Жених

− Слова, мысли и поступки должны соответствовать друг другу, − назидательно изрекла Плесень. − Так учат на Макоши. Разве нормально, когда человек говорит одно, а думает другое?
− А нормально, когда вы можете залезть ко мне в голову, а я к вам − нет? − выпалил Роман и спешно прикусил язык. Такими темпами и без пива остаться недолго!
На краткий миг мокрица отвлеклась от дороги и бросила на Рому быстрый взгляд.
  
− Справедливо, − кивнула она. − Обещаю больше так не делать.
− Премного благодарен, − буркнул Рома и уставился в окно.
Парящие фонари вдоль дороги отражали свет Годивы и переливались зелёным и сиреневым. Дождь хлестал, не переставая, а высоко над городом, в лиловых тучах, мерцало многоцветное зарево, отдалённо похожее на земное северное сияние, только ярче.
− Вы, наверное, голодны? − спросила вдруг училка.
− Как волк.
− Тогда, думаю, вы не станете возражать, если мы заедем в ресторан? − капсул свернул направо, понемногу теряя высоту. − Ваша неожиданная просьба оставила меня без ужина.
− Какая просьба?
Мокрица вскинула брови.
− Просьба встретиться и поговорить, конечно. А вы что подумали?
"Так-так, − сообразил Роман. − Всё-таки перестала в чужие мозги нос совать? Или притворяется?".
− Ничего я не подумал, − бросил он. − Устал просто. Перенервничал. Вот мысли и путаются.
Училка кивнула, хотя выражение её лица по-прежнему напоминало гипсовую маску: ни единой эмоции! Настоящий сухарь.
− Что ж, полагаю, вам станет легче после сытного ужина и бокала ви…
− Водки!
− Что, простите?
− Лучше водки, чем вина, − Удальцов сглотнул, обуреваемый желанием наконец-то по нормальному бухнуть. − Я… знаете ли… сильно понервничал.
ГЛАВА 23. Еда и фантазии
В ресторане играла музыка. Какая-то ненавязчивая инструменталка без начала и конца. Мягкий свет создавал атмосферу тепла и уюта, а дождь с остервенением лупил в высоченные, от пола до потолка, окна.
"Хорошо, что мы здесь, а гроза − там", − подумал Удальцов, когда к столику подплыл официант.
− Чего желаете, любезная госпожа?
Серая Плесень оторвала взгляд от меню и быстро, уверенно и чётко продиктовала:
− Салат с каристразой, филе карликовой барракуды в магматической заливке и расплавленные ягоды ци на десерт.
− Ваш выбор безупречен! − официант блеснул зубами. − А что будет ваш очаровательный спутник?
Рома вдруг смутился. Этот крендель обращается к нему, будто он альфонс какой-то!
− Мяса мне, − максимально брутально пробасил Удальцов. − И водки.
− Какого мяса? − озадачился официант. − У нас огромный выбор…
Рома зыркнул на него волком.
− Бифштекс с кровью вас устроит? − тут же сориентировался гарсон.
− Вполне.
− Чудесно! − просиял парень. − А вот насчёт водки необходимо разрешение блистательной госпожи.
− Нотариально заверенное?
Официант опять растерялся.
− Нет, что вы, − пролепетал он. − Устного будет вполне достаточно.
Удальцов перевёл взгляд на мокрицу. Засранка откровенно наслаждалась зрелищем и с явным трудом сдерживала улыбку.
− Вы не против, Аврора Александровна? − процедил Роман, ощущая, как жар разливается по шее и щекам.
− Принесите моему спутнику всё, что он попросил, − изрекла она, и коснулась руки гарсона. Не трудно было догадаться, что счёт парнишки пополнился внушительными чаевыми. − У юноши выдалась тяжёлая неделя.
Еду подали быстро, и она оказалась такой неожиданно вкусной, что Рома даже о водке поначалу забыл. Мясо он умял с рекордной скоростью и следом тут же заказал слоновью порцию старого доброго картофеля фри. Можно, конечно, было раскрутить мокрицу на какие-нибудь кулинарные изыски. Но местной кухни Удальцов толком не знал, и рисковать особо не хотелось. А то сожрёт ненароком какую-нибудь вострохвостую медузу в соусе из нерождённых котят и обеспечит себе круглосуточное свидание с белым другом.
Нет уж! Лучше жрать то, что подозрений не вызывает от слова совсем. Картоха, мясо, водка и огурцы − идеально! И никаких тебе куниц по-макиански.
Мышь молчала. Цедила какой-то безалкогольный коктейль и внимательно смотрела, как Рома заглатывает картошку.
"Если ждёт, что засмущаюсь и поперхнусь − не на того напала!" − подумал Удальцов и глянул на свою "благодетельницу".
Ну как бы… Мышь она и мышь. Серый костюм, чёрная блузка, кулон какой-то серебристый на шее болтается. Очки на пол-лица. Волосы пепельные зализаны в причёску а-ля "Я фригидная сука". Типичная училка. Азбучная прям. Сейчас ещё менторский тон включит и жизни учить примется.
"А, хай с ней, пусть себе бубнит. Самое главное на сегодня я от неё уже получил", − подумал Рома и наполнил рюмку из потного хрустального графина.
− Ну, за здоровье, − выдохнул он и опрокинул стопку в рот. Крякнул. Закусил корнишоном. Мечта!
− Ну и кто она?
Вот теперь Рома поперхнулся. Благо, вода под рукой.
− К-кто, − спросил он, запив кашель, − "она"?
− Невеста.
− Невеста? − до него дошло. − Ах, да! Невеста! Точно.
Он обновил себе рюмку и жахнул новую порцию уже без тоста.
− Она… сложный человек, − сказал Рома, для убедительности сморщив лоб. − Сложный и опасный.
− Будет гораздо проще, если вы назовёте имя, − Плесень говорила спокойно, а лицо её напоминало гипсовую маску.
Догадалась, что её разводят? Вполне возможно. Хотя…
"Доиграю партию до конца!", − решил Удальцов и хряпнул ещё водочки.
− Не готов я пока имя назвать, − сказал он, смухордившись: третья рюмка обожгла гортань.
− Вы боитесь её?
− Боюсь, − после третьей стопки фантазировать стало проще, и Рома почувствовал себя увереннее. − Поэтому прошу на меня не давить.
− Понимаю, − кивнула мокрица. − Она не хочет отпускать вас, верно?
− Умгу, − щедро сдобренная сырным соусом картофельная долька отправилась в рот. − Не хочет.
− И вам приходится скрываться?
− Точно.
В глазах училки промелькнула некая невысказанная мысль.
− А от меня вы что хотите? − спросила мокрица, вскину бровь.
Рома вытряхнул из графина в рюмку последние капли и задумчиво посмотрел на опустевшую хрустальную тару.
− Для начала − ещё водочки.
ГЛАВА 24. Нежное утро после страстной ночи
Это ж надо было так на@#яриться! Голова трещит, что твой жбан, тело ломит, а во рту словно кошки насрали. Рома открыл глаза и заморгал: проклятущие вертолёты крутили комнату, как в центрифуге. К горлу мгновенно подкатила тошнота.
Проклятье!
Нащупав пол босой ступнёй, Рома попытался принять вертикальное положение, но стало только хуже. Чтобы не свалиться, пришлось ухватиться за стену.
− Мля-я-я… − хрипло протянул он, скрючиваясь вопросительным знаком: в кишках творился тотальный армагедец. − Миха! Тащи таз. Блевать буду!
− Не будете, − последовал ответ. − По крайней мере, точно не здесь.
С великим трудом Удальцов поднял голову и узрел говорившую. Серая Плесень стояла к нему вполоборота и, скрестив руки на груди, внимательно смотрела в окно.
− Ы-ы? − сказал Рома.
− Ступайте в ванную, Роман Юрьевич. Приведите себя в порядок и уезжайте. Это была наша первая и последняя встреча.
Возражать Рома не стал − сил не было. Промычав что-то сердитое, он сделал шаг, другой… и полетел мордой в пол. Когда нос почти вмазался в глянцевую поверхность молочно-белого керамогранита, Удальцов неожиданно завис в воздухе. Неведомая сила удерживала его, словно сверхпрочная паутина.
  
Прикольно!
− Вы совершенно невыносимы! − рявкнула Мышь, развернувшись. Серые глаза метали молнии, а руки сжались в кулаки.
Как там всё-таки её зовут? Августа? Астра? Астма?
− Аврора! − проревела она. − Меня зовут Аврора, а для вас − Аврора Александровна!