Ренди. Жизнь вне времени

– Без кофе нет жизни? – весело переспросил писатель.
– Точно!
– Тогда прошу к моей новой навороченной кофе-машине, реагирующей на голосовые команды. Последнее приобретение, секретная разработка! – Джерри явно пребывал в хорошем настроении, несмотря на ливень за окном. – Капучино?
– Читаете мои мысли!
– Кофе – одна из немногих гастрономических радостей, которую мне оставили врачи. В моем возрасте соблюдение диеты напрямую влияет на качество жизни. Если я хочу по-прежнему в свободное время валять дурака, а не валяться по больницам, то должен внимательно относиться к своему питанию, хотя порой это непросто. Признаю, мне до сих пор во сне снится ароматная копченая колбаса.
– Эх, сейчас бы чизбургер, да с картошечкой, да с газировочкой, – мечтательно произнесла София.
– И пиццу… – поддержал Джерри.
– И бутербродиков с сырокопченым беконом… Все, у меня сейчас слюни в три ручья потекут!
– Тогда вернемся к нашей теме, – предложил писатель. – Я прочитал присланные вами наброски. Есть правки, но в целом мне нравится!
– У нас получается скорее роман, чем биография.
– Думаю, так будет гораздо интереснее, чем если бы мы стали описывать в подробностях каждый насморк, который мне довелось пережить в детстве. Скажите, София, а как дела в вашем дурдоме?
– Вы про работу? Да все так же. Иногда я жалею, что прошли те времена, когда женщине полагалось сидеть в тереме и вышивать.
– С этого момента подробнее, – подзадорил ее Джерри.
– А что может быть лучше, чем спокойно прясть, шить, болтать со служанками? Каждый день похож на предыдущий, и ты точно знаешь, что тебе делать. И даже мужа не нужно искать самостоятельно. Насколько я знаю, тогда этим вопросом занимались старшие в семье, избавляя девушек от необходимости глупо флиртовать, а потом гадать или позвонит, не позвонит.
– У вас есть парень? – поинтересовался писатель.
– Нет. Вряд ли мне когда-нибудь хватит выносливости пройти так называемый конфетно-букетный период.
– Почему?
– На меня по жизни западают одни хиппи, которым дарить девушке цветы или водить ее в кино кажется чем-то скучным и устаревшим. Вместо этого зовут сразу прыгать с парашютом или ехать во Владивосток на машине, а то и на ночную экскурсию по промзонам Подмосковья. А еще говорят, что мужчины любят лежать на диване! Я была бы рада встретить такого домоседа, но не случается. Что бы не говорили феминистки, женщина строит карьеру не потому, что делает такой выбор, а потому, что у нее выбора нет.
– Понимаю. Я в вашем возрасте жалел о том, что в выборе профессии меня предоставили самому себе, вместо того чтобы сказать: «Будешь поступать в такой-то ВУЗ, потом пойдешь работать ко мне на фирму, я тебя всему научу». Устраиваться в этой жизни самому далеко не так весело и романтично, как показывают в комедиях.
– В вашем случае все в итоге хорошо закончилось, – напомнила София.
– Да, и, будьте уверены, я ценю, что имею, – согласился писатель.
– В прошлый раз мы остановились на вашей поездке в деревню, – напомнила девушка.
– Верно! – оживился Джерри. – Это один из таких эпизодов, которые не забываются, даже если нахлынут одновременно склероз, маразм и болезнь Альцгеймера. Итак, начнем…
* * *
Удивительно, но когда спишь всего два часа, да и то некрепко, встаешь относительно легко, хотя при этом тебя преследует неприятное ощущение в глазах, будто туда попал песок. Пока не выспишься, оно не пройдет. В среду я поднялся на полчаса раньше, чем прозвонил будильник, успел плотно позавтракать и спокойно собраться. Сначала я хотел поехать в «масленку» на своей машине, но Боря меня отговорил, предупредив, что моя легковушка может завязнуть по дороге так, что придется вызывать трактор.
Ожидая, что на улице опять будет +30 градусов по Цельсию, я надел легкие брюки и тенниску, а все вещи сложил в небольшую кожаную сумку, которую носил через плечо. Никакого дополнительного инвентаря в виде куртки или зонтика я решил не брать, так как была слишком велика вероятность забыть их в какой-нибудь глуши. Добравшись до места, где меня должен был встретить Боря на своем видавшем виды внедорожнике, я стал ждать. Минут через пять подъехал автомобиль неопределенного цвета с вмятиной на боку, который, похоже, ни разу в своей жизни не бывал на мойке.
 
– Привет, брат! – Боря протянул мне руку из окна машины.
– Привет! – ответил я, садясь рядом с ним.
Это было единственное место, где я мог поместиться. На заднем сиденье валялись нагромождения удочек, коробок, пустых бутылок, остатков пищи, апельсиновых корок, потрепанной, запачканной в краске одежды. Дополнял арт-хаусную инсталляцию засохший букет роз, лежавший сверху. Сам Боря был одет в штаны военной расцветки, мощные армейские ботинки и майку типа «дачная».
– Ты куда так вырядился? – спросил фотограф.
– Я вроде как обычно, а что?
– Увидишь, – усмехнулся в ответ Боря.
Когда мы отъехали, он стал рассказывать про свое очередное ночное приключение. И как только не уставал?! В общей сложности мы ехали три с половиной часа по прямой, а когда свернули с шоссе, я стал думать о том, что предстоит как-то добираться обратно, а вокруг не было даже намека на общественный транспорт. Как только я осознал, что в плане дороги целиком завишу от Бори, настроение испортилось вконец. Последний этап малоприятной поездки прошел по такой грязи и колдобинам, что я удивился, как мы не застряли. По мере нашего продвижения появившийся в воздухе специфический аромат навоза становился острее.
– Здесь все по-другому, – прокомментировал Боря. – Более настоящая жизнь.
– В таком случае, предпочитаю оставаться в мире фантазий, – пробурчал я себе под нос, глядя на покосившиеся ветхие домики, окруженные кривыми заборами.
Мне сразу вспомнилась фраза из известного юмористического монолога: «В Лондоне солнечно, в деревне Гадюкино дожди». Судя по месиву на дороге, в той дыре, куда меня привез наш фотограф, регулярно шли тропические ливни.
Боря остановил машину около одного из домов, который, если судить по состоянию досок, видел еще мамонтов. Зевнув, я открыл дверь автомобиля, а через пару шагов изгваздал свои летние брюки по колено. Открыв калитку, к нам навстречу вышел мужик со спитым красным лицом в сопровождении очень полной женщины с растрепанными полуседыми волосами и замученным лицом. Боря стал копаться в своем багажнике и, к моему удивлению, вытащил оттуда ящик водки.
– Зачем? – поинтересовался я.
– Чтобы не побили, – пояснил фотограф.
– Чего надо? – прохрипел подошедший хозяин дома.
– Поговорить. – Боря любезно предложил ему одну из бутылок.
– Валяй. – Этот подозрительного вида субъект открыл бутылку и моментально выпил половину, как лимонад.
– Ты их знаешь? – спросил я.
– Не-а, сейчас познакомимся. – Голос Бори звучал оптимистично.
Хозяин дома жестом пригласил меня и моего спутника войти, но стоило только ступить за ограду, как на нас бросилась огромная черная псина породы двортерьер. Хозяйка резко развернулась и отвесила животному пинок такой силы, что он мог бы сбить слона. «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», – мысленно прокомментировал я.
Примерно через полчаса в узком помещении за накрытым грязной клеенкой самодельным столом собралось девять мужиков. Боря по очереди знакомился с каждым вновь пришедшим, хлопая их по плечам, как закадычных друзей. Учитывая, что большая часть гостей мылась с той же частотой, что и джип Бори, скоро стало очень душно. Хозяйка то и дело ругалась со своим мужем, пытаясь выгнать подвыпившую компанию на улицу. Устав терпеть, мужчина толкнул ее так, что она потеряла равновесие и ударилась о косяк.
Когда закончился привезенный Борей ящик водки, мы всей оравой пошли к какому-то дедушке за самогоном, а потом двинулись к реке. С этого момента я потерял счет времени. Минута для меня шла за год. Мы почти не говорили, в основном пили, закусывая салом домашнего приготовления. Чтобы не оскорбить деревенских жителей, я слегка касался губами кружки самогона, но пить не решался. Интуиция подсказывала мне, что от такой дозы спиртного я моментально свалюсь под стол.