – Для вас, милая, я и в рассрочку могу…
Марина не ответила, лишь сухо кивнула, всё так же смущённо улыбаясь.
– А сегодня у вас будут занятия? – спросила она уже вполголоса, как будто стесняясь своего вопроса.
– Будут, – сказал он коротко, а вот дальше перешёл уже на шёпот.
Я только расслышал:
– Тогда как обычно, за абонемент…
А вот дальше я уже ничего не слышал. Я подавил в себе желание влезть в разговор. Но пометку для себя сделал – речь шла о тех манипуляциях, ради которых вахтёр арендовал спортзал. Любопытно, конечно. Надо будет копнуть в эту сторону поглубже. Но потом.
Пока же я сделал вид, что не слышал ни одного сказанного слова. Марина попрощалась с вахтёром, и мы уже собрались уходить, когда двери школы распахнулись. Вошли несколько женщин – лет по пятьдесят, одна с пакетами, вторая с тортиком. С ними шёл ещё один мужик, довольный, как кот, объевшийся сметаной, с пузом и усами.
Вся эта дружная компания весело болтала, но, завидев нас с Мариной, смех моментально стих. Лица вытянулись, взгляды опустились. И, бочком‑бочком, они прошли к стойке вахтёра.
Вот и подробности того, что происходило в спортзале по вечерам. Интересные подробности, однако. Я смерил взглядом неожиданных гостей, но вопросы задавать не стал. Ни к чему они сейчас, люди, судя по всему, пришли хорошо провести время. А с вахтёром мы еще обязательно поговорим, но потом, не в присутствии милых дам, которым я не хотел портить вечер.
Марина попрощалась с вахтёром и вышла первой, я шёл следом. Заодно размышляя на тему – неужто барыга вахтёр снимает спортзал под «занятия» для своих тёток? Каким только боком здесь Марина…
Мы спустились по ступенькам, на дворе уже стояла темнота. Я покосился на окна спортзала, в которых ещё не горел свет, и увидел, что свет горит в окнах второго этажа.
– Свет не выключили, – прошептала Марина, тоже увидев светящиеся окна. – Видимо, завуч забыла.
Она уже потянулась за телефоном.
– Сейчас наберу ей…
– Не стоит, – опередил я.
– Почему? – удивилась она.
Я кивнул в сторону парковки. У крыльца стояла иномарка – слишком дорогая игрушка, которой вряд ли принадлежала школьному трудовику.
– Думаю, вот поэтому, – сказал я и показал на тачку.
Марина проследила взглядом, на секунду замерла, потом неловко выдохнула:
– А… она говорила, что трудовик занят.
– Освободился, видимо, – пожал я плечами.
Классуха усмехнулась и отвела взгляд. Я ещё некоторое время смотрел на тачку. Прикольно, как устроено – Мымра учит дисциплине и морали, а сама ночью не прочь побаловаться… она и не Мымра даже, а Бэтмен, блин.
Пока я размышлял, Марина достала телефон и открыла приложение такси.
– Ну и цены… – пробурчала она себе под нос. – С каждым днём всё дороже и дороже.
Я вспомнил, как Марина пару минут назад говорила вахтёру про деньги, вернее их отсутствие.
– Давай подвезу, – предложил я.
Девчонка покосилась на меня и замотала головой.
– Нет уж, спасибо. Я помню, как вы водите. Не хочу повторения.
– Как знаешь, – я пожал плечами.
Развернулся и пошёл к своему джипу. Завёл мотор, фары выхватили из темноты школьное крыльцо.
Марина всё ещё стояла там – топала ногой, то ли от холода, то ли от раздражения.
– Блин, и автобусы уже не ходят… – услышал я её шёпот.
Я усмехнулся, дал газу. Двигатель рыкнул, и через секунду я уже подрулил прямо к крыльцу.
Опустил стекло.
– Может, дашь мне шанс исправиться? – сказал я с улыбкой.
Марина взглянула на меня – сперва строго, потом всё же её взгляд потеплел.
– Ладно, – шепнула она, – приму ваше предложение. Но только потому, что автобусы уже не ходят.
Помолчала и добавила, ещё сильнее смутившись:
– А столько, сколько сейчас стоит такси, – учителя не зарабатывают.
– Вот и отлично, – ответил я, выходя из машины. – Прошу в салон, леди без автобуса.
Я вышел, обошёл капот, чтобы открыть переднюю дверь, но в этот момент Марина вдруг взмахнула руками и отскочила в сторону.
– Ой! – вскрикнула она. – Там… там таракан!
Я машинально посмотрел вниз – и правда, по асфальту пробежал здоровенный рыжий гад. Марина, побледнев, вжалась спиной в стену.
– Ну вот, – сказал я, чуть окрасив голос иронией. – Герой дня, покоритель школьных костров, побеждён тараканом.
Она замотала головой:
– Не смейтесь! Я их с детства боюсь… ужасно боюсь.
– Понял, – кивнул я. – Тогда давай по‑другому.
Я подошёл к ней, подхватил на руки, словно ничего в этом особенного нет, и понёс к машине. Марина вздрогнула, но не сопротивлялась – только спрятала лицо в ладони.
– Всё, всё, безопасная зона достигнута, – я поставил её рядом с машиной, открыл пассажирскую дверь. – Прошу.
  
Глава 8
 
Марина села и, стараясь не смотреть в мою сторону, пробормотала:
– Простите… это ужасно неловко. Мне просто так стыдно – я взрослая женщина, а боюсь тараканов, как школьница.
– У каждого свои слабости, – невозмутимо ответил я.
Марина взглянула украдкой, и в её голосе мелькнула искорка любопытства:
– А вы чего‑нибудь боитесь, Владимир Петрович?
Я задумался на секунду, вопрос‑то был интересный, а готового ответа не было.
– Наверное, – признался я. – Просто свой страх я ещё не встречал.
Она снова опустила глаза на коробку с роллами, которую так и держала в руках, чуть улыбнулась.
– Знаете, Владимир Петрович, – шепнула она. – Это так… непривычно. Многие молодые люди сейчас забыли, что такое галантность.
– Ну, у каждого своя школа жизни, – ответил я и забрал у классной коробку с роллами.
Обернулся на задний ряд сидений, чтобы поставить коробку там. На заднем сиденье лежала картонная коробка с каким‑то хламом от бывших хозяев Чероки, который они, видимо, не удосужились выбросить.
  
Я аккуратно придвинул её к боку и заметил, что из коробки выглядывает старый кассетный магнитофон – с облезлыми кнопками, но ещё целым логотипом «Sharp».
Ничего себе, раритет…
Любоваться магнитофоном особо не было времени, поэтому я положил роллы и взялся за руль.