Ренди. Жизнь вне времени

– Не стоило… – промямлил я, облокотившись на своего спутника.
– Пошли. На сегодня с тебя хватит. – Ренди достал из кармана платок и вытер мне лицо, как ребенку.
Я чувствовал себя беспомощнее новорожденного котенка. Ренди посадил меня в свою машину, номер и марку которой я не успел рассмотреть. Запомнил только, что это был черный внедорожник. У него появилась возможность спокойно вывезти меня из страны и продать на органы, я бы не смог сопротивляться, но Ренди привез меня к подъезду моего дома и помог подняться наверх. Около лифта нам встретился Яша, местный алкаш. Он посмотрел на меня с глубочайшим осуждением и обошел по стеночке. Представьте, как я должен был выглядеть, если даже отпетый пьяница от меня шарахался.
– Дальше справишься сам? – спросил Ренди, когда мы остановились у дверей моей квартиры.
– Да, – отрешенно произнес я, неловко поворачивая ключ в замочной скважине.
– Отдыхай. – Ренди отпустил мою руку и направился к лифту.
«Нет, сейчас пойду вагоны разгружать», – мысленно съязвил я. Действуя на автомате, я разделся, принял душ, почистил зубы, замочил одежду, потом из последних сил забрался в кровать под одеяло и моментально заснул.
 
Глава 4
 
Победить себя
 
Некоторые привычки со временем доводятся до автоматизма. Моя учительница говорила, что, если мобильный телефон зазвонит в тот момент, когда человек убегает от пяти бандитов с бензопилами, он все равно остановится, чтобы ответить на звонок. Бывает, уходя, мы закрываем входную дверь, не задумываясь, а потом весть день мучаемся вопросом, заперта она или нет. Вечером, даже находясь в невменяемом состоянии, я поставил будильник, потому что привык так делать с самой школы. Когда домашний тиран прозвенел в семь утра, я с трудом открыл глаза и выключил его. Голова не болела, но чувствовалась общая слабость, как после долгой болезни.
Начался ежеутренний фильм ужасов со мной в главной роли под названием «Доспать за пять минут». Я лежал и лежал, полностью понимая, что потом придется бежать к метро очертя голову без завтрака. Только когда осталось 10 минут до критического времени выхода из дому, я вскочил, как ошпаренный, быстро почистил зубы, надел первые попавшиеся брюки, рубашку с коротким рукавом, ботинки и, схватив сумку, бросился бегом из квартиры. Почему я не встал вовремя? Сложный вопрос. Причину нельзя описать словами, ее может прочувствовать человек с нелюбимой работой или школьник.
Пока я ждал лифт, мой мозг переключился в режим «Спешка», когда минута идет за час. «Давай, давай», – я мысленно торопил лифт. Когда дорога расписана посекундно, любое промедление грозит опозданием. Спустившись на первый этаж, в дверях подъезда я едва не сбил с ног местного пьяницу.
– Джерри, дай десятку на опохмел. – Яша перегородил мне дорогу, как таможенник на границе. – Кстати, ты где вчера так надрался?
– На! – раздраженно воскликнул я, вытащив из кармана десять рублей. – Отстань! Мне некогда!
В нескольких метрах от остановки ехал троллейбус. Вид подъезжающего общественного транспорта для меня означал то же самое, что выстрел стартового пистолета для бегуна. «На старт! Внимание! Марш!» – произнес внутренний голос в моем не выспавшемся мозге, и я сорвался с места, перепрыгнул бордюр, обогнал двух мирно идущих девушек, пенсионерку и отца с коляской. «К ходу, Киса!» – мысленно скомандовал я, потом запрыгнул в первую дверь троллейбуса и стал искать билет по карманам, пытаясь восстановить дыхание. Рефлекс бегать за общественным транспортом был у меня настолько сильным, что независимо от того, опаздывал я или нет, видя автобус или маршрутку, я срывался с места и чаще всего успевал.
Стоя в троллейбусе, я посылал лучи добра всем едущим впереди машинам, особенно тем, что своими перестроениями задерживали оба ряда хоть на полсекунды. Потом следовал спринтерский забег до метро и такой же до места работы. Взмыленный и запыхавшийся я все-таки успел к девяти. Схема маршрута была отработана до мелочей. Я регулярно обещал себе встать пораньше, систематически просыпал, но каждый раз успевал к началу рабочего дня. Если мне удавалось выкроить хоть минутку за счет оптимизации маршрута, на следующий день я лежал на минуту дольше.
 
Утро началось бодро, но уже через два часа я был никакой. Мозг категорически отказывался соображать, извилины устроили забастовку, вернулась слабость. Мне что-то говорили, спрашивали, но каждая мысль или фраза стоили мне нечеловеческих усилий. Подобно заключенным, я смотрел в окно и считал минуты до окончания рабочего дня.
На самом деле у большинства журналистов свободный график, но я так привык учиться и работать по определенным часам, что уже не мог по-другому. К тому же, начни я планировать свой день сам, пришлось бы объяснять директору, что я все это время делаю. А так я заслужил репутацию дисциплинированного сотрудника и мог часами читать статьи или книги в Интернете, не вызывая подозрений.
Ближе к вечеру я оживился, предвкушая два выходных, а в последний рабочий час с 17:00 до 18:00 вообще летал как на крыльях. Попрощавшись с коллегами, я вышел из здания. И тут меня ждал сюрприз: перед входной дверью стоял Ренди. Я всегда поражался тому, когда в кино люди постоянно «случайно» встречаются, без всяких договоренностей приходят в гости и всегда застают хозяев дома, а теперь меня самого кто-то ждал, и не потому, что так было запланировано, а потому, что ему захотелось со мной увидеться.
– Привет! – сказал я, не скрывая радости.
– Здравствуй, Джерри. – Голос Ренди звучал спокойно. – Поехали в ресторан?
– Давай, – не раздумывая, согласился я.
Я всегда любил рестораны потому, что сам готовить не умел. Мне нравилось просматривать меню, выбирать блюда, нравилась оживленная атмосфера, живая музыка и возможность пообщаться с глазу на глаз. На трезвую голову мне удалось рассмотреть его машину – это был черный «порше кайен» последней модели со светлым кожаным салоном, одно из лучших изобретений автопрома.
– У тебя отличная машина, – начал я.
– Да, – ответил Ренди, не отрывая глаз от дороги. – Новые автомобили – одно из лучших искушений этого мира. Перед ними нельзя устоять.
– Куда мы едем?
– В «Венецию».
Я понял, что Ренди имеет в виду ресторан итальянской кухни на Тверской, так как мне случалось бывать там раньше.
– Отлично! – обрадовался я. – Там готовят лучшую лазанью из всех, что мне случалось пробовать.
– Знаю. – Ренди приветливо улыбался. – Вчера я немного перестарался.
– О да! Меня даже алкаш Яша, давно пропивший последние мозги, осудил.
– Если человек не в меру увлекается блеском ночи, последствия именно такие.
– Так кто же ты? Джинн? Демон? – Мне нравилось играть в загадку; я чувствовал себя героем мистического триллера.
Уловив мое настроение, Ренди ответил в том же стиле:
– У меня много обязанностей. Я учитель, палач, наблюдатель, коллекционер, сопровождающий.
– И чем же такого человека заинтересовала моя скромная персона?
– А почему бы и нет, – усмехнулся Ренди.
– Я же не звезда, не принц. Так, обычный великовозрастный бездельник.
– В любом обществе и в любое время существует эффект 10 %. Есть 10 % самых бедных и 10 % самых богатых, 10 % самых известных и 10 % самых ничтожных, 10 % счастливых и 10 % несчастных, талантливых и бездарных. Большинство произведений – картин, музыки, песен, фильмов, книг – посвящено именно 10 %. В них у героя или героини либо изначально очень удачные входные данные: природная гениальность, огромное наследство, банальная «избранность», либо наоборот, жизненная ситуация хуже некуда, впору повеситься. Не люблю трагедий из оперы «родители били, в армии потерял ногу, жить негде, семеро по лавкам». Тут можно только посочувствовать. Скучно, благотворительность не мой профиль. Точно так же меня не интересуют современные «принцы и принцессы», которым с самого рождения дано все, что только можно пожелать, хотя иногда случается наказывать тех, кто не ценит своей удачи. Меня интересуют оставшиеся 80 %. Их принято называть обществом, хотя на самом деле каждый человек уникален. Мне интересны мечты, желания, образ жизни тех людей, которые знают, что такое отвечать за себя самому, но в то же время не погрязли в необходимости выживать каждый день.