Апрель для Октября (СИ)

Эффект неожиданности отработал по полной, и, впечатав не успевшего отреагировать наглеца мордой в пол, Дин с профессиональной монотонностью сообщил:
— Узнаю, что тебя видели в десяти метрах от Свитхарт, — отправишься в кутузку. Мы как раз ищем одного ублюдка-насильника, и твоя рожа чертовски похожа на его фоторобот. Ты всё понял?
— Пошёл ты… — огрызнулся Майк и немедленно взвыл от боли в вывернутом плече.
— Ты понял? — хладнокровно повторил Дин.
— Да! Да, сука, пусти, ты мне руку сломаешь!
— В следующий раз — непременно, — пообещал Дин, убирая захват, и властно приказал: — А теперь пошёл вон, мразь.
Майк кое-как отскрёб себя от пола, злобно зыркнул на победителя, однако убрался быстро и молча. А Дин, проводив его взглядом, повернулся к девушке и спокойно сказал:
— Я, по-моему, не ответил. Да, как обычно. Американо без сахара.
Эйприл отрывисто кивнула.
— За счёт заведения. Сейчас и всегда.
— Мне спрашивать, что он от тебя хотел?
— Как будто вы не догадались.
Приятная горечь кофе на языке.
— Догадался. Неясно мне другое: почему такая, как ты, связалась с таким, как он?
Вздох.
— Похоже, вы всё-таки не так поняли. Между нами, ну, ничего такого не было. Просто я ушла гулять, заблудилась, а он помог мне вернуться в центр. В благодарность я угостила его кофе, потом мы пару раз поболтали, а потом. — Пауза. — Он, наверное, тоже что-то не так понял.
Потрясающая наивность. Эйприл, а не этого мудилы.
— И заделался сталкером?
— Ну, немного.
Так.
— Где ты живёшь?
— Здесь, на втором этаже. Вот почему я говорю, что на сталкерство его визиты не тянут.
До тех пор, пока он не вломится в окно.
— Твоя сестра, как я понимаю, живёт с тобой?
— Обычно да, но…
— Но?
— Она сейчас уехала. В отпуск. В Майами. Поэтому я, собственно, и приехала в Карстон-сити. Кому-то надо присматривать за кафе.
Она серьёзно?
— То есть ты в доме одна?
— Ну да. А что?
Она в самом деле серьёзно?
Но, с другой стороны, нельзя же напроситься к ней переночевать. Не хватало ещё, чтобы теперь его «неправильно поняли».
— Запиши мой номер.
— Зачем?
— Чтобы к тебе приехали быстро и наверняка, если этот... Майк вздумает перейти к более активным действиям.
— Бросьте! Вы его так припугнули...
— Запиши. Мой. Номер.
— Хорошо-хорошо, диктуйте.
Десять цифр, а напоследок:
— И прекращай мне «выкать».
— Эм. Ладно. А как ваше... твоё имя?
Пауза.
— Дин.
Дилинь!
— Ты точно не хочешь сандвич? Или пиццу в слойке?
Дин подавил вздох. Да, он сегодня не завтракал, однако это не повод так настойчиво его угощать.
— Так и быть, пусть будет слойка. Сколько с меня?
— За счёт заведения. — За ночь Эйприл не передумала. — Присаживайся, я всё подам.
Дин бы с удовольствием устроился на прежнем месте в глубине кафе, однако свободен был лишь столик у окна. Пришлось садиться туда и торчать на виду не только у посетителей, но и у прохожих.
— Вот, пожалуйста.
Девушка поставил перед ним заказанное. Тепло улыбнулась, бросила случайный взгляд в окно и внезапно помертвела.
Не задавая лишних вопросов, Дин стремительно обернулся и как в замедленной съёмке увидел едущий мимо мотоцикл.
Пассажира на его заднем сидении.
Дуло «Томми-гана», направленное чётко на них с Эйприл.
— Ложись!
Всё, что Дин успел, это вскочить на ноги. Потом раздался звон разбитого стекла, и его толкнули в спину — так сильно, что он рухнул прямо на девушку.
«Закрыл. Хорошо».
— Дин, Господи, Дин!
— Осторожнее. — Слова почему-то приходилось выталкивать, и от них во рту стоял железистый привкус. — Здесь кругом осколки.
И наступила темнота.
Приходить в себя посреди Ничто, Нигде и Никогда — на редкость странное ощущение. И самая большая странность в том, что оно кажется знакомым.
«Я умер?»
— Пока нет, господин Судья. Однако всё в вашей власти.
Дин осторожно сел, прислушиваясь к ощущениям в теле. Лёгкая фантомная боль, не больше.
«Хотя в меня выпустили добрую очередь».
 
— Что поделать, этот смертный склонен к широким жестам.
Медленно повернув голову, Дин увидел импозантного мужчину в чёрном бархатном костюме.
«Брюнет, рост выше среднего, ярко выраженная гетерохромия...»
— Господин Судья, может, всё-таки соизволите вспомнить, кто вы?
И на Дина обрушилась Ниагара воспоминаний.
Мир после Сотворения.
Сомнения.
Война Раскола.
Падение.
Долгие века в четвёртом демоническом чине.
Почётная должность адского Судьи.
И совсем недавно...
«Ох, ты меня напугал. Не подкрадывайся так больше, ладно?»
Лёгкое белое платье, неуместное в середине октября. Лезущая в глаза, длинная золотистая прядь. Прозрачный, дружелюбно-бесстрашный травяной взгляд.
И крылья. Белоснежные крылья ангела.
— Эйприл?
Голос совершенно отвратительно сипит.
— Вспоминайте дальше, господин Судья.
Странная дружба, жадеит со знаком призыва. Признание на веранде затерянного в Аппалачах шале. Раскрытая тайна, последний бой — и яркая вспышка в рассветном небе.
«Дин, адский Судья, четвёртый чин, что под рукой Асмодея! Согласен ли ты лишиться крыльев и переродиться в мире смертных обычным человеком?»
«Согласен».
— Мессир Люцифер. — Поклон Дина был выверен до тысячной доли дюйма. — Чем обязан вашему личному вмешательству?
На губах владыки Ада появилась тонкая усмешка.
— Адское общество соскучилось по вам, я лишь внял настоятельным просьбам вернуть ему Судью.
Дин вежливо изогнул бровь.
— Неужели не нашлось никого, кто мог бы меня заменить?
— Увы, — мессир Люцифер слегка развёл руками. — Всё-таки вы состояли на этой должности с самого Раскола.
— И дела начали идти настолько печально, — Дин говорил аккуратно, словно трогая ногой лёд Коцита, — что понадобилось срочно вернуть меня из мира смертных?
Улыбка на лице Люцифера стала явственнее.
— Совершенно верно, господин Судья. Я рад, что годы на Земле не сказались на вашем таланте видеть суть вещей.
Дин почувствовал, что у него каменеют желваки. Значит, именно в тот момент, когда судьба вновь свела их с Эйприл...
— Мессир Люцифер. При всём уважении, но я выбрал долю смертного вовсе не для того, чтобы избежать казни по обвинению мессира Велиала, а когда страсти улягутся, вернуться в Ад.
— Страсти, кстати, не улеглись, — хмыкнул Люцифер. — Но, если вы помните, нет ангела — нет предательства.
— Помню. — И уверен, что Рай возвращать Эйприл не станет. Назаретянин, в отличие от владыки Ада, многоходовками не увлекается. — И тем не менее повторяю: я не планировал возвращаться.
В разномастном взгляде Люцифера появилась усталость взрослого, вынужденного переубеждать упрямого подростка.
— Хорошо, господин Судья. Сколько лет вам нужно, чтобы, как модно говорить у смертных, закрыть этот гештальт? Десять, двадцать? Ад, так и быть, сумеет подождать.
Дину сделалось забавно — собеседник действительно ничего не понимал.
— Мне нужна вся жизнь, отписанная Дину Корту, мессир. И следующая. И следующая. И так до самого Апокалипсиса.
Их взгляды скрестились.
«Это смешно, господин Судья!»
«Нет, мессир. При всём уважении».
Пауза длилась и длилась, но наконец Люцифер проронил:
— Я вас понял. Жаль, очень жаль, господин Судья. Однако я, пожалуй, и сам виноват — поторопился. Проживите эту жизнь, как сочтёте нужным, а после мы ещё раз поговорим.
Дин молча поклонился — сообщать, что он и тогда останется при своём мнении, было бы глупо.