Жених

− Роман… − Римма Надеждовна протянула руку и накрыла его ладонь. − Это было первым, что мы предприняли. Мы позвонили вашему предполагаемому дяде сразу, ещё до начала допроса. Но… он не выходит на связь. Все наши попытки установить контакт с корпорацией вашего отца блокируются. Подтвердить вашу историю некому. Совершенственно. По крайней мере, на данный момент.
Рома сглотнул. Голова кружилась, будто он переборщил с выпивкой в трясущемся от басов клубе.
  
Что же это… Что же это такое?
Предательство? Или идиотское стечение обстоятельств?
− И… что же мне теперь делать? − растерянно спросил он.
− Мишенька устроит вас в общежитие для холостяков. Поживёте там, пока мы занимаемся выяснением деталей. И… − Римма чуть подалась вперёд и понизила голос до шёпота. − Мой вам совет, постарайтесь всё-таки вспомнить имя вашей невесты. Если, конечно, не горите желанием провести на М-9 ближайшие семнадцать лет.
ГЛАВА 7. Мишенька-солнышко
Уставший, измотанный, совершенно потерянный и злой, как чёрт, Рома залипал на разноцветные всполохи. Такси летело сквозь ночь, и огни за окном сливались в мерцающую реку.
Куда его везут? Что он теперь будет делать? Как выйти на связь с дядей Жорой? Куда исчезла Макошь-синтекс-плюс? Зачем его заманили на проклятущую бабью планету?
Голова трещала от вопросов, а думать хотелось меньше всего. Хотелось в душ, пожрать, лупануть пивка и забыться сном. А потом проснуться и понять, что всё это дерьмо с командировкой − всего лишь ночной кошмар. Не более.
Красавец Мишенька поглядывал волком. Ещё бы! Парня снарядили быть его нянькой. Кому такое понравится?
− Слышь, бро, − бросил Рома вынужденному конвоиру. − Со мной не обязательно таскаться, как с писаной торбой − я не маленький давно. Просто дай ключ-карту и скажи, куда идти. Не пропаду.
Мишенька посмотрел на него, как на говно, и скривил красиво очерченные губы.
− Римма Надеждовна просила оказать ей услугу и позаботиться о тебе, − сказал он. − Неужели ты думаешь, я упущу возможность оставить её в долгу?
Роман нахмурился. Смерил парня долгим взглядом. Мишенька развалился на заднем сиденье, точно шейх. Молодой, смазливый, подкачанный. Волосы длинные, глаза карие, как у телёнка. Бабы любят таких…
Язык оказался проворнее мозга, и Рома без обиняков озвучил то, что пришло в голову:
− У вас с ней что, шуры-муры?
Мишенька хмыкнул.
− Пока нет, но я работаю над этим.
Чего? Рома уставился на парня и моргнул.
− Да она же старая!
Секретарь пожал широкими плечами.
− Подумаешь! Зато опытная. И статус − ого-го! Замглавы Внутренней Службы, как-никак.
− Рассуждаешь, как шалава, − буркнул Рома и отвернулся.
− Ой-ой, какие мы высокоморальные, − хмыкнул Миша, а Рому передёрнуло. Аж волосы вздыбились. Каким этот тип назвал его? Высокоморальным? Обалдеть не встать! За всю жизнь Рому награждали разными эпитетами: мажор, эгоист, лентяй, беспринципный подонок, циничный негодяй, мерзавец, прожигатель жизни… Но высокоморальным его обозвали впервые.
Ну и чудеса!
На какое-то короткое мгновение Роман даже дара речи лишился, а вот его смазливый собеседник наоборот разохотился поболтать.
− Вместо того чтоб недотрогу строить, послушай доброго совета, − сказал он. − Застрял ты тут, похоже, надолго: в документах твоих на обратку даже намёка нет. А это, ясное дело, вопросы вызывает всякие недвусмысленные. Даже у меня. − Он вдруг подался вперёд и сощурился. − Скажи честно, ты нелегал?
− Шёл бы ты лесом, Мишенька-солнышко, − глухо прорычал Рома.
Парень фыркнул и отмахнулся.
− Ой, подумаешь, звезда какая. Лучше не ерепенься попусту и присмотрись к кому-нибудь из птиц высокого полёта. К Олимпиаде Анастасьевне, например. Она уже давно вдовствует, и…
− К Олимпиаде? − голос сорвался на фальцет. Рома даже пропустил ремарку про "звезду". − К той злобной кривоногой страхолюдине? Да она… Она меня чуть не придушила!
− Ну… Характер у неё тяжёлый, это факт, − согласился Мишенька. − Но если ты её охмуришь, тебе любые двери открыты будут. Олимпиада о-о-о-очень влиятельная дама, поверь.
Роман припомнил, как влиятельная дама пыталась свернуть ему шею, и к горлу подкатил ком. Блевануть захотелось немедля. И весьма основательно.
− Останови капсул! − рявкнул он, и Миша нажал кнопку таксобота. Автопилот притормозил у обочины.
"Вынужденная остановка! − мигающая сигнальная надпись сопровождалась мерзким искусственным голосом. − Вынужденная остановка! Вынужденная остановка!".
Роман поднял дверь, высунул голову и затрясся от рвотных спазмов. Его выворачивало наизнанку долго и мучительно, а Мишенька-солнышко беспомощно заламывал руки и бормотал какую-то дичь про смену межсистемных поясов и нервное перенапряжение.
ГЛАВА 8. Знакомство
В себя Рома пришёл на узкой койке в крошечной комнатушке. Рядом, на табурете, восседала дамочка в белом халате. Роман не смог толком рассмотреть её: перед глазами всё плыло и размазывалось кляксой. Дамочка бесконтактно измеряла ему давление мудрёным прибором, отдалённо напоминающим допотопную лазерную указку.
− Состояние стабильное, нет повода для беспокойства, − кивнула она стоявшему у изголовья Мишеньке. Вид у секретаря был взволнованный: лицо побледнело, а взгляд потемнел. − Обморок стал следствием сильного стресса, как вы и предположили. Вот вам рецепт.
Она протянула листочек.
− Копию и результаты анализов отправлю на голограф.
− Спасибо, − красивое лицо Мишеньки расцвело улыбкой. − Вы нас очень выручили.
− Моё почтение Римме Надеждовне. − Врачиха поднялась. − И, кстати, я записала вашего нового друга на обязательную вазэктомию. Его будут ждать завтра в десять. Не опаздывайте.
− Конечно-конечно, − пропел Миша. Рассыпаясь в благодарностях, он проводил дамочку до двери.
− Как у тебя только рожа от постоянных улыбаний не треснула, − буркнул Рома, переворачиваясь на бок.
− Ты напугал меня до чёртиков! − Миша закрыл дверь и нахмурился. От улыбки не осталось и следа. − Я уж думал, ты ласты прямо в такси склеишь!
− Не дождётесь. − Рома облизал пересохшие губы и попытался сесть. Голова закружилась с новой силой. − Пить хочу.
Мишенька исчез, а через минуту вернулся со стаканом.
− Вот. Держи.
Рома сделал глоток и сморщился.
− Фу! − фыркнул он. − Это ж вода!
− А тебе чего надо? − секретарь сложил руки на груди. − Чего вы там на Земле обычно пьёте? Слёзы девственниц?
− Коньяк подошёл бы в самый раз. − Роман со скорбным видом опустошил стакан и вернул новоиспечённому соседу. Обвёл глазами комнатуху. − А это что за конура?
− Вообще-то это один из лучших блоков общежития холостяков, − надулся Миша. − Двухкомнатный. По блату мне достался: Римма подсуетилась.
− Да у меня в Москве сортир и то больше, − скосоротился Роман. − И куда шикарнее.
Секретарь безразлично пожал широкими плечами.
− Не нравится − никто не держит. Можешь хоть на улице ночевать. Мне плевать с высокой вышки.
− А не боишься зазнобу свою расстроить? − поддел Удальцов.
− Я работаю в СВС уже третий год, и с Риммой у меня вполне доверительные отношения, − парировал Мишенька. Он стянул с волос резинку, и густые каштановые локоны рассыпались по плечам. − Если скажу, что окружил тебя заботой и вниманием, но ты, неблагодарный говнюк, всё равно дал дёру − она легко мне поверит. В итоге я окажусь в шоколаде, а ты… в субстанции иного рода.
Рома сник.
  
А ведь смазливый хрен прав. Не самый подходящий сейчас момент, чтоб на проблемы нарываться.
Пришлось выдавить улыбку.
− Ладно, не кипятись, брателло, − сказал Удальцов как можно дружелюбнее. − У меня сегодня дерьмовый день выдался, сам знаешь. Давай лучше по нормальному зазнакомимся.
Он протянул руку.