Сваха (СИ)
— Нельзя! — получила многоголосый ответ.
— Ты только недавно перестала токсикозить. — подтвердил вернувшийся с малиной Вик. — Так что потерпи еще чуть-чуть.
Ну да. Чуть-чуть прям. Подумаешь, что мне еще месяцев семь вынашивать, а потом еще ограничиваться при кормлении. Но гундеть не стала.
— Можно хоть понюхать? — умоляюще посмотрела я на кружку с чифирем у дедушки и вдохнула поглубже. — Кофе? У вас там кофе?
Даже настроение поднялось. Уже хотела перебежать на сторону с благородным напитком, но дедушка пододвинул кружку ко мне. Втянула носом аромат и чуть не скончалась от счастья. Если чуть сильнее вдохнуть, то и кофе затяну.
— Много ли нужно для счастья? — осоловело спросила у всех. — А можно еще молочка сюда добавить?
Добавили. И стало еще чудеснее. Свекровушка зорко следила, чтобы я только вдыхала, а не отпивала. Бабушка и Василена были на ее стороне. Изверги.
— Неужели ты так любишь эту отраву? — спросила Тания Власовна.
— Ничего-то вы не понимаете! — прижала я кружку к себе. — Это ж почти арабика. Вот закройте глаза, вдохните, отпейте глоточек… Да не пью я! О чем я? А! Отпили глоточек и почувствовали настоящий кофе с мягкостью молочка. А молоко такое свежее, что сразу представляется фиолетовая коровка Милка на альпийских лугах. А возможно и в предгорьях Шаолиня. Еще глоток и чувствуется, что эта коровка познала дзен и даже освоила боевое искусство кунг-фу. Чего вы ржете?
— Там козье молоко. Аглая-соседка угощает. — улыбнулась Василена. — Налить без кофе?
Что ж! По вкусу козье молоко показало, что и козочки могут познать дзен. Наверное, надо Рому послать на какие-нибудь кулинарные курсы. Ему повышение квалификации и нам изыски всякие.
Глава 21. Операция "Григо" начата
Папуля всех собрал на сенокос. Трава уже была скошена и с одной стороны подсушена. Теперь только успевай переворачивать да потом сгребай сначала в длинные змейки, затем в кучи, а следом и на сани, чтоб зимой по снегу с луга вытянуть.
Меня и Весю освободили от работ и отправили на разведку. Кто освободил и отправил? Мы сами, разумеется. Пообещали, что завтра придем утаптывать сено, чтобы ям не образовывалось в омете, и ушли.
Солнышко светит, птички поют, мы вышагиваем прогулочным шагом в сторону пилорамы. Все, кто попадался навстречу, здоровались, улыбались. Некоторые боком обходили или вовсе сбегали. Это от счастья. Ну, или в туалет приспичило.
Вот уже и храм сверкает крестом. Яблони и сливы радуют взор мелкими плодами.
— А кто там? — показала Веселея в глубь сада.
Присмотрелась. Какая-то мадам в наряде с черным подолом стоит на лестнице. Собственно, только подол и видно. Все остальное скрыто в зелени дерева.
— А вон там еще кто-то. — показала уже я на ту же самую яблоню. — Мужик. Гля, какие стремные сапоги напялил.
Ноги в серых брюках и стоптанных сапогах болтались и подергивались. Мужик то ли сидел на ветке, то ли его там вешали на петле. Удобненько. Вздернули в садочке, а храм тут рядышком. Отпеть недолго.
— Может у них свидание такое? — задумчиво предположила Веся. — На дереве. Надо б и нам внести что-то подобное для разнообразия.
— Для экстремалов? — уточнила я. — Может и зайти.
Пока мы наблюдали, парочка на дереве аккуратно спустила корзинку на землю по веревке. Глазастая подруга сразу определила — воры! Неспелые яблочки тырят при свете дня, на глазах у честного народа, рядом с домом старосты и, не боясь гнева Единого, чуть не у крыльца храма. Ну сейчас мы этих голубков прищучим!
Веся зашла слева, я — справа. Идем-крадемся. Подол платья ворихи трепыхается на ветру, ноги вора скрылись в кроне. Уже сворачивают свое черное дело. Надо поторопиться.
Я честно просигналила о том, что мы идем на штурм. Два предупредительных "тра-та-та" улетели в воздух. По закону жанра — третье должно быть на поражение. Ну я и поразила. Решив, что с женщиной мне будет справиться легче, я влетела по лестнице и вцепилась дамочке в ноги, таким образом стреножив ее. Какие крепкие конечности, однако. Прям лошадь. Лишь бы не лягнула. Веселея взяла корзину с яблочками в плен.
— Сдавайтесь! — грозно выкрикнула она вверх. — Иначе можете попрощаться с уворованным урожаем.
— Мы его бритвой по горлу и в колодец. — поддакнула я.
— Кого? — все трое уставились на меня.
Обалдело похлопав глазами, я уставилась на свесившегося Любомира.
— Ты с дуба рухнул? — возмущенно потрясла я плененными ногами дамочки. — Свиданки тут криминальные устраиваешь со всякими непарнокопытными мамзелями, а жена с дитём дома кукует, значится?!
Надо мной зашевелились ветки и за шиворот посыпались листочки и мусор. Прищурившись, перевела взгляд вверх. Батюшки! В смысле, батюшка. Святоша. Отец Митрий в рясе. И что характерно — выражение лица у него какое-то предынсультное. Правая часть физии дергается, а левая замерла.
Отцепилась от его ног, аккуратно и бережно поправила подол батюшкиной рясы, разгладила складочки, как смогла, послюнявила палец и оттерла пятнышко в подколенном районе. Вроде бы так и было изначально. Полюбовалась на дело рук своих, на лицо отца Митрия и слезла.
— Весенька, отбой. — шепотом скомандовала я. — Ошибочка вышла. Это не любовная парочка незрелый урожай тыбзит, а дядя мой с самим — многозначительно указала я пальцем в небо. — Никак, это теперь богоугодное дело.
Подруга присмотрелась к батюшке, который тяжело задышал и глаза закрыл, и к Любомиру, который с интересом рассматривал тонкий скальпель в руках Веси. Она его приставила к прутьям корзинки и тара уже немного повредилась от прикосновения лезвия.
— Убери оружие. — ткнула в бок ее. — И в следующий раз на дело идем с голыми руками.
— В каком смысле? — повернулась она ко мне. — А если нападут? Защищаться-то как?
Любомир пораженно хекнул, потерял равновесие и грациозно упал с яблони на спину, распластавшись на земле. Отец Митрий заторопился помочь подельнику и, запутавшись в рясе, сверзился вниз, с размаху сев на зад.
— Врача вызвать? — вежливо уточнила я.
— Сп-пасибо. — моргнул дядя. — Н-не н-надо. Ножичек уберите, пожалуйста.
Подруга молча повиновалась и хитро сложила инструмент в один из потайных карманов юбки. Страшно подумать — сколько еще подобного скрывается у этой одаренной девушки. Юбка-то широкая и в складках таких карманов может быть навскидку штук двадцать.
— Мы собирали недозрелыши для новой партии мыла. Василена придумала. — кряхтя поднялся на ноги Любомир. — Вот попросил дозволения у батюшки, а вы тут напридумывали.
— А вы что скажете в свое оправдание? — строго спросила юрист Веселея Львовна у отца Митрия.
— Скажу, что последние три года были лучшими в моей жизни. — растер он ладонями сначала лицо, а потом и зад. — Очень хотелось бы продлить эту радость.
Связано ли это с тем, что я три года не появлялась здесь? Пожалуй, спрашивать не буду. Вдруг он обидится, что я его в таких мыслях подозреваю. Сама лучше буду терзаться неизвестностью. Вот такая я благородная!
Мы отдали корзинку, посоветовали обратиться за растирающими мазями к Василене и пригласили обоих вечерочком к нам в гости. Дядя был рад и согласился незамедлительно. Батюшка молчал. Мы тоже молчали и ждали его положительного ответа. Молчание затягивалось.
— Мы придем. — непонятно чему хмыкнул Любомир. — Ясмина и Глафира тоже придут. И дети. И…
— Мы поняли. — кивнула я, пока он все село не перечислил.
И так понятно, что готовить придется много. Надо было Рому с собой захватить. Ну да ладно. До вечера времени еще много, а у нас дело не сделано.
К пилораме мы уже бежали. Бежали тропами, кустами, в тени построек… Из-за поворота вышли Марианна и Артемий. Паренек был счастлив поглазеть на всякие инструменты и железяки, но мама его не пускала. Вот так и обходили они место икс по кругу. Мы тоже следили за ними, ползая вокруг, пригибаясь и маскируясь. Не должны нас вместе видеть. Никак не должны понять, что мы заодно. Есть только Марианна и Григо. А мы так — мимо проползали.