Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

– Пойдём, Сань.
Он не сопротивлялся. Шёл, как в тумане. Я отвёл его к машине, усадил на пассажирское кресло. Следом открыл бардачок и достал аптечку.
– Сидеть. Не дёргайся, – сказал я, вытирая ему лицо влажной салфеткой.
Саша морщился, но терпел. Я аккуратно промыл рассечённую бровь перекисью, смазал зелёнкой.
– Щиплет? – спросил я.
– Нормально, – прошептал он.
– Нормально – это не ответ, – сказал я, глядя ему в глаза. – Кто тебя так, а?
  
Он отвёл взгляд. Я буквально услышал, как скрипнула эмаль на его зубах.
Марина наклонилась рядом:
– Саша, милый, скажи, что случилось? Где ты был? Кто это сделал?
Пацан молчал, как партизан.
– Никто… – выдавил он наконец. – Я просто упал.
– Упал? – переспросил я. – Ну да, с лестницы в подвал, наверное.
Он снова опустил голову. Рассказывать, что произошло, он явно не собирался. Я выдохнул, закрыл аптечку, встал и повернулся к Марине:
– Так, Марин, – твёрдо сказал я. – Отойди, мы с Сашей по‑мужски поговорим.
– Но, Владимир Петрович… – начала она. – Вы же видите, его избили! Надо что‑то делать, надо узнать, кто…
– Я узнаю, – перебил я. – Пойди пока подыши свежим воздухом.
Марина стояла, колебалась, потом всё‑таки кивнула.
– Хорошо. Только, пожалуйста, без…
– Без «пожалуйста», – отрезал я.
Классуха посмотрела ещё раз на Сашу – тревожно, по‑матерински. Вздохнула ещё раз и всё‑таки отошла.
Я подождал, пока она отойдёт на достаточное расстояние. Затем выключил музыку и повернулся к пацану.
– Ну, Сань, давай теперь без сказок. Кто тебе так лицо расписал?
Он молчал. Но я знал, что разговор только начинается, и положил руку ему на плечо. По‑мужски, чтобы он почувствовал опору. Глаза у него были большими и мокрыми от усталости, но не от слёз. Да и стёкла у его очков, блин, были с палец толщиной. Оттого глаза казались ещё больше.
– Если скажешь честно – войду в положение и постараюсь помочь, – пообещал я.
Он молчал, глотнул, будто собирал слова в кучу. Я не спешил, решил брать тишиной. В ней чаще всего вся правда вылезает наружу. Через минуту Саня, наконец, заговорил:
– Деньги не забрали. Но хотели.
Из трусов он аккуратно вынул скомканные деньги, купюры были помяты, но целы. Я посмотрел на него… красавчик – даже когда прессовали, не растерялся и не отдал.
– Кто наехал? – спросил я прямо.
Саша отвёл взгляд.
– Не скажу.
– Слушай: если мы будем знать, кто борзеет, то поймём, как с этим поступить. Ты же не хочешь, чтобы им это сошло с рук?
Саша поднял голову. В глазах мелькнуло секундное «хочу».
– Хочу, – выдал он коротко. – Наказать.
– Значит, слушай меня внимательно. Ты мне сейчас подробно расскажешь – где, когда, сколько их было, кто что говорил. Имена можешь не говорить, если боишься, описания хватит.
Саша вскинул подбородок. Я дал ему паузу, всё переварить.
– Ты не стукач, – добавил я тише. – Ты пострадавший. Мы же хотим прийти к тому, чтобы те, кто это сделал, не захотели повторять?
Пацан посмотрел на меня, опустил глаза на сведённые ладони… и заговорил.
– Прикопались возле «Пятёрочки», почти у банкомата… Я не хочу, чтобы они так с кем‑то ещё поступали, – прошептал он.
Саша сделал глубокий вдох, медленно выдохнул – видно было, как каждая фраза даётся ему с трудом. Он нервно тёр руки о штанину.
– Это Борзый… он и его гоп‑команда. Они хотели у меня деньги отнять.
Пацан стиснул кулаки.
Я вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
– То есть они про деньги в курсе были?
– В курсе, – подтвердил Мылов.
Я помолчал – в голове уже складывалась картина. Борзого и его дружков здесь не было, значит, кто‑то в классе слил инфу. Вот это дела…
– Ты говорил ему, что деньги общие и что я их тебе дал? – спросил я.
– Говорил, – выдавил Саня. – Но Борзый сказал, что ему плевать, и что он вас изобьёт, если вы будете вмешиваться.
Саня снова замолк, слова застряли в горле.
– Почему ты деньги не отдал? – спросил я.
– Сказал, что я уже деньги на карточку положил, сразу на вашу, – прошептал пацан.
Я внушительно кивнул. Мужик, блин! Хорошо, что он сказал правду, что гопота про деньги знала, и Саня им говорил, что деньги общие. Это важный момент.
– Где они сейчас, в курсе? – уточнил я.
Пацан отрицательно замотал головой. Я достал свой мобильник, быстро нашёл номер Борзого в чате и позвонил. Гудки шли… но тот не брал трубку. Ещё одна попытка – та же песня. А когда я позвонил в третий раз, то уже не смог дозвониться.
– Он вас… он вас в чёрный список кинул, – подсказал Саня. – Я видел.
– Ясно, – выдохнул я.
Внутри меня всё кипело. Последняя вещь, когда сильный обижает слабого, – это то, что нельзя оставлять так. Надо пресекать сразу и жёстко, чтобы больше не повторялось.
Я положил телефон в карман и посмотрел на Саню. Его плечи всё ещё дрожали, глаза он отводил в сторону.
– Скажи прямо, – продолжил я. – Ты знаешь, где эти ребята сейчас?
Он снова мотнул головой, уставившись в коврик под ногами.
– Не знаю, – выдавил он.
Я слышал и видел ложь в его «не знаю» так же ясно, как слышал биение собственного сердца. Но не стал давить. Зашёл по‑другому.
– Подумай вот о чём, – зашептал я. – Если ты промолчишь, они не перестанут к тебе докапываться.
– Я мужчина, Владимир Петрович, я сам разберусь, – неожиданно жёстко отрезал Саня, подняв взгляд и посмотрев мне в глаза.
Понял… в груди у него месть сидит. И никого вмешивать пацан не хочет. Откровенно говоря, в Сане было куда больше мужского, чем в Борзом и его личной гвардии вместе взятых.
Мне хотелось помочь пацану… вот только как? Я, конечно, в психологию не особо верю, но тут бы не поломать пацана своим хотением.
В этот момент телефон, который он положил на торпеду, завибрировал. Я заметил, как пацан вздрогнул, а я тут же перевёл взгляд на экран. Пришло СМС от Борзого.
Пацан тотчас вздрогнул, хватил мобильник, прочитал сообщение.
– Дай гляну, – попросил я. – Слово даю, что никому не скажу, что он тебе написал.
Саня заколебался, но протянул мне мобильник. Я пробежался глазами по сообщению. Алладин оборзел настолько, что не скрываясь, угрожал однокласснику прямо по переписке. Но было в сообщении что‑то куда более полезное, чем угрозы. Борзый подтверждал «стрелку», которую сообщением выше забил ему Саша. Речь шла о встрече один на один.
Я переслал сообщение, вернул взгляд на пацана и протянул ему телефон в руки. В сообщении я увидел, что предложение о стрелке Саня выслал ещё 20 минут назад. Тут не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что время до этого он где‑то шлялся. Да и когда мимо школы проходил… я вдруг понял, что Мылов шёл отнюдь не на школьный двор.
В глазах Сани горела решимость.
– Ты не будешь идти один. Понял? – сказал я. – Я не позволю им прийти и сломать тебя. Ты же пацан взрослый, понимаешь, что такие уроды не ходят на встречи по одному?
– Мы договорились встретиться с глазу на глаз, – процедил Саша.
Я видел, что он рассчитывал решить всё в одиночку. Всё‑таки мужества пацану было не занимать. С фактурой не повезло, но это дело поправимое, если походить в зал.
– А почему тебя так долго не было? – спросил я.
– Я домой заходил, – признался Саша.
– А дома что делал? Надеюсь, не деньги брал?
Пацан вздрогнул, потом ответил, едва шевеля губами:
– Деньги… – и снова замялся.
Хм… неужто пацан хотел сберечь общие деньги и был готов отдать свои?
– Давай так, звони этому утырку и уточняй про встречу один на один. Я пойду с тобой, но не вмешиваюсь, если он придёт один. Я просто посмотрю со стороны. Звони, звони!
  
Саша взял телефон дрожащими пальцами и набрал номер. Через пару секунд в трубке послышался грубый голос Борзого. Саша старался сохранять спокойствие, уточнил у него насчёт встречи один на один.
– Ты не ссы, приходи, я один буду, – заверил Борзый.